Мужчина, внимательно посмотрев на меня, проследовал к столу, и мы оба заняли места напротив друг друга.

Не сводя с меня взгляд, он сложил локти на стол и сцепил ладони, а я, нервничая и не зная с чего начать, поёрзала на стуле.

— Холи, — произнесла мама, привлекая внимание, и я, бегло взглянув на неё, снова посмотрела на Филиппа.

— Мистер Гарднер...

— Пожалуйста, зови меня Филипп.

Я кивнула и продолжила.

— Филипп... я... — я опустила взгляд, пытаясь собраться с духом, и глубоко вздохнула, — нам нужно поговорить о вашем сыне.

— Мэтью? — удивлённо произнёс мужчина.

— Я знаю, что с ним.

Мужчина осел на стуле и уставился невидящим взглядом на меня.

— Он... — Филипп побледнел, и его пальцы впились в край столешницы, будто он пытался удержаться на месте, — что с ним?

— С ним всё в порядке. Он жив и здоров, — я сглотнула, чувствуя, как волнительная тошнота подкатывает к горлу, — но... — я вздохнула, — ему нужна помощь.

Филипп опустил взгляд и замолчал.

В кабинете повисла тишина, пока мы обе смотрели на побледневшего мужчину, закрывшего глаза и поджавшего губы.

Сколько ему лет? Несмотря на седину и морщинки, он казался довольно молодым. Может пятьдесят или пятьдесят пять. Но в момент, когда я произнесла имя Мэтью, он осунулся настолько, что, казалось, постарел лет на десять.

— Так ты знаешь, где он? — тихим хриплым голосом продолжил мужчина, а затем снова взглянул на меня, — что с ним? Он в безопасности?

— Он в абсолютной безопасности и живёт практически в центре Бостона.

— Бостона? — брови мужчины изогнулись, и я наконец увидела схожесть: это была их общая черта — болезненный взгляд.

— Он живёт в благоустроенной квартире, в тепле, сыт и здоров. У него есть очень хороший друг, который его поддерживает. Но... — я замерла, ощутив, как сердце подпрыгнуло к глотке, — он измучен.

— Измучен? — непонимающе уставился на меня Филипп.

Вместо объяснений, я извлекла из кармана флешку и, положив её на стол и накрыв ладонью, подтолкнула к нему.

Мужчина сосредоточил взгляд на моей руке.

— Я должна вам показать кое-что. Вам обоим, — я не смогла посмотреть им в глаза и убрала руку с флешки, — здесь есть нечто, что наверняка повергнет вас в шок. Поэтому я хочу, — я подняла взгляд, но посмотрела на маму, — чтобы вы отнеслись с пониманием. Прежде всего к моему решению.

— О чём ты говоришь? — встрепенулась мама, нахмурившись.

— Мам, мне очень жаль, — моё дыхание перехватило, и я судорожно вздохнула, — я должна была сохранить эту тайну, прежде чем всё стало известно.

Я видела растерянность в её глазах, но, сомкнув зубы, перевела взгляд на Филиппа.

— Что произошло между вами и Мэтью в день, когда вы в последний раз видели его?

Филипп потупил взгляд.

— Мэтью вёл себя странно. Примерно через месяц после смерти его матери с его сознанием будто что-то произошло. Я пытался разобраться. Проводил исследования, но он стал настолько агрессивным, что меня начало это пугать. Он называл себя другим именем...

— Маркус, — перебила его я, и мужчина резко поднял на меня взгляд, — я знаю его как Маркуса Греймора.

В глазах Филиппа плескалось отчаяние.

— Я не сумел разобраться в этом. Мы провели мучительно долгие часы, обследуя каждый уголок его мозга, разбираясь в анализах, но не обнаружили ничего. Совершенно. Симптомы его поведения были похожи на...

— Шизофрению, — тихо произнесла я, и Филипп, удивлённо округлив глаза, кивнул.

— Это была первая мысль: он стал агрессивным и был крайне категоричен в восприятии реальности, в которой был убеждён. Наша жизнь будто превратилась в ад, — мужчина провёл ладонью по лицу и напряжённо вздохнул, ненадолго закрыв глаза.

— Вам не обязательно продолжать. Я знаю о его матери.

Взгляд Филиппа стал болезненным.

— Я совершил ошибку. Я знал, что диагноз шизофрения ошибочный. Но тогда, будучи напуганным мыслью, что с его сознанием происходит нечто смертельно опасное, я предложил ему помощь профессионалов.

— Психиатрическая клиника, — тихо произнесла я, — он вспылил и ушёл.

— Он нуждался в помощи. И я впервые не знал, что мне делать. Я чувствовал себя бессильным. Он нуждался в помощи психиатра.

— Он посещал психиатра.

Брови Филиппа нахмурились.

— Я не знал.

— Он обратился к психиатру, когда его стали одолевать кошмары.

Филипп выглядел растерянным.

— Он не рассказывал о кошмарах.

— Он вообще многое держит в себе. После смерти его матери ему стали сниться кошмары, в которых он пытался спасти её.

Глаза мужчины заблестели, и он поджал губы.

— Он винил меня... — Филипп едва сдерживал слёзы, сконцентрировав взгляд на своих руках, — что это я допустил смерть Кристин. Если бы я был внимательнее... — его подбородок задрожал, но он пытался держаться твёрдо, — я потерял их обоих. Он ненавидит меня. Мой сын меня ненавидит.

— Это не так, — сдавленно возразила я, пытаясь перебороть накатывающие слёзы.

— Он сказал, что я не заслуживаю... — он шумно выдохнул сквозь зубы, — что я никогда не заслуживал их.

— Это не его слова. Всё, что он говорил, ему внушили.

Оба родителя уставились на меня, ожидая продолжения, и я подняла взгляд к потолку, чтобы остановить, грозящие пролиться, слёзы.

— Вам нужно взглянуть на это, — я снова подтолкнула флешку в сторону Филиппа, и он нерешительно подхватил маленькое устройство.

— Думаю, вам обоим нужно увидеть это, — я взглянула на маму, — потому что то же самое случилось со мной.

Встретившись взглядами, мама и Филипп вернули недоумевающие взгляды ко мне.

— 20 декабря я ушла из дома, — принялась пояснять я, пока Филипп вставлял флешку в ноутбук, — направляясь к отцу, к которому в трезвом сознании я бы ни за что не обратилась. Так я встретила Маркуса... Простите, Мэтью, — поправила я, — в тот момент я тоже считала себя другим человеком. Насколько я знаю, всё то время, пока весь штат искал меня, мы искали ответы. И нашли

Я сглотнула, ощущая пристальный взгляд мамы.

— Прости, — я виновато взглянула на неё, — я должна была добыть доказательства, прежде чем рассказать тебе обо всём.

— Ты ещё сутки назад убеждала меня, что вы не знаете, в чём дело, — голос мамы дрогнул, и я увидела боль в её глазах.

— Мне, правда, очень жаль. Но я должна была сохранить это в тайне. Потому что то, что вы увидите сейчас, заставило бы вас предпринять действия. А мы должны были вывести его на чистую воду.

— Вывести кого? — настаивала мама.

Не объясняясь, я развернула к себе ноутбук и запустила видео.

— Итак, Маркус. Где ты находишься?

Взгляды Филиппа и мамы припали к экрану, в то время как я изо всех сил пыталась сконцентрироваться на биении собственного сердца и замедлить его.

— Я сижу в пустом коридоре. Это больница.

Филипп переплёл ладони в замок и уткнулся в них подбородком, пристально вслушиваясь в каждое слово.

Я неотрывно следила за мужчиной, не осмеливаясь взглянуть на маму.

Я знала, что она расстроена тем, что я не рассказала ей всего. Но отчаянно надеялась, что она найдёт в себе силы простить меня. Я подорвала её доверие, но она должна была понять, что я делала это ради него. Все эти невыносимые сеансы с дьяволом, исковеркавшим наши жизни, были лишь ради того, чтобы Маркус наконец-то смог обрести спокойствие.

А что если бы я не встретила снова Маркуса? Я бы никогда и не узнала о том, что сотворил со мной Салас? Что бы он мог сделать ещё, если бы я не была настороже?

— Ему запрещено оперировать маму. Он не может оперировать родственников.

Филипп зажмурился и сжал руки сильнее.

— Твой отец слишком занят своей карьерой, чтобы обращать внимание на здоровье своей жены.

— Нет, это не так! Он хороший муж.

Слёзы наполнили глаза мужчины, и странная эмоция, будто горе, смешанное с лёгкой искоркой надежды, наполнило его отчаявшуюся душу.