— Шашлык, — сказала я, — это знак. Мы остаёмся здесь. Если, конечно, внутри не живёт какая-нибудь баба-яга. Или демон. Или баба-яга с демоном — это был бы вообще неудобный квартет.

Я подошла к двери. Осторожно толкнула. Скрипнула, но открылась.

Внутри пусто. Не запущенно, не разгромлено — просто пусто. Стол, лавка, кровать, печка. На стене — старый гвоздь. На полу — слой пыли. Как будто хозяева ушли и не вернулись.

— Интересно, что стало с бывшими жильцами? — спросила я, обводя взглядом комнату. — Ушли? Умерли? Их съели? — Я пожала плечами. — Ладно. Знать не хочу. Я сниму этот вопрос с повестки. У нас новоселье.

Шашлык зашёл следом, обнюхал каждый угол, чихнул от пыли и лёг у печки с таким видом, будто жил здесь всегда.

— Согласен, — сказала я. — Дом есть дом. Даже если в нём пока что пахнет мышами и чьей-то трагической судьбой.

--

Следующие несколько дней я приводила избушку в порядок. Нашла старую метлу, подмела пол. Собрала дрова, растопила печь. Обнаружила, что дымоход работает, а это уже пять звёзд на любом сайте бронирования.

С продуктами было сложнее. Мои запасы таяли. Деньги ещё были, но нужно было найти, у кого их потратить. В Гарм я возвращаться не рисковала — хватило одного визита. Но карта показывала ещё одно поселение к востоку от избушки. Крошечное, без названия. То, что нужно.

Я выходила на охоту за едой под вечер. Низко опускала голову, прятала глаза, старалась не привлекать внимания.

Деревушка оказалась раза в три меньше Гарма и, кажется, ещё беднее. Тут и некромантке были рады, лишь бы платила. Торговец — старый дед с одним зубом и тремя курицами — продавал хлеб, сыр и сало. Он не задавал вопросов. Он просто брал деньги и отдавал товар. Идеальный клиентский сервис.

Один раз, когда я пробегала мимо сушилки с бельём, меня осенило. Сарафан.

Коричневый, с жёлтой вышивкой, с завязками на плечах. Он висел на верёвке и, казалось, манил меня.

Я замерла. Огляделась. Никого.

— Так, — сказала я себе. — Это не кража. Это... экспроприация. Временная. Я потом верну. Или заплачу. Или отработаю. Когда-нибудь. Наверное.

Я схватила сарафан с верёвки, забежала в кусты, переоделась и повесила свою мантию Лиры в дупло старого дуба. На всякий случай. Если Крайд идёт по следу, пусть ищет мантию, а не меня. А мантия пусть лежит — мало ли, пригодится для переговоров или похорон.

Теперь я выглядела почти нормально. В коричнево-жёлтом сарафане с бантиком на поясе. И даже волосы подвязала лентой.

— Ну, — сказала я, глядя на себя в ручей, — не королева, конечно. Но и не некромантка. Почти не видно.

Шашлык, наблюдавший за моими перевоплощениями, склонил голову и фыркнул.

— Смейся-смейся, — сказала я. — Зато меня перестали бояться. Теперь я похожа на местную дурочку. Или на странную странницу. Главное — не поднимать глаза.

Я наклонилась к воде и посмотрела на своё отражение. Жёлтые глаза всё ещё светились в тени лица. Как у совы. Или у змеи. Или у светофора, который вот-вот переключится на «беги».

— Вот ты где, моя главная проблема, — вздохнула я. — Шрамы можно спрятать. Одежду сменить. Но глаза... глаза — это паспорт. И в моём паспорте написано: «Некромантка. Опасна. При встрече — кричать и убегать».

Я села на берег и задумалась. Шашлык устроился рядом и положил голову мне на колени.

— Давай рассуждать логически, — сказала я, почёсывая его за ухом. — Что можно сделать с глазами в мире, где нет контактных линз и, подозреваю, даже нормальной косметики?

Вариант первый: шляпа. Широкополая, надвинутая на лицо. Плюсы: глаза не видны. Минусы: выглядит подозрительно. Кто ходит в шляпе, надвинутой на пол-лица? Только тот, кто что-то скрывает. Или вампир. Или некромантка. Отличная маскировка, Елена, просто отличная.

Вариант второй: подводка. Сажа, уголь, что-то тёмное вокруг глаз. Отвлекает внимание от радужки. Плюсы: легко сделать. Минусы: жёлтый всё равно будет просвечивать. К тому же, я не визажист. Могу нарисовать себе такие стрелки, что меня примут за демона и испугаются ещё сильнее.

Вариант третий: очки. Не линзы — простые стёкла в оправе. Если найти зеленоватое или дымчатое стекло, оно изменит оттенок. Плюсы: стильно, загадочно, плюс сто к интеллекту. Минусы: где взять оправу? Где взять стекло? Я даже не знаю, есть ли в этом мире оптика. Может, в Кайрусе...

Вариант четвёртый: иллюзия. Магия. Амулет, который меняет цвет глаз. Плюсы: эффективно. Минусы: я не умею. У Лиры такого амулета не было — или был, но она потеряла его в том же бою, где получила стрелу в плечо. Искать новый — это квест. А квесты я пока не готова брать. У меня текущий ещё не завершён.

Вариант пятый: смотреть в землю и надеяться на лучшее. Плюсы: уже работает. Минусы: в большом городе, в таверне, на рынке — человек, который никогда не поднимает глаз, привлекает внимание не меньше, чем жёлтые глаза.

— Итого, — подвела я итог, — у нас пять вариантов, и все так себе. Шляпа — подозрительно. Подводка — ненадёжно. Очки — негде взять. Иллюзия — не умею. Пятый вариант — запасной.

Шашлык зевнул. Ему было всё равно.

— Спасибо за поддержку, — сказала я. — Очень ценно. Просто невероятно.

Я ещё раз посмотрела на своё отражение. Жёлтые глаза смотрели на меня — чужие, яркие, как два маленьких солнца.

— Ладно, — сказала я. — Пока будем придерживаться пятого варианта. Смотреть в землю и молиться, чтобы никто не приглядывался. А в Кайрусе... в Кайрусе посмотрим. Может, там есть подпольный рынок магических штучек. Или просто хороший оптик. Или хотя бы нормальная шляпная лавка.

Я встала, отряхнула сарафан и направилась обратно к избушке. Шашлык потрусил следом.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала я ему по дороге. — У Лиры была целая жизнь, чтобы обзавестись полезными артефактами. Амулетами, зельями, может, даже запасным телом на случай смерти. А она вместо этого призывала демонов и воровала артефакты. Полный провал стратегического планирования. Вот что бывает, когда нет KPI.

Он фыркнул. То ли согласился, то ли просто устал слушать.

--

За те дни, что я жила в избушке, я заметила ещё кое-что.

Шашлык — гениальный рыболов.

Это открылось случайно. Я сидела на берегу лесного ручья, пытаясь поймать хоть что-то палкой с привязанной верёвкой, когда он подошёл к воде, посмотрел на неё с задумчивым видом и... плюхнулся. Лапой. Одним молниеносным движением.

Когда он поднял голову, в его пасти билась здоровенная рыбина. Чешуя блестела на лиловом свете.

— Ты... ты это сделал нарочно? — спросила я, чувствуя, как уважение к нему растёт.

Он положил рыбу к моим ногам. Как подарок.

— Да ты у меня не саблезуб, — сказала я. — Ты — суши-мастер. Мой персональный рыболовный департамент. Отдел поставок. Заместитель по водным ресурсам.

С того дня мы ели рыбу почти каждый день. Я жарила её на костре, варила уху в найденном котелке, даже пыталась запечь в глине. Получалось так себе, но голодными мы не ходили.

— Ты — лучший коллега, — сказала я ему, когда мы в очередной раз ужинали у костра. — Не жалуешься, не просишь премию, работаешь за еду. Идеальный сотрудник. Я бы наградила тебя грамотой, но бумаги нет.

Он лизнул мою руку и устроился у ног.

--

В избушке было всё, кроме технологических радостей.

Я поняла это на утро третьего дня, когда проснулась и осознала, что хочу ванну с пеной. Горячую, ароматную, с пузырьками.

— Шашлык, — сказала я, глядя в потолок, — я сейчас умру. Мне нужна ванна.

Он поднял голову и посмотрел на меня с выражением «ты вообще о чём?».

— Ванна, — повторила я. — Большая ёмкость с горячей водой. Мыльной. С пеной. Чтобы я могла помыться нормально, а не обтираться мокрой тряпкой в ручье, как бомж. Я, конечно, уже почти смирилась с ролью лесной отшельницы, но чистоплотность — это святое.

Он моргнул. Лёг обратно. Ему было всё равно.

— Ты не понимаешь, — вздохнула я. — Это цивилизация. Это то, к чему я привыкла. Душ, горячая вода, шампунь... А здесь — ручей и холодная вода. И мыло из золы, от которого кожа скрипит.