Она откинулась назад, уже сама прижимаясь к моей груди и часто дыша.

Какого чёрта...

Мой член затвердел оттого, как она расслабилась в моих руках, и, сдерживая предательский стон, я опустил ладонь. В ту же секунду девушка повернула голову, обдавая жаром дыхания мой подбородок, и прижалась бёдрами сильнее.

— Я скучала, — её ласковый шёпот рушил любую грёбаную броню, но ощущение её тёплых губ на моей коже — превращало меня в тряпку.

Она обвила рукой мою шею, всё ещё прижимаясь ко мне спиной, и потянулась за поцелуем. Но я одёрнул голову назад, не позволяя ей прикоснуться ко мне.

Ну уж нет, малышка, ты так просто не отделаешься от меня.

Её голубые глаза прищурились, и она повернулась ко мне лицом, выпутываясь из моих рук.

Отступив назад и не сводя с меня глаз, она медленно произнесла:

— Значит, Санта считает, что я заслужила наказание?

Уголок моих губ дёрнулся в предательской улыбке, и это, чёрт возьми, не ускользнуло от её внимания.

Её глаза вспыхнули озорством.

Ей весело?

— Тогда попробуй меня сначала поймать.

Холи бросилась бежать вверх по лестнице, находу скидывая куртку, шапку, шарф, и тем самым создавая мне препятствия, заставляя перепрыгивать и нелепо карабкаться за ней следом. Добегая до второго этажа, я услышал её заливистый смех, а затем заметил милую попку, мелькнувшую у входа в спальню, где она скрылась.

— Ты пожалеешь, когда я доберусь до тебя, — я старался говорить как можно более грозно, но рот сам растягивался в улыбке от азарта, заставляющего мою кровь вскипеть.

О, она пожалеет.

Я толкнул дверь её спальни и остановился на пороге.

Холи стояла по другую сторону кровати, словно отгораживаясь от меня, и, закусив губу, ожидала, каким будет мой следующий шаг.

— Ты злишься из-за того, что я снова поехала к нему? Или потому что не предупредила тебя заранее? — её невинный взгляд и тонкий голосок творили со мной сумасшедшие вещи.

Речь уже шла не о взбучке, а о том, как сильно я хотел сейчас сдёрнуть с неё эти узкие джинсы, нагнуть над этим розовым креслицем и трахать так, чтоб старушка Мёрфи подняла на уши все полицейские участки в радиусе пяти километров.

— Злюсь? Злость это не то, что я почувствовал, выйдя из операционной и обнаружив сообщение на своём телефоне, в котором ты писала, что оставила телефон в машине, потому что пошла в чёртову тюрьму.

Моё сердце заколотилось чаще оттого, что я мог не узнать, что с ней что-то произошло. Сколько мудаков работает по ту сторону колючей проволоки? И им, как правило, всё сходит с рук.

— Я волновался, — я направился к ней, огибая кровать, продолжая смотреть прямо в глаза, — я абсолютно бессилен, когда вхожу в операционную, оставляя жизнь за её пределами. Ничего не могу сделать, пока ассистирую отцу. Что, если бы с тобой что-то случилось? Спустя сколько времени я обнаружил бы, что опоздал?

Улыбка сползла с её лица, но она не отвела взгляд и запрокинула голову, когда я подошёл вплотную к ней.

— Этого больше не повторится, — тихо произнесла Холи, кладя ладони на мою грудь, — я больше не поеду в Конкорд. Ни одна, ни с тобой.

Я нахмурился, желая понять, в чём причина.

— Его переводят, — объяснила Холи, — прости, что заставила тебя волноваться. Я просто так торопилась всё успеть. Мне хотелось попасть к нему сегодня, — её глаза заблестели, — хотелось, чтобы у него было хоть какое-то ощущение праздника. Ко всем пришли родственники: жёны, дети, родители. А у него никого, понимаешь?

Вот что мне с ней делать?

Эта девушка была прекрасной, беззлобной и с огромным чистым сердцем.

— Прости меня. Я не хотела, чтобы ты волновался.

— Забудь, — я обхватил её лицо ладонями и накрыл сладкие родные губы своими.

Холи мгновенно расслабилась в моих руках, запрокинула голову и позволила углубить поцелуй.

Я соскучился. Мы не виделись почти два дня, не считая видеозвонков, потому что количество черепно-мозговых травм увеличилось с наступлением гололёда, а я получил возможность находиться на операциях отца в свободное от учёбы время и наблюдать воочию в качестве ассистента. И сейчас моё тело изнывало от желания обнять её, целовать каждый сантиметр её кожи, наслаждаться её стонами и медленно проникать в её нежное тело.

Прошло полгода, а мы всё ещё не могли насытиться друг другом. Достаточно было одного прикосновения, чтобы наши тела вспыхнули.

Трепетные поцелуи переросли в страстные, сбивающие дыхание, заставляющие каждую мышцу в теле напрячься и зазвенеть от ожидания наслаждения. Наши руки плутали, сминали одежду в попытках обнажить друг друга как можно скорее. Холи оторвалась от меня и расстегнула пуговку на джинсах, затем молнию и, завиляв бёдрами, потянула их вниз. Я наблюдал за её действиями, как завороженный, на автомате сдёргивая футболку, расстёгивая джинсы, и с облегчением вздохнул, когда вздыбившийся член оказался на свободе.

Холи опустила взгляд и закусила губу, всё ещё стоя передо мной в одной из этих охрененных вещиц, которые она называет «боди».

— Хочешь, чтобы я раздел тебя сам? — мой голос звучал хрипло.

Холи покачала головой и, подойдя ко мне вплотную, обхватила моё тело руками, а затем закрыла глаза и прижалась губами к моей коже.

Наслаждение сладкой волной разлилось по телу, едва я ощутил её дыхание на своей груди.

Сколько бы времени ни прошло, её поцелуи вызывают всё те же шаловливые мурашки.

Невесомым порханием губ она скользнула от груди к ключицам, затем к шее, заставив меня запрокинуть голову, и прошлась языком вдоль кадыка. Послышался тихий смешок, когда я с трудом сглотнул и сжал её тело, прижимая ближе к себе, а затем она выскользнула из моих рук и, пробежавшись губами по животу, опустилась на колени. Потерявшись в тумане блаженства, я едва ли успел заметить, как она обхватила ладошкой член, и закусил губу и зашипел, когда её влажный язычок прошёлся вдоль ствола и обрисовал головку.

— Холи... — я застонал, ощутив, как её губы обхватили мой член и скользнули, погружая его глубже.

Заниматься с ней любовью — потрясающе. Но когда она ласкала меня ртом, я готов был кончить в тот же миг.

— Детка, — я обхватил её шею, утопая пальцами в мягких волосах, пока девушка продолжала скользить губами вверх-вниз, и качнул бёдрами.

Она довольно застонала, блаженно сомкнув веки, и повторила движение.

Мои ноги подкашивались. Я хотел раствориться в ней и в то же время заставить её помучиться в отместку за то, как искусно она ставила меня на колени одним только движением.

Холи подняла на меня глаза, выпуская его изо рта, и шаловливо щёлкнула язычком по головке, прежде чем подняться на ноги.

Встав передо мной, она скользнула рукой между бёдер, намереваясь расстегнуть кнопочки, но я обхватил её запястье и, заметив, как она игриво закусила губу, резко развернул её спиной к себе и сжал нежную плоть, скрытую под эластичной тканью.

Холи всхлипнула и прижалась бёдрами ко мне.

— Мама должна приехать примерно через полчаса, — дрожащим голосом произнесла девушка, — нужно закрыть дверь.

— Думаешь, дверь способна будет сокрыть всё, что я планирую сделать с тобой? — я ухмыльнулся, касаясь губами мочки её уха, и дёрнул ткань, с глухим звуком распахивая детали.

Это лучшая вещь, которую придумали женщины. Хотя, может эти боди как раз-таки придумали мужчины? Чтобы в мгновенье ока получать доступ к самому сокровенному местечку.

Приподняв облегающую вещицу вверх, я скользнул пальцами по влажным складочкам, и Холи судорожно вздохнула, когда я погрузился кончиками пальцев в горячую, жаждущую плоть, дразня её так же, как и она меня мгновения назад.

— Мэтью, — застонала малышка.

— Не играй с тем, кто знает твои слабости, Бэмби.

Она зарычала, но вместо того, чтобы оттолкнуться от меня, вцепилась в мою шею и качнула бёдрами, насаживаясь глубже.

Я видел, как её веки зажмурились, когда она запрокинула голову, а затем скользнула попкой вдоль моего ствола.