Он мог взять её тогда. Мог ударить льдом, сковать, доставить в Канцелярию. Но он не сделал этого. И теперь, три недели спустя, она исчезла.

Крайд стоял на центральной площади деревни под названием Бромир — крошечного поселения на восточной опушке Тенебриса — и смотрел на доску объявлений. Листовка висела здесь уже десять дней. Портрет Лиры, нарисованный углём: жёлтые глаза, чёрные волосы, острые скулы. Внизу — его подпись. Печать Тайной Канцелярии. Сто золотых за информацию.

Никто не пришёл.

Он провёл пальцем по краю бумаги. Пыль. Никаких следов. Никто не срывал листовку. Никто не пытался спрятать. Но и ответа не было.

— Десять дней, — сказал он тихо. — Она не могла не увидеть.

Рядом стоял молодой офицер Рен — тот самый парень, который дрожал при первой встрече с демон-волками и спрашивал, «та ли это, которая крысолова». Сейчас он уже не дрожал, но выглядел измотанным.

— Может, она ушла на юг? — предположил он. — Или в горы?

— В горах нет еды, — сказал Крайд. — А на юге — болота. Она не выжила бы там. Она не маг выживания. Она некромант. Ей нужны ресурсы.

Он повернулся и медленно пошёл по площади, оглядывая дома, заборы, лица людей, которые провожали его взглядами и тут же отводили глаза. Крестьяне боялись его едва ли не больше, чем некромантки. Ледяной агент Империи. Человек, который не задаёт вопросов дважды. Он знал свою репутацию и не делал ничего, чтобы её смягчить. Репутация работала на него.

— Я ищу некромантию, — сказал он, останавливаясь у колодца. — Магический след. Тёмную энергию, которую Лира не могла не оставить. Даже если она пыталась скрыться, её магия должна фонить.

Он наклонился над водой. В глубине отразилось его лицо — бледное, с тенью под глазами, с морщиной между бровей, которая за эти три недели стала глубже.

— Но его нет, — сказал он. — Ничего. Как будто она растворилась.

Рен переступил с ноги на ногу.

— Может быть... она научилась скрывать магию?

— За три недели? — Крайд покачал головой. — Этому учатся годами. Лира была сильна, но не дисциплинированна. Она не смогла бы.

Он замолчал. Что-то не складывалось.

— Или она просто перестала колдовать, — сказал он задумчиво. — Совсем.

— Разве так можно? — спросил Рен. — Просто перестать?

— Можно. Трудно, но можно. Как перестать дышать на время. Больно, но возможно. — Крайд нахмурился. — Но зачем? Зачем ей отказываться от единственного преимущества?

Он не знал ответа. И это раздражало.

--

К вечеру они вышли к ещё одной деревне.

Крайд узнал это место — он был здесь в первые дни поисков, когда только начинал методично прочёсывать все поселения вокруг Тенебриса. Деревушка была ещё меньше Бромира — несколько домов, колодец, лавка. На доске объявлений у входа висела его листовка. Та же, что и везде.

— Проверим и здесь, — сказал он.

Они вошли. Люди расступались перед ними, как вода перед носом лодки. Крайд привык.

Он подошёл к торговцу — старому деду с тремя курицами и одним зубом. Тот самый, который две недели назад отпустил странную молчаливую покупательницу, так и не разглядев её глаз.

— Некромантка, — сказал Крайд. — Жёлтые глаза. Чёрные волосы. Высокая, худая. Видели такую?

Торговец покачал головой.

— Нет, господин. Не видел. — Он сглотнул. — Но у нас тут бывает одна женщина. Странная. Всё время в землю смотрит. Покупает хлеб, сыр, сало. Молчит.

Крайд насторожился.

— Как она выглядит?

— Обычная, — сказал торговец. — Коричневый сарафан. Жёлтая вышивка. Волосы подвязаны лентой. Глаза прячет. Говорит, от света болят.

— Саблезуб с ней есть?

— Саблезуб? — торговец удивился. — Нет. Одна приходит. Всегда одна.

Крайд нахмурился. Коричневый сарафан. Жёлтая вышивка. Не чёрная мантия некромантки. Но странное поведение — прячет глаза, молчит, приходит и уходит.

Женщина в сарафане. Без саблезуба. Но саблезуб был с Лирой в лесу. Может, зверь умер от ран? Или она оставила его где-то? Или она приходит в деревню одна, а зверь ждёт в лесу?

— Когда она приходила в последний раз? — спросил Крайд.

— Да почитай каждый день ходит, — сказал торговец. — Но сегодня не было. Странно. Обычно она к полудню приходит.

Крайд и Рен переглянулись.

— А где она живёт? — спросил Крайд.

— Не знаю, — торговец пожал плечами. — Где-то в лесу. Она не говорит. Просто приходит, покупает и уходит.

Крайд отошёл от лавки и посмотрел на заходящее солнце. Лиловое небо темнело, наливаясь густой сливовой синевой. Две луны только начинали подниматься над лесом.

— Что думаете? — спросил Рен.

— Думаю, что это она, — сказал Крайд. — Сменила одежду. Прячет глаза. Саблезуба оставляет в лесу. Умно.

— Но почему она не использует магию?

Крайд не ответил. Он сам хотел бы это знать.

— Мы останемся здесь на ночь, — сказал он. — Завтра продолжим поиск.

— Может, прочесать лес? — предложил Рен. — Найти её убежище?

— Лес слишком большой. Мы можем искать неделями. — Крайд покачал головой. — Нет. Если она приходит сюда каждый день, мы её перехватим. Завтра. Утром.

— А если не придёт?

Крайд посмотрел на тёмную стену деревьев.

— Тогда будем думать дальше.

--

Ночью Крайд сидел у костра и смотрел на огонь. Рен спал рядом, завернувшись в плащ.

Крайд не спал. Он думал.

Три недели назад он видел её в лесу. Видел, как она сидела у дерева, а рядом лежал раненый саблезуб — огромный, белый, с рваной раной на боку и сломанной лапой. Он ожидал, что она добьёт зверя. Или подчинит. Или просто уйдёт. Лира никогда не тратила время на слабых.

Но она не ушла. Она сидела рядом. Разговаривала с ним. Тихо, спокойно, как с человеком.

И саблезуб — дикий, раненый, загнанный — не рычал. Не пытался уползти. Он смотрел на неё. И в его глазах не было страха.

Сначала Крайд решил, что это уловка. Лира знала, что он рядом. Знала, что он наблюдает. Играла роль. Пыталась сбить его с толку, прикинуться безобидной. Логично. В духе Лиры. Она всегда была хитра.

Но потом он вспомнил детали. Она не могла знать. Он стоял в темноте, под пологом невидимости. Она думала, что одна. И всё равно — сидела со зверем. И всё равно — разговаривала с ним.

Зачем? Зачем некромантке тратить время на умирающего зверя, если никто не видит?

Он потёр переносицу.

— Допустим, она сменила тактику, — прошептал он, глядя в огонь. — Раньше нападала, теперь прячется. Раньше запугивала, теперь притворяется обычной женщиной. Логично. Умно. В духе Лиры.

Он помолчал.

— Но саблезуб. Зачем ей саблезуб? Если она прячется, зверь только привлекает внимание. Если притворяется обычной, зачем таскать с собой хищника размером с лошадь?

И главное — магия. Лира пользовалась некромантией. Тьма, разложение, смерть. Он знал её стиль. Знал её ауру. А теперь — ничего. Никаких следов. Как будто она перестала колдовать вовсе.

— Можно перестать использовать магию, — сказал он себе. — Трудно, но можно. Но нельзя изменить саму магию. Некромантия не исчезает. Она либо есть, либо её нет.

Он замолчал.

Он видел подчинённых существ Лиры. Мертвецы, зомби, призванные тени — все они двигались дёргано, неестественно. Они выполняли приказы. Они не смотрели с доверием. А саблезуб — смотрел. Крайд видел это своими глазами. Зверь не был подчинён. Он был свободен. И он остался с ней по своей воле.

— Ты не Лира, — прошептал он, и слова прозвучали в ночной тишине едва слышно, будто он сам боялся их. — Но кто ты?

Он встал и посмотрел на тёмный лес.

— Рен, — сказал он. — Подъём.

— Что? — офицер вскочил, хватаясь за оружие. — Нападение?

— Нет. Смена тактики. Мы искали некромантку, которая прячется. А надо искать женщину в коричневом сарафане. С глазами, которые она прячет. И с саблезубом, который ждёт её в лесу.

Рен уставился на него.

— Вы думаете, это она? Лира?

— Я думаю, — сказал Крайд, — что мы найдём её. И тогда я спрошу. И получу ответ.