— Я знаю, что виноват, но…

Мандерил и в самом деле знал, понимал, что супруга права. Это его вина. Это все и в самом деле было из-за него. Но что он сейчас мог сделать? Даже самые передовые технологии Межгалактического Союза не способны вернуть кому-то жизнь.

— Какие «но»? — женщина истерично рассмеялась. — Ты изменял мне, когда у нас уже был ребенок. Он видел, как ты изменяешь мне. И вместо того, чтобы провести время с сыном, ты проводил его с любовницей… 

— Саманта… Ты уже сходишь с ума от горя. Я тебя понимаю…

— Нет. Ты меня не понимаешь. Это был мой сын! Сын! Для тебя он был обузой, на которую приходилось тратить время… А я его любила и растила. Он был частью меня. И ты… Ты… — ее голос дрогнул от рыданий. — Я… Я стерпела все эти унижения ради него. Я давала тебе столько шансов ради него… Ты же не сделал ничего. Ни единого шага нам навстречу. Ты мог позаботиться о том, чтобы у этой шлюхи не было от тебя детей. Ты мог не признавать ее ребенка. И оказывается, все это время ты мог отдать Корнелию ее бабушке… Но ты оставил ее. Вечное напоминание о моем позоре. Скажи… Если бы ты сразу отдал ее, стал ли мой мальчик вообще садиться в этот чертов вертолет?

Лорд молчал. Ответ и так был очевиден.

— Не смей больше называть его своим сыном. Никогда. Ты сделал все, чтобы он чувствовал себя брошенным. Даже когда умирал…

Она не смогла договорить. В ее глазах потемнело, а комната стала вращаться. Воздуха не хватало. Саманта потеряла сознание.

Для Корнелии же практически ничего не изменилось. На нее все так же едва ли обращали внимание. Все поместье гудело, слуги носились, организуя похороны. В поместье постепенно съезжалось высшее сословие Асмелиды, чтобы выразить формальное соболезнование. Был объявлен повсеместный траур. Даже занятия Корнелии временно отменили. Но зато все эти дни до похорон она могла провести с Дамлином в мастерской.

— Корнелия, ты точно хорошо себя чувствуешь?

В этот раз мальчик озадаченно смотрел на нее. Он не ожидал, что сразу после происшествия она практически сразу же придет к нему, будто ничего не произошло. И все и в самом деле выглядело так, словно это их обычный день. Корнелия не выглядела болезненной, без травм, даже напряженной ее было сложно назвать.

— Да.

Девочка упорно вертела в руках процессор, пытаясь понять, правильно ли сделала спайку.

— Хочешь поговорить о произошедшем?

— Отец уже допросил меня.

— Допросил? — поперхнулся Дамлин.

— Спрашивал о произошедшем, записывал мои ответы… Разве это называется не «допрос»?

— Ну, наверное… А как ты…

Дамлин не знал, насколько правильно спрашивать о произошедшем. Вдруг воспоминания той ночи для нее болезненные, хоть таковой она и не выглядела. Но все это было странно. Корнелия будто даже стала пахнуть по-другому. Этой ночью с ней точно что-то произошло. Изменило ее. Но это было столь неуловимо, что мальчик никак не мог понять, в чем дело.

— Ты хочешь узнать, как я выжила? — прямо спросила она.

— Если не хочешь об этом говорить, не надо…

Корнелия кивнула и, немного помедлив, заговорила.

— Я и сама не поняла, как это произошло. И что произошло. Я видела взрыв, и меня не задело… И… Я как-то приземлилась, только коленки разбив… — она отложила процессор в сторону. — Дамлин, а ты веришь в магию?

Девочка прекрасно понимала, что вся правда Дамлину точно не понравится. Да и сознаваться под камерами было тупо. Так что она решила рассказать частичную правду. Ведь сколько Корнелия ни ломала голову, так и не могла понять, что произошло.

— Хм… Верю… — тихо ответил он. — Но я думаю, в этом мире… В смысле, тут. На Асмелиде и в Союзе. У магии найдется научное объяснение — особенности генетики, энергетическое поле, импульсы, ток тела, интуиция, особая форма нейронных связей… А когда у магии есть объяснение, она перестает быть «магией». Становится обычным явлением…

— Звучит логично… — пробормотала девочка.

Это совпадает с ее единственным возможным объяснением — наследственность. У нее и в самом деле могла быть какая-нибудь генетическая особенность. По материнской линии. Только это тупик. Корнелия больше ничего не знала, а даже если бы и спросила у отца — он бы, как всегда, не ответил.

— Ты переживала из-за смерти Герила? — вдруг спросил Дамлин.

— Нет, мне все равно, — она осеклась. — В смысле…

— Понимаю, вы же практически не общались…

— Да.

Девочке и в самом не хотелось врать Дамлину, поэтому она снова переключилась на сборку процессора. Он сам нашел себе объяснение.

Похороны назначили через три дня. В поместье собрался чуть ли не весь высший свет Асмелиды. Не было ни одного человека, кто не знал бы о смерти Герила. Новость шумела повсюду. Даже члены Межгалактического Союза выражали соболезнования.

Рядом с фамильным склепом семьи Ле Шадо состоялась церемония прощания. Его хоронили в маске. Тело было сшито, облаченное в дорогие ткани. Корнелия с безразличием смотрела на гроб. Ей вообще было все равно на это мероприятие, если бы отец не сказал прийти, она бы сама вряд ли бы пошла. Зачем ей с ним прощаться?

Тишину разорвал женский крик.

— Что она тут делает?! Уберите эту мразь отсюда!

— Саманта…

Супруги Ле Шадо стояли в первом ряду, поэтому Саманта не сразу увидела падчерицу. А как увидела ее, лицо перекосило от ярости.

— Как ты посмел привести ее сюда?!

— Корнелия тут, чтобы выразить сожаление и проститься с ним… — попытался ее остановить лорд, но женщина даже не услышала его слов.

— Эта дрянь его и убила! Это она… Она…

Саманта Ле Шадо потеряла всякий рассудок, кинулась на девочку. Последние дни женщина даже не выходила из своих покоев. За это время у нее поседела половина волос. Она постарела. Даже дорогие крема и косметика не могли скрыть десяток новых морщин. А в ее глазах теперь плескалось безумие.

Саманта неслась на Корнелию, наплевав на все нормы, что когда-то были для нее важны. Ее единственной целью было достичь Корнелию. Но стража не дала ей этого сделать. Они преградили путь, стараясь аккуратно обезвредить женщину.

Мандерил Ле Шадо быстро оказался рядом. Он переводил взгляд с Саманты на Корнелию и, тяжело вздохнув, обратился к дочери.

— Корнелия… Извини, но не могла бы ты уйти?

Пусть это было и не совсем правильно, но Мандерил не мог лишить супругу дня прощания с сыном. Корнелия же пожала плечами — она не видела смысла устраивать сцену с мачехой, так что молча ушла. Ей даже не хотелось находиться на этих похоронах, ведь Дамлина на них нет — он, как всегда был в служебном помещении. Туда девочка и отправилась.

О том дне больше никто и ничего у нее не спрашивал. Во всем поместье это стало запретной темой для разговоров после похорон. Камеры видеонаблюдения, черный ящик, техническое заключение о состоянии вертолета — сделали кристально понятным произошедший инцидент. Никаких сомнений ни у кого не было.

Но «понятное» вовсе не означает истину, и, наблюдая за всем этим со стороны, Корнелия усвоила этот урок.

Герил Ле Шадо погиб в возрасте двенадцати лет. Его смерть признали несчастным случаем из-за детской выходки. Саманта Ле Шадо не смогла справиться с утратой сына и сразу после похорон была отправлена в пансионат для душевнобольных. Мандерил Ле Шадо практически прекратил выходить из своего кабинета.

И только Корнелия знала правду — в тот день она совершила свое первое убийство.

Без всякого сожаления.

И наказания.

Корнелия

Наказать его или нет? 

Хах… Он определённо помог, но действовал без приказа. Не единожды. Уже ясно, что если захочет что-то нарушить — непременно сделает это. И пока меня останавливало только то, что Ладмин пытался этим помочь мне. Его мотивы все также для меня не ясны. Вообще, я бы все свела к двум наиболее возможным: хочет подлизаться ради более выгодного положения или пускает пыль в глаза, чтобы я расслабилась, а сам потом что-то выкинет. Только больше Ладмин ничего не предпринимал, не просил… А навредить мне спокойно мог тогда, просто ничего не делая.