Он сидел за моим креслом на коленях и рассматривал пролетающие созвездия. И лишь услышав вопрос, медленно перевел взгляд на меня. Я внимательно присмотрелась. В нем не было страха. В нем вообще ничего не было. Только невыносимая усталость. Это из-за смириады? Или он сам по себе такой?

— Что у тебя в руках?

Он держал травролгер. Парень неторопливо протянул его мне. Было видно невооружённым глазом, как он старается не делать это резко. Любопытно…

На травролгере была запись медотчета о его состоянии. Я хотела проверить его на хронические и инфекционные заболевания, так что запросила подробную версию. А он додумался не только одеться, но и взять его с собой. Сообразительный… Вот только приказа я такого не давала. Но с его поведением разберусь позже. Я пробежалась по данным. Мда… Я предполагала, что у утилизированного будет предостаточно травм, но чтоб настолько. Забавно, что он еще способен шевелиться. Перелом на переломе, куча трещин, сильное истощение, нехватка микроэлементов, токсины в организме, травмированы суставы и сухожилия… А вот модификаций никаких не было. Выходит, он либо мутант, либо не человек.

— Ты человеческой расы?

Он хотел было помотать головой, но скрутился в три погибели. Это что еще раз, реакция? Я открыла панель управления через чип, который мне вживили в руку. Возникла зеленая голограмма с меню. Хм… С моей стороны никаких болевых сигналов послано не было. Странно. Я открыла фантом его тела. Разряд пошел от шеи. На светящемся макете там была черная точка. Причём она явно взаимодействует с плазмой.

Я нагнулась к своей покупке. Похоже, боль уже начала утихать, но он все равно старался не шевелиться, так что я беспрепятственно осмотрела его шею. В целом, ничего не бросалось в глаза. Но это только если не знать, куда смотреть. А я знала. Едва заметный бугорок возле артерии. Печать Забвения. Высшая мера наказания. Улыбка так и растеклась на моем лице. Мне повезло…

— Так ты, выходит, не простой террорист вселенского масштаба? И где ты устроил геноцид?

Он крепко сжал челюсти, так что заиграли желваки. Наверное, неприятно, когда тебя буквально стирают. … Даже я смогла узнать лишь крупицы об этой процедуре. Межгалактическое правительство считает гуманным отправлять неисправимых преступников в рабство, так, под чутким контролем, они будут способны принести пользу законопослушному обществу. Плазма в мозгу не даст совершить ничего противоправного, а если попытки будут, то достаточно нажать всего одну кнопку.

Но есть особая категория деяний, которые выходят за всевозможные рамки. Таких стирают, используя высокочастотные радиоволны — никто не помнит их и то, что они сделали. Им же вживляют закодированную капсулу, запрещающую что-либо говорить о своем прошлом. В теории, такой подход должен не допустить повторения инцидентов и появления сторонников у преступников.

— Совсем не говоришь?

Он уставился на меня, пытаясь сфокусироваться, и помотал головой. Жаль. Я давно охочусь на экземпляров с печатью Забвения. Его бы не помешало допросить.

— Ясно, пошли.

Я не собиралась с ним нянчиться. Он явно взрослый мальчик, может сам по себе позаботиться. Просто покажу, что и где, а дальше пускай как-нибудь сам.

— Это кухня. Холодильник, клориатор. Умеешь ими пользоваться?

Он кивнул. Она была компактной, но в ней было всё, что нужно. В холодильнике хранилась еда, клориатор ее приготовит по запросу. Стол, стулья, шкафы с посудой и небольшой краник. А больше ничего и не надо. Мы пошли дальше.

— Это спортивный зал.

Все тренажеры выполнены сильвами, как и этот корабль. Последние технологии с датчиками считывания состояния тела. С ними невозможно получить травмы или перестараться, а эффект гарантированно будет в кратчайшие сроки. Ну и сломать их тоже тяжело, так что пускай раб позанимается.

— Это твоя комната, как ты уже понял.

Она располагалась сразу после зала.

— Вопросы?

Моя покупка сообразительно вошла внутрь и молчаливо уставилась на меня.

Вопросов не было. А если и были, то сказать их он не мог. Удобно. Я закрыла дверь, оставляя его одного. Мне еще предстояло писать отчет, так что я пошла в кабинет. Пускай сам обживается, мне главное, чтобы он не сдох и выглядел нормально. По крайней мере, до прибытия на Амселиду.

Дамлин

Я потерял себя. Даже не знаю, в какой именно момент за 10 лет это произошло. Наверное, первому хозяину всё-таки удалось меня сломать. Он знал, что купил новичка. Ему нужна была свежая кровь, потому что ему нравилось ломать. Это же так весело… Ещё вчера ты капитан и восходящая звезда кадетской академии, а сегодня безвольная игрушка для утех. Мне наивно казалось, что я смогу выдержать всё. Что это какая-то ошибка. Со дня на день со всем разберутся и мне вернут мою жизнь… Каким же глупцом я был. Время шло, но никто так и не приходил. Мой кошмар продолжался. Каждую минуту я проводил с болью и унижением. Они чередовались, а иногда сплетались. Я отказывался подчиниться. Несмотря на невыносимую боль, стоял на своём. Даже когда плазма плавила мне мозги, я не вставал на колени. Но я не учёл его больной фантазии… Тот конь определённо сломал меня в первый раз. Меня ткнули в грязь, от которой никогда не отмыться.

В тот день не стало славного капитана, который всей душой любил свою работу. Я искренне хотел помогать людям, стоять на страже справедливости… Мне казалось, что я смогу сделать вселенную чуточку лучше, но… В тот день наконец-то дошло, какая участь меня ждёт. Это был не конец, а начало ада, из которого нет пути назад.

А ещё в тот день я нарушил обещание.

И больше её не увижу.

Никогда.

Может, это и к лучшему. От прошлого меня ничего не осталось. Меня сломали. И ещё раз сто переломали. Я бы и сам не хотел, чтобы она меня видела. Такого…

Хотя как же мне хочется на неё взглянуть. Хотя бы одним глазком… Мне будет достаточно знать, что с ней всё в порядке. И она смогла отпустить меня… Ха. Точно. Она же меня не помнит. И никогда не вспомнит. Для неё меня никогда и не было. Я же теперь никто. Хотя в этом есть что-то хорошее — она точно обо мне не волнуется. Наверное, живёт полной жизнью. Надеюсь, смогла обрести счастье.

Прошло уже 10 лет… Наконец-то меня утилизируют. Я давно уже не хочу жить. Мог бы наложить на себя руки — давно бы свел счёты. Но даже этого я не могу. И привилегия говорить мне недоступна. Не то чтобы рабу позволено много говорить… Но и этих крох я был лишён. Последняя хозяйка отчаянно хотела сделать из меня песика.

Я не помню, что с ней произошло. Видимо, опять сорвался и убил. Когда-то я и помыслить о таком не мог… А сейчас стал жалким убийцей. Одним из тех, кого презирал.

У меня уже всё тело затекло. Немного осталось. Скоро затекать будет нечему. Из-за смириады я едва понимаю, что происходит вокруг. Очень сложно воспринимать внешний мир. Я как будто нахожусь без сознания в сознании.

Но эти зелёные глаза, что смотрят прямо на меня… Такие знакомые… Где я мог их видеть? А… У неё тоже были зелёные глаза. Я забыл цвет её глаз? Нет-нет, точно были зелёными. Зелёные же?

Уходи. Я не хочу снова быть игрушкой. Уходи. Зачем ей вообще нужен утилизированный? Их… Уже нас… Берут полные извращенцы или садисты… А…

Видимо, мне «повезло». Снова.

С каждым новым хозяином я думал, что хуже быть не может… Но каждый раз я ошибался. Каждый новый знатно превосходил предыдущего…

«Звероподобный», я чуть не вздрогнул. Нет… Только не снова. Я не животное. Я…

Но я даже не смогу сказать это…

Она осматривает как товар. Снова… А я даже только её разглядеть не могу… Когда это уже закончится? Видимо, не так скоро, как я хотел. Она меня купила. Может, она садистка и любит убивать? Тогда я буду даже рад… Всё закончится. Хочется верить, что быстро.