После Петербурга города с рельефом удивляли. Москва нередко устраивала сюрпризы улочками, уходящими в горку, или возвышенностями, издали открывающими красивый вид на здания и пышную зелень.

В Казани тоже были такие места. Книжники долго шли по совершенно прямой аллее Кремлевской улицы с невысокими зданиями и голыми деревьями. А от нее то и дело серыми реками круто вниз убегали длинные улочки.

Констанцию завораживало то, как разные культуры сплелись в этом городе. Пленяло то, как нечто совершенно экзотическое проявлялось во вроде бы знакомой среде через татарские костюмы, еду, надписи на незнакомом языке. Скромный опыт путешествий по родной стране и годы жизни в Питере и Москве сделали возможными удивительные открытия.

Но дело было не только в татарском колорите, но и в том, какой современной и в то же время богатой на историю, просторной и в то же время уютной, удобной и в то же время самобытной оказалась Казань.

Даже зимой по этому городу было просто приятно ходить, наблюдая то за красивыми панорамами, то за домиками из красного кирпича, то за крохотными закоулками с уютными кофейнями.

Группа Констанции дошла до Кремля, ухоженного, белоснежного, с непривычной глазу огромной мечетью, поужинала на Бауманской улице — ”казанском Арбате” — а завершила прогулку в девятом часу. Замерзшие, уставшие, но безоглядно влюбленные в город, книжники вернулись в отель.

Они еще не успели разойтись, когда раздался звонок: Николаю сообщили о разрыве.

Констанция устала за день, но даже не успев толком обдумать следующие слова, спросила:

— Можно с вами на охоту?

Николай, разумеется, не стал возражать.

— Тебе правда хочется сейчас работать? — удивилась Даша из Бредбери. — Мы же сегодня полгорода пешком обошли…

— Констанция как будто всегда хочет работать, — заметил переплетчик Василий, — даже в поезде нашла, на кого поохотиться.

— Да, редкий трудоголизм, — кивнула головой Валерия Петровна. — Просто притча во языцех в Библиотеке. Но я уж не думала, что настолько.

Слова прозвучали как будто бы если не с претензией, то с неким осуждением, однако польстили Констанции. Она сделала вид, что совершенно не тронута, но Мила легко считала эмоции. Или, возможно, просто догадалась о них:

— Ой, вы же ей комплименты делаете, перестаньте! — воскликнула она. — Ее итак с работы не вытащить!

— Я работаю не чтобы кого-то впечатлить, — ответила Констанция полуправду.

Просто очередная охота избавляла от необходимости думать, чем занять вечер, переживать о том, где собирался провести его Кинг, волноваться о снах. Устать и потом отключиться, едва голова коснется подушки — отличный план для первого вечера в командировке.

А возможность поразить коллег работоспособностью шла бонусом.

— Я бы, конечно, поддержал вас с большим удовольствием, но, к сожалению, у меня назначена встреча, — словно бы извиняясь, произнес Кинг. — Очень, очень жаль.

Мила фыркнула, явно не веря в искренность его слов. Затем глянула на Аврелия:

— Пойдем, посмотрим, что тут за бар.

— Да я это… — замялся он, — с Конс пойду.

Не похоже, что он очень хотел. Да и Мила предпочла бы, чтобы он остался в отеле. Но то ли чувство долга, то ли желание угодить Констанции вынудили его отправиться на охоту.

— Айда, здесь недалеко, — бодро сообщил Николай, — а там, кстати, снова Кремль будет видно, но с другой стороны. Больно красиво.

По небольшой улице они добрались до площади с памятником: с одной стороны его возвышалось здание в советском стиле, с другой — классическое, желтое, с толстыми белыми колоннами.

— Эт Госсовет, а это, по сути, театр, — пояснил он.

Констанции нравилось, что рассказы Николая отличались лаконичностью, когда речь шла о достопримечательностях, но были полны деталей, когда дело касалось человеческих судеб и историй об охоте на персонажей.

— А разрыв был в жилом доме на углу. Ой часто в этом районе кто-нибудь оживляет, прям аномальная зона.

Телефон Николая издал трель, и он посмотрел на экран:

— Обновили информацию, в доме активности уже нет, но есть в сквере.

— Можем разделиться, — предложила Констанция, на что Николай кивнул и указал направление для каждого.

Книжники располагали только одним ловцом, но сквер был не таким уж большим. Задержать и докричаться — несложная задача.

Лишь оказавшись на дорожке в одиночестве, Констанция осознала, что было поздно, а значит — темно и безлюдно. Редкие машины быстро проезжали через площадь, пешеходов не наблюдалось вовсе.

Когда уже казалось, что и персонажей поблизости не было, из-за кустов послышался тихий смех. Плечи Констанции напряглись, она тихо шагнула вперед. Снег под ее ногами скрипнул, некто за кустами радостно взвизгнул.

Она обогнула торчащие сухие ветки, чтобы приглядеться к тому, кто сжался там в небольшой комок. Существо не походило на человека. Первое, что заметила Констанция, — рог на голове. Затем, приглядевшись, различила худые волосатые руки с очень длинными пальцами. Нечто, укрывшееся косматыми волосами, сначала показалось миниатюрным, но, оглянувшись на Констанцию, оно распрямилось во весь рост и оказалось на четыре головы выше нее.

— Ты кто? — спросила она, дрожащим голосом, судорожно соображая, как подать знак коллегам.

Впрочем, такое высоченное создание можно было увидеть с любой точки сквера. Да и глаза его светились в черных глазницах точно угольки. Примечательное зрелище даже издалека.

Существо чуть приблизилось к Констанции, его суставы выкручивались то так, то эдак, длинные, похожие на ветки пальцы тянулись к ней. Она отпрянула, испуганно вскрикнув.

— Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой, — заявило существо. — Но хотя я не разбойник — я не праведник святой. Почему, тебя завидев, я издал веселый крик? Потому что я щекоткой убивать людей привык. Каждый палец приспособлен, чтобы злее щекотать, убиваю человека, заставляя хохотать.

Костлявые руки хватались за карманы ее куртки, цеплялись за шарф и капюшон.

— Скажите… — пролепетала Констанция, отпихивая конечности, и в то же время не смея уйти слишком далеко, — что вы здесь делаете?

В темноте она различила приближающиеся фигуры: к ней спешили на помощь. Нужно было тянуть время.

Существо склонило уродливую голову с носом-крючком, окинуло Констанцию взглядом светящихся глаз, но промолчало.

— Несколько минут назад вы оказались в чужом доме, не так ли?

— Да-а, — протянуло оно скрипуче, — было.

Светские беседы, похоже, не были сильной стороной этого монстрообразного создания, поэтому Констанции пришлось быстро придумывать еще один вопрос:

— Скажите, а я правильно понимаю, что вы щекочете людей?

Оно кивнуло.

— А руки у вас такие длинные почему?

Повисла пауза. И вдруг вместо того, чтобы ответить, существо дернулось — видимо, почувствовало ловец.

— А-ай! Тукта! Тукта, Шурале! — закричал Николай, когда оно начало пятиться, вывернутые пятки замелькали в воздухе. — Шурале огня боится, огня и воды, гоните его ко мне.

Но это было затруднительно, так как, во-первых, у Констанции не было при себе ни огня, ни воды, во-вторых, существо убегало прочь,

— Эфирный джаммер есть? — выкрикнула Констанция, пытаясь поспеть за персонажем.

Николай не ответил. Однако, бросив взгляд назад, она увидела, как на бегу он достал что-то блестящее из сумки.

Шурале вдруг взвизгнул, чуть замедлился.

— Алга, алга, Аврелий! — кричал позади Николай.

До замешкавшегося персонажа Констанция со стажером добежали одновременно. Вместе они накинулись на него, повалили на землю. Шурале был костлявым, волосатым, совершенно голым человекообразным созданием, крайне неприятным на вид, но в пылу погони брезгливость ушла на второй план, мысли были только о том, как бы удержать узловатые скрипящие конечности. Констанция прижималась к чудовищу и телом, и лицом, ощущая щекой твердые ребра. Ее ногти впивались в его дряблую, шершавую кожу. Николай подоспел вовремя, чтобы прижать к иссохшемуся туловищу ловец. Шурале замерцал и исчез, его затянуло на страницы.