Проклятье! Кто кого испытывает на прочность?

— Сними эту чудесную вещицу, — я дёрнул боди вверх, — я хочу видеть тебя.

Продолжая покачивать бёдрами, Холи оторвалась от моей шеи и быстро сдёрнула с себя боди, а затем и лифчик, обнажая упругую вздёрнутую грудь. От вида её напряжённых сосков во рту пересохло.

— Не представляешь, как сильно я хочу провести по ним языком, — прошептал ей на ухо, продолжая погружать пальцы глубже, а другой рукой сжимая аппетитную грудь.

— Так сделай это, — она запрокинула голову, с отчаянием глядя на меня.

— У меня ещё будет время, — я улыбнулся, а затем, скользнув ладонью от груди к шее, мягко обхватил её и впился поцелуем в дрожащие губы. Мягкий стон, растворившийся на языке, заставил меня оторваться от неё и подтолкнуть дрожащее тело к розовому креслицу у окна.

Шумно дыша, Холи впилась пальцами в спинку и упёрлась коленом в подлокотник, открываясь для меня.

Изнемогая от тянущей боли в моём теле, я прижался к её спине, накрыв ладони своими, и поиграл бёдрами в попытках найти лучший угол.

— Мэтью, пожалуйста... — еле слышно прошептала малышка, потираясь о мою щеку своей.

— Всё, что ты пожелаешь.

Мы оба застонали, когда я наконец медленно проник в неё, наслаждаясь долгожданным слиянием, и, обхватив талию рукой, притянул ближе.

Чёрт меня задери!

Я чувствовал себя грёбаным извращенцем, но мне нравилось трахать её вот так, посреди её девчаче-розовой комнаты, окружённый плакатами Ланы Дель Рей, кучей маленьких подушек, гирляндами на стене, прямо на этом плюшевом конфетно-розовом кресле. В такие редкие моменты я с наслаждением упивался напоминанием, что она всегда была моей. Ждала и принадлежала только мне одному, пускай я и не помнил всей нашей истории.

Выпрямившись и обхватив бёдра девушки, я принялся двигаться быстрее, ловя каждый её вздох и стон. Мои пальцы впивались в её ягодицы, притягивая к себе, и заставляли кожу краснеть.

Холи всхлипнула и двинулась навстречу, насаживаясь глубже, и, запрокинув голову, я улыбнулся и закусил губу, а затем заметил движение в окне напротив.

Старушка-проказница топталась по своей комнате с плечиками в руках, очевидно, опустошая свой шкаф в поисках праздничного наряда. Белоснежный пудель петлял у неё между ног.

— Как думаешь, — не сбавляя темпа, я склонился к уху малышки, — если она заметит нас прямо сейчас, это станет главной темой для сплетен сегодня? Или она приберегла что-то поинтереснее?

— Что? — растерянно простонала Холи, двигаясь мне навстречу, не позволяя замедлиться.

— Миссис Мёрфи прямо сейчас стоит напротив окна.

— Вот чёрт! — Холи вздёрнула голову и охнула, но я тут же обхватил её под грудью и заставил выпрямиться, всё так же вколачиваясь в неё.

Эта старая сплетница постоянно заглядывала в окна Холи с тех пор, как я впервые забрался в окно, и смущала её своей недвусмысленной болтовнёй каждое четвёртое воскресенье месяца, когда она приходила стричь её пуделя. И я был удивлён, что сейчас она была слишком увлечена подготовкой к празднику.

— Как думаешь, эта старая вуайеристка сгорит со стыда, если прямо сейчас увидит это? — я скользнул ладонью по её животу и надавил подушечками пальцев на клитор, продолжая двигаться.

— Это не смешно! — малышка взвизгнула и рассмеялась, но не остановила меня, прижимаясь к моей груди ещё теснее, и, двигаясь навстречу, обхватила ладошкой моё бедро и впилась в него пальцами.

Страсть и отчаяние, с которым она каждый раз отдавалась мне, делали мои яйца стальными.

— Может быть это наконец научит её держать нос подальше от чужих дел?

Но, как бы мне ни хотелось проучить старушку, я протянул руку вперёд и опустил штору. Затем, осторожно покинув тело Холи, развернул её к себе и подхватил, направляясь к кровати.

— А я подумала ты...

— Никогда, — твёрдо произнёс я и снова вошёл в неё, опустив на пушистый плед, — никто в этом мире не увидит выражение этого прекрасного личика, когда ты кончаешь.

Бёдра Холи плотнее обвились вокруг моей талии, и я проник глубже.

— Мэтью, — простонала любимая, запрокидывая голову и двигая бёдрами мне навстречу, заставляя тело извиваться мягкими волнами подо мной.

— Я люблю тебя, родная, — прошептал, скользя губами по ложбинке между грудей, по ключицам, поднимаясь к шее.

— Я люблю тебя, — застонала Холи, двигаясь быстрее, — больше, чем дышать.

— Больше, чем дышать, — я сжал её попку ладонью и прикусил кожу в изгибе шеи, заставив её всхлипнуть и задрожать в моих руках.

Больше, чем дышать...

Это был словно пароль, который мы пронесли сквозь время и реальности, в которых нам удалось побывать.

Я уткнулся в её шею, когда мы уже лежали в обнимку, пытаясь отдышаться и остыть, и переплёл пальцы наших левых рук.

— Болит?

— Не-а, — Холи покачала головой и улыбнулась, поворачиваясь ко мне лицом и снова целуя в губы.

Четыре дня назад мы решили увековечить день, когда впервые встретились. День, который стал дня нас отправной точкой. И пускай мы не помнили себя как Хэйли и Маркуса, это дало свои плоды, и спустя год мы были вместе. Влюблены. И счастливы.

Однажды, когда мы лежали в постели так же, как сейчас, Холи прижималась к моей груди, лёжа на моём плече, а пальцы наших левых рук были переплетены. Тогда мне пришла в голову безумная идея: сделать маленькую татуировку. Там, где мало кто увидит, но где наши тела в любой момент смогут соединиться воедино. Мы не долго раздумывали над дизайном, решив вытатуировать половинки сердца. Но место для них было идеальным. Они располагались с внутренней стороны левых ладоней, на средних пальцах там, где они соприкасались с безымянными.

— Мне нравится, — Холи не переставала соединять наши ладони в замок, любуясь и поглаживая тонкие линии, — так мы никогда больше не потеряем друг друга. Даже если нас одолеет Альцгеймер, достаточно будет одного прикосновения.

— Альцгеймер? — я рассмеялся, прижимая её обнажённое взмокшее тело к себе.

— Что? Однажды я стану старой и глупой, начну забывать выключить газ или терять дорогу домой...

— Я буду с тобой, даже если ты начнёшь мочиться в штаны.

Холи рассмеялась и крепче сжала ладонь.

Снизу послышались голоса.

— Чёрт! — мы оба воскликнули и подорвались с кровати.

— Мама! — Холи бросилась собирать наши вещи с пола, — дверь!

Я подхватил розовую пушистую подушку и, прикрыв непозволительную наготу, рванул к двери и захлопнул её, когда на лестнице послышались шаги.

— Мэтью, твой отец ждёт нас! — насмешливый голос Меган заставил меня прижаться к двери сильнее.

— Мы скоро! — крикнул в ответ, слегка повернув голову.

Снова взглянув на Холи, я заметил, как она сотрясается от смеха, зажимая рот рукой и глядя куда-то вниз.

— Ты похож на очаровательного розового монстра из детских ток-шоу.

Хитро улыбнувшись, я отбросил лохматую подушку, демонстрируя ещё возбуждённый член, и двинулся на неё, игнорируя её протестующее покачивание головой.

— Тебе страшно? — хрипло прошептал я и, схватив её, поднял и прижал к стене у окна.

Я точно собирался опоздать.

Сегодня мы собрались в моём родном доме: я, Холи, отец, Меган и её новый мужчина — Говард. Кайла и Дэнни должны были прибыть сегодня из Кингстона, куда Дэнни всё-таки перевёлся, сменив хирургию на судебную медицину. Но в череде событий сегодняшнего дня я успел лишь перекинуться с ним парой сообщений, пока они ещё собирали вещи, находясь в Род-Айленде.

Было непривычно не ощущать этих двоих рядом, видя их счастливые лица только на маленьком экране смартфона, но всё же мы старались встречаться как можно чаще, учитывая, что нас разделяла всего пара часов езды на машине, и всё так же зависали в давно полюбившейся квартире.

— Я скоро вернусь, — Холи чмокнула меня в губы, но я обхватил её за талию, удерживая рядом с собой, и поцеловал крепче, заставляя её рассмеяться и обвить руками мои плечи.