— Я встречалась с твоим отцом пару раз. Он рассказал, что кошмары тебя больше не мучают.

— Это так, — Мэтью кивнул, покручивая стакан в руке, — на протяжении двух месяцев я работал с психотерапевтом. Удивительно, насколько эффективными могут быть сеансы, когда твой психотерапевт не пытается сделать из тебя другого человека, — он ухмыльнулся, и опустил взгляд на капли воды, стекающие со стакана и капающие на его джинсы.

— Я принесу салфетку, — я собиралась подняться с дивана, но Мэтью коснулся моей ладони и остановил.

— Мелочи. Высохнет, — наши взгляды встретились, и по коже пробежали мурашки.

Его руки целую вечность не касались меня.

— Лучше расскажи, как у тебя дела.

Я закусила губы изнутри, чтобы не застонать от нахлынувшей волны удовольствия.

— Как твоё плечо? — он перевёл обеспокоенный взгляд на мою левую руку, и я, клянусь, почувствовала, как кожа под его взглядом начала гореть.

— Хорошо. После того, как мы разобрались с Саласом, я много времени посвятила восстановлению. Мой врач посоветовал отличного физиотерапевта, так что я почти восстановилась. Место в команде я конечно не вернула, — я улыбнулась, пожав плечами, — но хотя бы есть шанс, что в университете смогу заниматься плаванием или чирлидингом. Или всем вместе.

— Где планируешь учиться?

— Меня приняли в Гарвард, — я улыбнулась шире, — на Медиа и коммуникации. Раньше я хотела учиться на бизнесе или экономике. Не знаю, о чём я думала на самом деле, — я рассмеялась, и Мэтью улыбнулся, — мне будто не хватало самоопределения. Но после всего, что со мной произошло, после того, как я столкнулась с нападками СМИ и окружающих меня людей, внезапно решила, что мне интересно это направление. Я на собственной шкуре испытала, что такое массовое давление и формирование общественного мнения под давлением СМИ, и решила, что хочу что-то изменить. Плюс, их впечатлила моя история.

Мэтью изогнул брови.

— Да, они оказались наслышаны. Сказали, что люди с таким стальным характером им нужны, — я рассмеялась, — да и факт того, что раньше я вела блог, и мне удалось набрать и удержать немалую аудиторию, тоже привлёк их внимание. Так что я решила, почему бы не использовать это во благо, — я пожала плечами и опустила глаза, — что-то хорошее ведь мы должны были извлечь из всего этого.

Между нами повисла тишина.

Когда-то мы оба считали, что произошедшее с нами — это что-то нестандартное, что-то сверхъестественное, что произошло с нами не случайно и должно было сделать счастливыми. Но в итоге...

— А как у тебя обстоят дела? Филипп говорил, что твоё место на курсе висело на волоске. Тебе удалось наверстать?

Мэтью внезапно стал серьёзным.

— Я невероятно признателен ему. Знаешь, я с самого детства мечтал стать хирургом. Меня захватывало всё это. Я проводил долгие часы в галерее, наблюдая за операциями отца. Даже не знаю, с какого возраста. Мне кажется, всю свою сознательную жизнь я провёл там. Я помню, как медсёстры бегали по больнице, потому что няни из детского сада теряли меня. Но я всё равно умудрялся сбегать снова, — он рассмеялся, и в моей груди разлилось тепло от этих глубоких вибраций.

— Я не хотел, чтобы он помогал мне с поступлением. Хотел добиться всего сам. Но то, что он сделал для меня, — Мэтью покачал головой и закрыл глаза, — в этой ситуации я бы не справился без его помощи. Я почти всё наверстал. Конспекты Дэнни очень сильно помогли мне в этом. Мне предстоит кое-что наверстать летом, и я смогу продолжить обучение, не возвращаясь на год назад.

Он сглотнул, опустив взгляд, и отставил стакан.

— Ты так много сделала для меня, Холи, — он перевёл серьёзный взгляд на меня, — отец — единственная семья, которая у меня осталась. И, если бы не твоё бесстрашие, не твоя упёртость, не знаю, что бы у меня осталось.

Неконтролируемые слёзы грозились прыснуть из глаз, но я с трудом смогла удержать их.

— Я не сделала ничего особенного, — я покачала головой, — всё решил твой отец. Если бы не его связи, не знаю, как бы всё повернулось...

— Нет, Холи, — прервал меня парень, — если бы ты не осмелилась отправиться к нему и рассказать о том, что произошло. Вообще рассказать родителям о том, что Салас сделал с нами, ничего бы этого не было. Я до сих пор находился бы взаперти.

Чёрт возьми, я была счастлива, что ему удалось восстановить свою жизнь, но в то же время не могла подавить свои чувства. Горечь, вызванная его отсутствием в моей жизни, скручивала мою глотку. Он чувствовал благодарность за то, что я сделала, но я не ощущала, чтобы он нуждался во мне сейчас.

— Я помню тебя, — тело прошибло разрядом тока от радости, накрывшей меня, — ты была там, когда Салас вернул меня.

Я изо всех сил старалась держать лёгкую улыбку, растянувшуюся на моих губах, чтобы не позволить слезам разочарования наполнить глаза и омрачить моё лицо, когда чувство радости так же стремительно рухнуло в пятки.

Он помнил не то, на что я надеялась.

— Я обещала, что буду с тобой до конца, — с трудом прошептала я, — мы все обещали. Я должна была убедиться, что у нас получилось. Что вы с отцом наконец-то сможете обнять друг друга.

Мой голос задрожал, и я медленно и глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на него.

— Филипп сильно изменился с тех пор, как я впервые увидела его.

— У меня был шок, когда я вышел из кабинета и увидел отца, — Мэтью покачал головой, и его скулы напряглись, — я едва сумел узнать его. Он был весь седой. То есть, вчера я видел его абсолютно здоровым, а сегодня он резко постарел лет на двадцать.

Он опустил взгляд и вздохнул.

— А потом мне рассказали о том, что Салас сделал со мной. Я узнал, что у отца случился инфаркт, и перед глазами будто вся жизнь пронеслась. Я был так напуган. Был в ужасе от того, что чуть не потерял всю свою семью. Мне было плевать, что я пропустил полгода своей жизни. Всё, чего я хотел, — возместить потерю, постараться залечить раны. Сейчас мы много времени проводим вместе, стараемся чаще бывать на свежем воздухе. Ему это идёт на пользу. И пытаемся научиться ухаживать за садом, — он ухмыльнулся, и на его щеках появились ямочки, которые я не видела целую вечность.

Мои глаза наполнились слезами, пока я, закусив губы, смотрела на его тоскливо-счастливое выражение лица.

Я так хочу к тебе прикоснуться. Хотя бы раз.

Внезапно тишина, повисшая между нами, нарушилась щелчком дверной ручки, а затем в дверях показалась мама.

Мэтью медленно проследил за моим взглядом и поднялся на ноги, поворачиваясь лицом к ней.

Застыв на пороге, мама ошеломлённо уставилась на него, постепенно расплываясь в улыбке, а затем склонила голову, одарив парня тёплым ласковым взглядом.

— Мэтью Гарднер, — медленно произнесла мама, — поверить не могу.

— Здравствуйте, миссис Джебсон, — Мэтью приосанился, и моя гостиная внезапно показалась чертовски крохотной на фоне его крепкой высокой фигуры.

— Миссис Джебсон, — мама фыркнула и криво улыбнулась, — я знаю тебя с тех пор, когда мне приходилось присаживаться на корточки, чтобы обнять тебя. А теперь... — она рассмеялась, оглядывая его с ног до головы, — похоже мне понадобится стул, чтобы сделать это. Ты тааак вырос, — она смотрела на него, как на родного, — зови меня просто Меган.

Мэтью неловко улыбнулся, явно застигнутый врасплох такой реакцией, но всё же подошёл ближе к порогу и пожал ей руку.

— Рад знакомству с вами.

— Ты приехал к Холи? — она окинула взглядом нас обоих и на мгновенье замерла на мне, когда я подошла немного ближе, — мне наверно не стоит мешать вам.

— Нет, что вы, — возразил Мэтью, — вы наверняка устали после операции, и вам нужно отдохнуть. Да и я слишком поздно нагрянул. Лучше я пойду.

Уже?

— Ну, я всё же отправлюсь наверх, не буду вам мешать, — мама с улыбкой взглянула на меня, а затем снова на Мэтью, — надеюсь, у меня ещё будет возможность с тобой пообщаться.

Мэтью кивнул, улыбаясь ей в ответ, и мама поспешила скрыться из виду.