Констанция покачала головой, в то время как Аврелий глядел на Кинга влюбленными щенячьими глазами.
— Как это мило, Арт! — сказал он, едва не плача, а заметив, как его наставница закатила глаза, добавил: — Это, возможно, были самые счастливые минуты в жизни Му-му.
— Хорошо, — голос ее звучал сухо.
История показалась ей интересной с точки зрения нестандартного персонажа — все-таки человекоподобные герои оживали значительно чаще, чем всякое зверье и уж тем более насекомые, — но совершенно не тронула эмоционально, так как, во-первых, она много и успешно работала над тем, чтобы не воспринимать персонажей как реальных людей. Или, в данном случае, животных. А во-вторых…
— Констанция предпочитает кошек, — усмехнулся Кинг.
Аврелий хмыкнул.
— Кто б сомневался…
— Так что в итоге, Артур, вы поймали бедняжку Му-му?
— Вы же не видите здесь бегающих собак. Разумеется, я поймал его. Книги — их дом, реальность — их тень. Но та охота огорчила меня и одновременно подарила удовольствие.
Потерев подбородок, Констанция спросила:
— Сколько вы искали персонажа прежде чем поняли, что это собака?
— Всего это заняло два часа. Собаку я заметил примерно через час, но не догадался еще минут пятнадцать.
Это удовлетворило Констанцию. Учитывая, что у них вообще было мелкое насекомое, история Кинга в какой-то степени успокаивала. Не одна Констанция проявила недостаточную смекалку.
После чаепития с тортом книжники стали разбредаться по своим делам. Мила некоторое время уговаривала Констанцию сходить вечером в караоке, убеждая, что нет ничего забавнее, чем смотреть на лица посетителей, когда она, Мила, скромная миниатюрная блондинка, затягивает своим мощным меццо-сопрано “empty spaces what are we living for”. Но после ночи в отделении полиции, а затем угрозы на зеркале Констанция меньше всего хотела отправиться в бар.
Чуть поразмыслив, она сообщила Кингу, что хотела с ним поговорить. Явно заинтригованный, он предложил пройти в его кабинет.
Там она сперва спросила, удалось ли ему узнать что-то о ее проблеме. Прошло больше недели с тех пор, как она рассказала ему обо всем, что было связано с Красной Шапочкой. Но, увы.
— У меня есть немного соображений, но пока не стоит говорить об этом.
Констанция досадливо потерла лоб, села в кресло для посетителей и рассказала о послании в ванной.
Артур отнесся к этому очень серьезно. Долго выпытывал, была ли закрыта дверь в квартиру, едва ли не гипнозом вынуждая ее вспомнить каждое движение той ночью. Но безуспешно: когда Констанция возвращалась из полиции, часы показывали около трех утра, она была жутко уставшей и огорченной — больше даже не случившимся, а тем, что пришлось прибегать к помощи Ильи.
Вроде бы она закрывала — конечно, она всегда, на автомате закрывала этот несчастный замок. Но сделала ли она это именно в ту ночь? Кто знает.
Он спросил, не сфотографировала ли она надпись, на что Констанция была вынуждена покачать головой.
— А почерк не показался знакомым? — поинтересовался тогда он.
— Было написано печатными буквами.
Кинг стал прохаживаться по кабинету, задумчиво потирая подбородок.
— Мне это не нравится, — вынес он вердикт.
— Ну, откровенно говоря, я тоже не в восторге.
— Это прямая угроза. Мне страшно думать, что этот человек был в вашей квартире, пока вы спали. Возможно, стоял, как мы сейчас, и смотрел. Мог протянуть руку и причинить вред.
У Констанции мурашки по спине побежали. Разумеется, надпись ужасно напугала ее. Но до сих пор она не представляла себе все это так ярко!
— Но не причинил, — заметила она, стараясь вернуть себе самообладание. — И это странно. Если бы этот кто-то хотел навредить, он мог бы это сделать. У него была прекрасная возможность. Он ею не воспользовался. Значит, хотел именно напугать.
— Даже если так, нет гарантии это не изменится. Сегодня пугает, завтра нападает.
Констанция встала и подошла ближе к Кингу.
— Слушайте, я рассказала, не чтобы вы тут бились в истерике.
Он мрачно поглядел на нее.
— Я размышляю. И да, немного переживаю о вас. Но на первом месте пытаюсь понять мотивацию, цели злоумышляющего.
— Очевидно, цель заставить меня бояться, — фыркнула она.
— Нет, здесь есть большее. Все предыдущие вещи, кроме окровавленного фартука, были не совсем страшными, верно? Испорченная книга, корзинка. Чем здесь пугать? Ему для чего-то нравится именно играть в Красную Шапочку. Any ideas, что он хочет этим сказать?
Артур посмотрел ей в глаза. Она была растеряна. Все это не имело никакого смысла.
— Возможно, кто-то завидует вам. Вы вернулись такая звезда, кто-то может не любить вас за это. Посчитать заносчивой. Решил таким образом отвлечь вас на другое, сделать менее успешной, чтобы так не раздражаться.
— Это что-то из личного опыта? — уточнила она иронично, на что Кинг вдруг нахмурился и, положив руки ей на плечи, серьезно сказал:
— Вы должны соблюдать осторожность.
— Ну, это понятно, — закатила Констанция глаза. — Я и так всегда…
— Где вы, говорите, провели прошедшую ночь?
В его голосе отчетливо звучала насмешка.
— Выходит, в полиции было безопаснее, чем дома, — фыркнула она, отходя. — Что мне прикажете делать, охранника у двери поставить?
— Есть кто-то, у кого вы можете переночевать?
— Не буду я нигде ночевать. Как вы себе это представляете? Это длится уже несколько месяцев.
— Я уверен, все закончится в ближайшее время. Я… выясняю, были ли возможности сделать то или иное действие у других книжников. То есть, я предположил, что булочки были взяты в столовой. Но, конечно, сейчас уже никто не помнит, кто купил сразу целый баскет. Однако я продолжаю идти по прочим следам. Констанция, — он сделал многозначительную паузу, стобы слова прозвучали весомее, — я обещаю, что помогу вам справиться с этим. Скоро.
Он чуть помолчал:
— Ведь ваши родители в Петербурге?
— Они живут за городом, я не хочу ездить на работу с области.
Констанция прошла к двери, на ходу говоря:
— Артур, спасибо, что так искренне пытаетесь помочь. Я даже верю, что у вас получится. Но никуда переезжать я не буду. Запру дверь и подопру столом. И куплю электрошокер.
Кинг кивнул — кажется, такие меры безопасности его удовлетворили.
— И никому не открывайте, — бросил он вдогонку, — даже если он скажет, что это бабушка. Он может быть волком в обличии.
Констанция улыбнулась.
— Here, — он указал на ее лицо, — here comes the sun.
До самого вечера дела для них с Аврелием так и не появилось, поэтому Констанция пришла домой пораньше. Позволила себе постоять подольше в душе, приготовила нормальный ужин из продуктов, которые купила по дороге, устроилась в кровати с книжкой.
Но, разумеется, расслабиться полностью не выходило. Конструкция из туалетного столика и пары стульев, которую она установила у двери, постоянно возвращала ее в реальность. На столик Констанция на всякий случай поставила пару стаканов и положила ложек. На самый край: если кто-то имел ключ от ее квартиры, то, открывая дверь, непременно должен был толкнуть стол, вслед за чем на пол полетела бы посуда.
Телефон она положила рядом с собой. Под подушку пихнула небольшой ножик.
Приняв все меры предосторожности, Констанция постаралась создать уютную атмосферу: выключила большой свет, оставив только светильники и подсветку на кухне, сделала чай, укуталась в одеяло. Но страх не оставлял. На всякий случай она проверила все места, где мог спрятаться злоумышленник, но квартира определенно была пуста.
Она зарылась под одеяло, заставляя себя сосредоточиться на чтении, но испуганно вздрогнула, когда кто-то постучал в дверь. Она тихо встала с кровати и осторожно подошла к двери.
— Кто там?
— Констанция, это я, Артур. — раздался приглушенный голос, заставивший замереть в нерешительности.
Она все еще не была полностью уверена, что Кинг не был причастен. Констанция прочла немало триллеров: в таких историях всегда был замешан тот, кого подозреваешь меньше всего.
