— Это отнимает так много времени? — Мэтью удивлённо вскинул брови.

— Ооо, ты даже не представляешь! — воскликнула я, оживившись, — это ужасно сложно: найти толковых специалистов и при этом уложиться в бюджет. Но я задействовала своё обаяние, — я широко улыбнулась, — и немного известности. Всё-таки ведение блога — полезное дело, когда ты можешь скинуть часть стоимости взамен на рекламу.

— А ты толковый предприниматель, — Мэтью хмыкнул, сдерживая улыбку, — а как насчёт тебя самой? Что-то изменилось с тех пор?

— Не особо. Панических атак, к счастью, не бывает. Но я всё так же не могу сесть за руль.

— Ты пробовала? — Мэтью свернул на Солджерс-Филд-роуд и снова взглянул на меня.

— Да. Однажды мы пытались с Дэнни проехать на моей машине. Но... — я вздохнула, уставившись перед собой, — не знаю. Я будто цепенею. Руки немеют, взгляд затуманивается, и всё.

— Может дело в машине? В том, какие у тебя с ней связаны воспоминания?

— Возможно. Но раньше я начинала сходить с ума, даже находясь на пассажирском сидении. Любого автомобиля. А теперь только за рулём.

— Ты продолжаешь работать с психологом?

— Нет, — моё внимание привлекла улица, на которую мы свернули, — но я навещала Эдриана.

— Что?! — изумлённо воскликнул Мэтью, но я была настолько сосредоточена на поворотах, которые мы преодолевали.

— Это не психотерапия. Точнее не для меня, — я улыбнулась и восторженно закусила губу, когда мы свернули на Арлингтон-стрит, — ему это нужно. Необходимо было знать, что я не держу на него зла.

Я перевела взгляд на Мэтью, когда машина остановилась, и он заглушил двигатель.

— Он — такой же узник ситуации, какими были мы. У него не было никого, кто поддержал бы и наставил его на правильный путь, когда он потерял семью. Он сам прогрызал себе путь, не осознавая, что затаил обиду. И, если бы не наше появление, он жил бы нормально. Продолжал бы работать и помогать людям. Мы стали триггером. И сейчас он старается, действительно старается побороть свой недуг. А мне не сложно сделать это для него. Если бы не он, мы бы никогда не встретились. Мне не за что его ненавидеть, ведь он вернул тебя к жизни.

Мэтью озадаченно разглядывал меня, а я улыбнулась, не желая портить день разговорами о прошлом.

— Значит, Бостон-Коммон? — я улыбнулась шире, — откуда ты знал, что я обожаю это место?

Мэтью перевёл взгляд на лобовое стекло и, пожав плечами, снова посмотрел на меня.

— Я не знал.

— Ты хорошо подготовился.

Стоя на берегу пруда в Публичном Бостонском Саду, я окинула взглядом серый клетчатый плед, на котором Мэтью разложил хлеб, сыр, яблоки, орехи, виноград и бутылки с лимонадом.

Парень отряхнул ладони, словно только что расправился с тяжёлой работой, и поднял смущённый взгляд на меня.

— Тебе нравится?

Он смотрел на меня так, будто моё одобрение было единственно важным в этих обстоятельствах.

— Это лучшее свидание, на котором я была.

— У тебя их было много? — Мэтью опустил взгляд, словно спрашивая невзначай, и расположился на пледе.

— Нет, не много, — я тоже заняла место напротив него, — на самом деле, я ходила на свидания только с Терри. Мой бывший парень.

— Я знаю, о ком ты, — Мэтью серьёзно взглянул на меня, — вы помирились? Я видел вас вчера. Он подвозил тебя.

Это тревожило его?

— Нам давно нужно было поговорить. Расставить всё по местам. Мне стоило объясниться. Не знаю, почему я не сделала этого раньше. А вчера мы случайно столкнулись на пруду, где когда-то завязались наши отношения, — я тепло улыбнулась, а Мэтью опустил взгляд и потеребил край пледа. Его скулы напряглись, а тёмные густые брови нахмурились.

Мне показалось? Или наше примирение взволновало его?

Мне нечего было скрывать. Я ни перед кем не испытывала больше чувства вины. И уж точно не должна была чувствовать вину перед Мэтью, учитывая ситуацию с той брюнеткой.

Внезапно в мыслях пронеслось шкодливое желание помучить его за то, что он не дождался меня. Что позволил себе прикасаться к ней.

Но это было бы глупо, начинать всё заново с причинения ложной боли.

— Он всё ещё важен для меня. Но не больше, чем прежде. Терри всегда был моим другом. И, несмотря на то, что я вчера рассказала ему о нас и о том, что тоже предала его, он был единственным человеком, кто встряхнул меня.

Мэтью слушал, не поднимая взгляда, и мне внезапно захотелось рассмеяться.

— Дэнни, Кайла, мама и даже Филипп тряслись надо мной, как над коллекционной фарфоровой куклой, в то время как Терри прямо сказал, что я совершила огромнейшую глупость, не дав тебе возможности узнать меня.

Мэтью искоса взглянул на меня.

— Он сказал мне, что пора взять задницу в руки и обрушиться на тебя, вместо того, чтобы страдать от боли из-за того, что ты всё ещё меня не вспомнил. Так что, если бы ты не оказался вчера на пороге моего дома, сегодня я бы, наверняка, набралась храбрости и пришла к тебе, — я улыбнулась, и Мэтью усмехнулся и запрокинул голову.

— То есть, я даже не могу надрать ему задницу за всё, что он сделал с тобой? — рассмеялся парень, и я подхватила его смех и закинула виноградину в рот.

— Нет, не можешь, — с удовольствием сомкнула зубы, чувствуя, как сладкий сок растекается во рту, — он стал кем-то вроде купидона.

Грудь Мэтью затряслась, когда он принялся смеяться громче.

— Ох! — мой рот распахнулся в тихом восторге, и я прошептала, указывая Мэтью на полянку по правую сторону от него, — смотри!

Вот за что я любила это место. Оно было прекрасно и кипело жизнью. Каждый сезон в нём было что-то особенное: осенью парк укрывался золотистым покрывалом, и можно было бесконечно наблюдать, как сухая листва, только опавшая с деревьев, мирно скользит по водной глади пруда; зимой же пруд застывал, и можно было подолгу кататься на коньках и любоваться заснеженными деревьями; весной деревья избавлялись от изморози и распускались, заманивая светло-зелёной дымкой и расцветая белыми и розовыми цветами, и привлекали толпы красоток на нежные фотосъёмки; а летом можно было целый день лежать в тени раскидистой ивы и наслаждаться расслабленностью оазиса посреди шумного города. Но неизменно лучшим в любое время года были прожорливые утки и голуби и весьма компанейские белки.

Вот и сейчас хвостатый рыже-серый малец направлялся прямо в сторону нашего стола.

— Он идёт к нам, — пропищала я, и Мэтью расплылся в сияющей улыбке.

— Ну, привет, — с ухмылкой произнёс парень, глядя на бельчонка, привставшего на задние лапки в паре метров от него, — желаешь присоединиться? Смотри-ка, что у меня есть.

Он взял пару орешков и протянул в сторону зверька. Посмотрев на руку парня, бельчонок опустился на передние лапки и осторожными прыжками приблизился к его руке.

Я с восторгом смотрела, как зверёк, оттопырив вверх свой пушистый хвостик и острые ушки, взял орешек прямо с руки Мэтью и принялся быстро-быстро грызть скорлупу, поскрипывая зубами и забавно приурлыкивая.

— Смотри, — Мэтью кивнул в сторону, — ещё одна.

Я потянулась за орешками, взяла сразу несколько штук и подползла ближе к парню.

Маленький пушистик, забравшись на плед, потянулся к моей руке. Острые длинные коготочки коснулись моей ладони, и я захихикала от лёгкой щекотки. Я взглянула на бельчонка, которого прикормил Мэтью, и рассмеялась, когда тот, не дожидаясь новой порции орехов, запрыгнул на его колени и нагло потянулся за рукой.

— Ты точно с голоду не пропадёшь! — рассмеялся Мэтью.

Склонив голову, я наблюдала за парнем. Его лицо светилось озорством, а на щеках виднелись уже такие родные и излюбленные ямочки, и я зависла. Расплылась в улыбке от приятного осознания, что этот парень был добрым, открытым, спокойным. Не заносчивым и не банальным. Он мог бы потащить меня в кафе или ресторан, как это делают другие, но он организовал такое простое, но невероятно милое свидание. Продумал всё до мелочей и позаботился не только о нас, но и о тех, кто может к нам присоединиться. И выбрал лучшее для этого место.