— Вас поняла.

Ячейка открылась, и я быстро посадила корабль внутрь. Вот мы и на месте.

На самом деле диагностика, пополнение запасов и починка корабля — последнее, что мне нужно на Офролее. Главная цель — сбросить хвост. Паутина не любит незваных гостей, а я и подавно не переношу преследователей. Они и в самом деле считают себя настолько выдающимися, раз поверили, будто я их не замечу?

Мой корабль в полном порядке, но чтобы создать видимость «диагностики», нужно было немного покопаться во «внутренностях». Так что я ходила вокруг, с умным видом брала инструменты и ничего с ними не делала… А вот двигательную установку все же решила нормально проверить. Так что закрепила ее на шарнирах и пошла за лежаком.

Вообще, двигательная установка спокойно выдвигается из корабля на разного плана установках. Но вертеть и крутить ее было нереально, все же вес приближен к пятистам килограммам, так что проверить реально, только находясь прямо под ней. Это нельзя назвать недоработкой — у сильвов центры диагностики снабжены всем необходимым оборудованием для комфортной проверки из любого удобного положения, но их стандарты превосходят межгалактические. Так что приходится приспосабливаться. Именно с этими мыслями я закатывалась под двигатель на подкатном лежаке.

На деле я просто перепроверяла крепления, но с камер видеонаблюдения открывается прекрасный ракурс работы в поте лица. Особенно приятно, что лицо было скрыто под запчастью. И совсем неважно, что я паяла по воздуху. Технологии сильвов не выходят из строя, и уж тем более местными инструментами их не починить… Но все же я и в самом деле все тщательно осматривала — искала жучки и возможные инородные крепления. В двигательную установку суют чаще обычно — она спокойно выдвигается, и так просто в открытом космосе от жучков не избавишься.

Раздался щелчок. Это было слишком резко. Я абсолютно точно ни на что не нажимала. Более того, нажать не могла, лежа под поднятым двигателем. Но конструкция пошатнулась. Двигатель стал опускаться прямо на меня. Стопоры подо мной заклинило. У меня аж зубы скрипнули. Дело плохо… Тогда мне остается только…

— Э-н… н-н-н… и-э-э… е… к… д… д… д-т.

Вдруг раздались нечленораздельные звуки. Я была наготове, но все также резко, как и началось, остановилось… Двигатель просто перестал на меня опускаться. И этот голос… В помещении со мной был только Ладмин… Это он? Пытался сказать «нет»?

— Ф… Б-б… п-п-по… л. я… т..д..д-д..г..к…к-к-к… э?

По ходу, и в самом деле он… С каких пор он заговорил? И, видимо, решил спасти мне жизнь. Опять… У него хобби что ли такое? Хм… Он имел в виду «в порядке»? Я пригляделась. Он голыми руками удерживал двигатель, который весит полтонны… Какой же силой он обладает?..

— Да.

— Й… Т-т-д… и… э… э-э… е… г… з-з… а… т-ть.

«Держать»? Может, «я держать»? Его речь была совсем нечёткой. Даже речью это назвать сложно. Набор отдельных звуков, которые очень тяжело складывались в слова. Ладмин пытался произнести каждую букву, но язык будто его не слушался. После пластиары он и не должен его слушаться… Каким образом он вообще смог хоть что-то произнести?! И при всём этом Ладмин и в самом деле всё ещё держал двигатель…

Нет… Пошло всё в чёрную дыру. Я точно не буду его продавать обратно. Такой кадр упускать нельзя.

Я быстро, буквально одним движением выползла из-под мотора и встала рядом с ним. Он же всё ещё держал двигатель. Голыми руками. Со стороны даже для меня поражающее зрелище. А самое удивительное, что он даже не трясся от усилий. Было видно, что ему тяжело, руки напряжены… Но всё ещё мог продолжать его удерживать.

— Всё, можешь отпускать.

Ладмин аккуратно поставил мотор и развернулся ко мне. Его лицо было красным, и сложно сказать — от физической нагрузки или от смущения. Значит, он всё-таки и в самом деле заговорил. И всё очень даже хорошо понимает. Это не ручная зверушка, а человек, и при этом весьма умный, но всё равно мой. Ладмин же взволнованно меня оглядывал, похоже, и в самом деле переживал.

Он пальцем указал на мою руку и изобразил печать. Намекает на голографический монитор? Хочет написать?

Ну уж нет.

Хочу, чтобы он говорил.

— Теперь словами.

Ладмин растерялся и поднял свой потерянный взор на меня. Так жалостливо на меня ещё не смотрели… Всё-таки все его эмоции прямо налицо. Если хочу его оставить, то нужно приучать его говорить, тем более раз уж на какие-то звуки он способен.

— Х-х… Н. н-н-н… э… е-е… б…б-п… п-п… а… н-н… й… а-а… т… о…

Непонятно? Ну да, есть такое. Хотя если немного подумать, то в слова сложить можно.

— Так постарайся, чтобы было понятно.

— И… й… А-а… й… Т-т-т… Д… Т… а… О… Г-г-г… Л… Г… К…а…

Долго? Я долго?

— Я не тороплюсь.

Он замолчал и вновь растерянно уставился на меня. Было видно, как ему не нравится так говорить… Может, попробовать как с одичавшими животными? С ними нужно спокойно, даже успокаивающе… Как говорилось в одной статье, «показать, что опасности не представляю»…

— Ладмин, я же не собираюсь тебя наказывать или ругать. Расслабься, всё равно придётся ждать поддержку и им предъявлять.

Я всеми силами пыталась изобразить радушие.

Он кивнул и сам опустился на пол, уткнувшись в мои колени. Работает… Я сделала то, чего ни с кем и никогда не делала. Очень аккуратно… невесомо, чтобы его не спугнуть, погладила его по волосам. Если уж я решила его оставить, то нужно приручить. А волосы у него оказались удивительно шелковыми. Их даже довольно приятно трогать.

— Тс-т… д-д… д…а.

— Что значит «да»? — я попыталась сделать голос до невероятного мягким… Нужно показать ему, что всё в порядке.

А тактика и в самом деле работает… Напряжение в его плечах спало, он будто и в самом деле успокоился… То, что нужно. Я продолжала его гладить по волосам, подстегиваю к ответу… Пускай сосредоточится на них.

— И-и… А… й… А… б… П-п-п… А… В..Б… П… Л-л-л… Т… У…и…

Наверное, «я попробую»…

Вот и правильный ответ. Я даже улыбнулась уголками губ, не прекращая его гладить. Пускай продолжает…

— Зачем ты полез к двигателю?

— Н… Н-н-н… г… Э… е… Х…х… х-х-х. Э… А… д… Т..Е… Э… д-д-д… т… Б… в-з-в… И… Ы… П… б… п… А… З… С-с-с… С… Д…т… Л… л-л… А… Д… Т… Т… т..

Хм… «Не хотеть вы пострадать»? В письменном виде он вполне сносные предложения составлял… Выходит, выбирает выбирает слова, чтобы меньше говорить? Вполне логично, вряд ли он сразу сможет всё по-нормальному произносить.

— Как ты понял, что что-то не так?

— С… с-с…з…в… Ю… Г-г… К-к-к… — он запнулся. — Э…н-н. Б… П-п-п… Л… Л. Б-б… Бл… А… Б…. В-а… Ы… и… Л-а… Л… Н… И..

Звук неправильный? То есть он знает, какой правильный? Он раньше бывал на Офролее? Занимательно…

— Что с ним было не так?

— З…т… С-с… Г-к… Л… И… ы… Б… Б-п…

Скрип. Поразительно. А вот я никакого скрипа не слышала. Но во многих устройствах, особенно подъёма — скрип обычное дело… Это специфика механизма. Только если этот скрип не исходит оттуда, откуда исходить не должен. Выходит, он не просто слышит слишком хорошо, он по звуку может понять локацию источника?

Я хотела ещё его расспросить, но вошли менеджеры Офролея. В своей идеально выглаженной белой форме, с идеальной до волоска укладкой и, как всегда, с натянутой вежливостью. Они сами по себе очень похожи, разве что один низкий, другой высокий. А так на таких станциях нежелательно иметь какие-либо личные отличительные знаки… Я со скучающим видом слушала их, поглаживая время от времени Ладмина. Ну да, увидели по камере крайне нелицеприятную ситуацию, порочащую их репутацию… Они по шаблону выразили обеспокоенность и сожаление. Как же они сожалеют… Даже безразличное выражение лица забыли сменить и хоть ради приличия сделать вид, что это не заученный текст..

— Мы приложим все усилия, чтобы такой инцидент больше не повторился, — завершил низкий.

— Проведите меня к директору безопасности, — я не дала им так просто удалиться.