Но Зэин, сделав паузу, перевел взгляд на Дамлина:

— Его.

Ладно, можно.

Видимо, меня и в самом деле не нужно долго обрабатывать. Одна волшебная фраза, и я согласна вступить в его ряды. Только откуда ему известно о моей привязанности к Дамлину? Интересно, а он мог каким-то образом сохранить себе воспоминания о тех, кого стерли из истории Забвением?

Если так…

Это же он Док… И был Доком в тот день, когда Дамлин стал героем.

Только почему это возможно?

— Корнелия… — начал было Дамлин, но я положила на его губы палец, чтобы он не продолжал.

— Допустим, — кивнула я Доку. — И?

— Я сотру программу Забвения. Верну утерянные воспоминания всем. Восстановлю утраченные данные. Паутина сама всплывет в умах масс. И ее конец станет вопросом времени. За все десятилетия ее существования она оставалась в тени только за счет стирания неугодных. Но когда все всплывет… Стоит ли мне продолжать, что будет?

Тут даже у меня рот приоткрылся.

А бровь стала невольно подниматься вверх.

Это было невозможно.

Но…

— Каким образом? — тихо спросила я.

Но если вдруг это правда…

То такую возможность нельзя упускать. И самое паршивое, что этот Док в курсе, чем меня заинтересовать, на что можно надавить и чем угрожать… Похоже, я попалась на крючок. Где-то в моих планах явно произошел просчет.

— В основе Забвения лежит кристальная сетка одного редкого минерала… Лейрадис, — он вывел на экране изображение. — Его используют в малых дозах для напыления поршней внутри гидравлических цилиндров шасси. Скольжение. Мягкая посадка. Идеально гладкое управление… Разумеется, это очень дорогие корабли. Обычно… Габаритные лайнеры. Ты и в самом деле думала, что мне нужен был какой-то лайнер? Выкуп?

Лейрадис…

Конечно… Сильвы первые исказили воспоминания людей.

Ответ всерьез лежал прямо на поверхности?

Но каким образом он собирается обратить программу Забвения вспять?

— Ну, соскреб ты это напыление. Что дальше?

— Дальше… — он сделал паузу и громко рассмеялся. — Ты всерьез решила, что я выложу тебе весь свой план? Все свои наработки?

Я закатила глаза.

Логично…

Но сам же начал трепаться?

Значит, все это сказано, чтобы меня заинтересовать.

И я очень даже заинтересована.

Только откуда ему известно, что печать Забвения привлечет мое внимание?

— Способ избавиться от этой дряни есть. Я годами изучал природу Забвения. Искал его истоки, и все… — он указательным пальцем постучал по своему виску. — Тут.

Значит, даже записей не вел.

Решил себя так обезопасить от внезапной смерти от моей руки?

Умно…

— Почему это место уцелело? — я перевела взгляд на потрескавшиеся стены.

— Потому что я его строил для этого. Оно должно было вынести всевозможные внешние факторы.

Внешние факторы?

Выходит, сам научный центр изначально находился под землей. А все, что было на поверхности, отвлекающая мишура. Но зачем? Это был официальный крупнейший научный хаб. Он входил во всевозможные конвенции и не был целью никаких военных ударов. Защита внутри Шалинса была настолько внушительной, что пираты не осмеливались приблизиться даже к орбите. Так что возникал вопрос…

От каких «всевозможных внешних факторов» нужно было защищать это подземелье?

Разве что…

— Ты сам устроил катастрофу?

— Как иначе переломить магнитные волны целой планеты и настроить их на высокую частоту? — он усмехнулся. — Иногда разрушение мира — это неплохой выход.

Это… Гениально.

Он буквально уничтожил планету, сделав ее непригодной для жизни… И для волн, контролирующих плазму, тоже.

— Дай посмотрю, — я встала с Дамлина, по пути развязывая свои руки из веревок.

В этой атрибутике уже не было никакого смысла. И он, и я прекрасно знали, что они меня не удержат. Зэин повернул ко мне один из мониторов с шкалами герц. И в самом деле… Он вычислил частоту, на которой Забвение проникает в человеческий разум и стирает воспоминания. И обнаружил точные конфигурации магнитных волн плазмы. Я годы билась в таких расчетах…

— Я думала, их частота пониже на две единицы колебания.

— Имеет смысл — она возрастает в процессе распространения по планетам, — он начертил формулу. — Начинается с более низких вибраций, а потом амплитудой разносится по этой галактике.

Я подставила свои расчеты в его формулу. И впервые вычисления… Вышли правдоподобными. Этот… И в самом деле вывел реально рабочую формулу.

— Твой прибор выходит деактивирует частоты? — я кивнула на его.

— Нет. Он погружает печать Забвения в вакуум из подобных ей частот. Она активна, но не способна уловить нарушение алгоритма. Особенно когда внутри Шалинса плазма отключена.

Он и в самом деле гений?

Странное чувство… Я никогда не встречала ему подобных. Даже на Сильвере…

Да, многие были умны, профессионалы в своей сфере, что-то создавали, что-то исследовали…

Но он… Это определение слова «гений».

— Так мы друг друга поняли? — он наблюдал, как я рассматривала его творение.

Ха… Вот, значит, кто такой Зэин Магфирум.

Я его сильно недооценила.

— Поняли, — я кивнула. — Я в деле.

В любом случае, иного выхода пока нет.

Если и в самом деле удасться получить наработки по полному извлечению плазмы и удалению Печати Забвения… Это же можно будет применить на Дамлине. Тогда он перестанет быть рабом в Межгалактической системе. Сейчас каждый день есть риск, что печать Забвения взорвется, что плазма испепелит его нервные окончания, превратив его в овоща. Такое случается. А еще пусть и маленький процент, но есть вероятность возвращения его на рабский рынок. Если меня вдруг убьют, или похитят без него, или я в кому впаду… Такие мерзкие случайности происходят.

А вот если Зэин прав, то даже так не останется никакого риска для его жизни…

По крайней мере от плазмы или печати Забвения.

В этот раз нас никто не сопровождал. Мы сами вернулись в комнату. Дамлин продолжал угрюмо молчать. И только дверь за нами закрылась, он повернулся ко мне:

— Корнелия, ты не можешь всерьез с ним работать.

Кто-то пропустил мимо ушей угрозы Дока?

— Ты хочешь умереть?

— Да, я лучше умру, чем буду смотреть, как ты с ним…

Я моментально оказалась рядом с ним. Стоило мне эту чушь услышать, как от стука сердца заложило уши. Рука сама собой толкнула его к стене. Он не сопротивлялся, видимо, по привычке расслабился, опустив плечи, позволяя прижать себя к стене.

— Никогда. Не смей. Даже думать так.

— Я не шучу…

— Я тоже не шучу, — перебила я его, не давая договорить. — Не смей. Можешь делать все, что хочешь, но даже не думай заикаться о таком.

— Корнели, ты не понимаешь, что он…

— Мне плевать. Что он. И кто он.

Какая разница?

Почему он сам не может понять, что это возможность?

Настоящий шанс избавиться от печати Забвения и плазмы?

И мне плевать, кто дает этот шанс.

Хоть сам дьявол.

Если Дамлин не может его взять, то я сама возьму за него и запихну ему в…

— Ты вообще не хочешь меня услышать? — вдруг совсем тихо спросил он.

— Не хочу, если речь о том, как ты хочешь умереть.

Дамлин стиснул зубы.

— Если еще раз такое скажешь, я выхожу из этой двери. Беру пистолет у того придурка в желтом и открываю огонь на поражения. Вероятнее всего, через минут пятнадцать, когда закончатся патроны, меня схватят. С вероятностью в семьдесят три процента заденет встречный огонь. С вероятностью в сорок шесть процентов они решат меня убить.

И я не блефую.

Я не для того искала его столько лет, чтобы он так разбрасывался своей жизнью.

Просто не позволю.

— Ты не можешь…

— Могу и сделаю. Так в следующий раз подумай, прежде чем говорить о своей смерти.

У Дамлина как-то изменилось выражение лица. Он нечитаемым взглядом смотрел на меня несколько секунд, после чего аккуратно отодвинул от себя и вышел. Серьезно?