«Извините, если своими действиями вас напугал. Я не хотел. Мне правда жаль.»
Только после этого он ушёл к себе в комнату. А я зачем-то раз за разом перечитывала его последние строки. Это не были его шаблонные ответы «Извините, госпожа» или «Прошу прощения, госпожа»… Нет… В этот раз было по-другому… Эти слова были написаны… Искренне? Вот же…
Я встряхнула головой, прогоняя все мысли о нём. Самой уже надоело, что так или иначе постоянно думаю о Ладмине. А в файле, где он писал, была расшифровка диалога нападавших. Я ещё раз прошлась по их фразам. Хм… Из этого можно сделать много выводов, но все они сходятся к одному. Это далеко не случайность.
Кто-то вышел на Паутину.
Я открыла почту и отправила короткий отчёт, прикрепив записанные жучками файлы.
Глава 26
Дамлин
Даже когда ты выбираешься из кошмара, он не выбирается из тебя. Это происходит снова и снова. Алая вспышка, а потом… Я открываю глаза. Меня снова окружают мои товарищи, союзники, даже враги… Только всё в крови. Тел нет… Есть только обрубки от них. И кровь. Она стекает со стен. Пол залит ей по щиколотку. Нет ничего, чего бы она не коснулась… Всё было залито красным, куда ни посмотри… И я сам…
Вот только я был единственным выжившим.
Без ранений.
Живой.
И…
Я не помню, что произошло.
Мы только что были в корабле, я озвучивал план и…
Всё.
Очнулся я тут.
Стоя.
Я не спал.
Я…
Это же не могло быть?..
Я перевел взгляд на руки. Они тоже в крови. Кровь почернела, забившись под ногти… Кровь высохла багровой коркой до локтей. Кровь пропитала мою форму, отчего ткань мерзко прилипала к телу.
Это…
Этого не может быть.
Это сон.
Кошмар.
Я закрываю глаза.
Открываю.
Кровь никуда не исчезает.
Она всё течет и течет из обрубков, что когда-то были телом.
Ручейки перетекают в лужи.
А в луже… Я.
Мое отражение.
Светящиеся от ужаса глаза…
И эти красные волосы…
Они поменяли цвет всего пару дней назад…
Это был знак.
Должно было быть новое начало…
Но я больше не могу на них смотреть.
Я беззвучно рассмеялся.
Столько ждал этого момента…
Я наконец-то мог…
А впрочем, это уже не важно.
Теперь это мое вечное клеймо.
Напоминание…
Я снова закрываю глаза.
Это же сон?
Да, это был сон…
Я наконец-то очнулся…
Рабом.
Передо мной… Трэвис Весиало.
Он был моим первым хозяином.
Купил меня, зная, что я еще пару дней назад был свободным.
Я пытался договориться…
Я мог бы быть полезным…
Но ему нравилось ломать.
Унижать.
Подчинять.
И снова ломать.
Я первое время держался…
А потом…
Этот конь…
Ненавижу.
А ему нравилось об этом упоминать.
Он упоминал этого проклятого коня снова и снова…
Всерьез считает, будто я смогу всё вынести?
Я же…
Я же тоже человек…
Я защищал людей…
Спасал…
Почему…
Почему нужно снова и снова ломать меня?!
Я закрываю глаза…
Нет…
Я не могу это вынести.
НЕ МОГУ.
Алая вспышка.
Я открываю глаза.
Я…
Я все еще сплю?
Почему снова все в крови?
Стены, полы, потолок…
Это определённо особняк Трэвиса Весиало.
А вот и он сам…
Точнее половина его тела.
Другой нигде не было видно.
А во рту мерзкий привкус железа, что еще секунду отдавал сладостью.
Сладостью?
Что?
Кровь никогда не отдавала сладостью…
Откуда я вообще это взял?
Но…
Я вновь огляделся по комнате.
Кровь никуда не исчезла.
Отрезанное тело тоже.
Не мог же я… Снова?
Нет…
Плазма бы этого не допустила…
Так ведь?..
Это всё сон.
Кошмар.
Я все еще сплю.
Я закрываю глаза.
Открываю.
Снова кровь.
Снова этот привкус железа, что некогда отдавал сладостью.
А потом снова…
И снова…
Лица разные…
Места разные…
Их слова тоже разные…
Но все их связывает одно…
Алая вспышка.
После которой все в крови.
А самое ужасное — это мои руки…
Они тоже в крови.
Всегда в крови…
Ненавижу красный цвет.
Этот сон.
Сон…
Сон?
Я распахнул глаза.
Сердце бешено билось.
Мои руки…
Я поднял их перед собой.
Чистые.
Я уже не сплю.
Но самое ужасное, что все это никогда не было сном.
Я закрываю глаза.
Алая вспышка.
Я распахнул глаза и вскочил. Опять эти кошмары… Они никогда не прекращаются. Я перевел дыхание и осмотрел комнату. Та же маленькая каюта. Небольшая незаправленная кровать, с которой я вскочил. И иллюминатор, за которым мерцают звезды. Все же это был кошмар… А самое ужасное, что в этом сне я не могу понять, когда начинается реальность. Я засыпаю и просыпаюсь снова и снова… Но никак не могу очнуться по-настоящему. Это сон внутри сна, и он сам решает, когда выпускать из своих пучин.
Но сегодня так… Необычно. Словно я проснулся по-настоящему. Нет привычной каши в голове. Сознание будто впервые чистое за годы рабства. Я кристально ясно ощущаю плазму, которая переплетается с нервами и проникает в каждый участок мозга. Как и печать забвения… Она никогда не спит. Вибрирует вечно, напоминая о том, что меня больше нет, а для всей вселенной никогда и не было.
Должно быть, смириада полностью вышла из организма. Основное действие проходит около недели, но вспомогательное может проходить месяцами. Мне давали эту дрянь столько лет… Обычно ее либо кололи прямо, либо добавляли в пищу. А тут я сам себе готовлю. Уколы госпожа мне явно не делала. Это даже как-то беспечно с ее стороны, учитывая, что ей известен мой послужной список… Хотя я благодарен за это.
За последние дни я не отбился от ее расписания: ел, спал, ходил в зал… Вообще большую часть времени проводил в зале — в нем можно загрузить мышцы, а не голову, которая и так объята туманом. Единственным исключением стала госпожа. Я всегда сам приходил к ней, но она разрешала остаться. Так было спокойнее. Меньше ненужных мыслей… Интересно, это из-за смириады или я просто схожу с ума? Возможно, все вместе.
И этот инцидент с жучком… Что я мог ответить? Сам не знаю… Я был в прострации, а рука сама к ней потянулась, как заметил угрозу. Спасибо хоть не отрезала руку. Но… Я задумчиво посмотрел на наруч. Донор голоса… Причем самодельный. Госпожа определенно сама его делала. Тонкая работа. Не ожидал, что она даст мне что-то подобное. Я вообще думал, что ей нравится моя немота. Я покрутил его в руках. Наверняка есть встроенные датчики слежения. Хм… Не доверяет показателям плазмы? Или хочет отследить что-то особенное?
Впрочем, неважно — это хоть небольшая возможность говорить. Хотя после пластиры говорить не особо хочется. Зачем? Господам не особо нравятся говорящие рабы… Тем более те, которые что-то советуют или пытаются договориться. Удел раба — молчать, пока не спросят. Я не молчал. И вот какой итог… Несколько раз пытался произнести хоть что-то, но из-за пластиры выходило лишь невнятное мычание. Язык практически не шевелится. Я вообще слабо ощущаю свой речевой аппарат. Но какой смысл об этом уже переживать? Ничего не исправишь.
Я пошел к ней. Пока действовали остатки смириады, с ней почему-то было спокойно. Она была островком, где меня не находила тревога… А что будет сейчас? Я почувствую ее как-то по-другому?
Но проверить свои ощущения у меня не получилось. Госпожа захотела кофе. Хотя, судя по всему, в том файле было что-то важное, раз даже при рабе она не готова его читать. Но это не мое дело. Я привычно сделал кофе и пошел к ней. Мне было достаточно взглянуть на горизонт, чтобы понять направление. Жерстрик.
Зачем ей на Жерстрик? Я был там на заданиях… И это определенно не место для развлечения. Там по-настоящему опасно. В порядке вещей убить за неправильный взгляд. Уличные перестрелки — повседневная норма. Туда буквально слетаются все преступники и нелегалы. Но ее спокойствие… Поражало.
