— Ну да, странноватый какой-то. Хотя рисовать его — одно удовольствие. Карандаш как будто сам по бумаге бежал… Давно такого не было, если вообще хоть раз было… Я по правде говоря, как будто шедевр всей своей жизни создал, — художник с обожанием взглянул на портрет. — Но куда он потом пошел, не знаю.

Констанция разочарованно вздохнула. Вполне искренне.

— Пойдем пообедаем, — предложил Аврелий, — а потом продолжим поиски.

Она кивнула. Они уже почти отошли, когда Художник припомнил:

— Он вот еще сказал, что должен вернуться. Тянет его туда.

— Куда? — хором спросили Аврелий и Констанция.

— Не ведаю. Вот только эти слова были, и все. Я, говорит, должен вернуться. Тянет меня туда. Не знаю, что это значит.

Констанция готова была расцеловать этого человека.

— Едем к Марусе, — счастливо заявила она. — Его тянет к месту разрыва.

Лицо Аврелия тоже просветлело. Они вернулись к машине и уже через сорок минут парковались у дома Маруси. Та ждала их. Встретила в ярко-малиновых шортах и белой футболке, на которой горели розовым разметавшиеся пряди ее волос.

В ожидании чая Констанция рассказала Марусе о том, как шла охота. Объяснила, что теперь они сидели тут в засаде.

— Оставайтесь, сколько надо, — кивнула та. — Мне только поработать нужно будет, но вы располагайтесь. Чай, кофе, печенье. Можете почитать что-нибудь, если хотите — она указала на огромный белый книжный шкаф, расположившийся в коридоре вдоль стены.

Выбор там был огромный, полки, украшенные гирляндами, открытками, свечками и прочими книжными атрибутами, ломились от разноцветных томов.

— О, Иван Иванов! — радостно воскликнул Аврелий.

— Тебе нравится? — спросила Маруся. — А мне как-то не зашло. Написано хорошо, но не зацепило.

Констанция с любопытством наблюдала за тем, как меняется лицо Аврелия с восторженного на грустное, как у брошенного щенка.

— Не, ну, бывает, — ответил он, силясь сохранить равнодушие, — он же не рубль, чтобы всем нравиться.

— Конечно, — согласилась Маруся, — у всех разный вкус, разная потребность, разное настроение. Бывает, мне очень нравится книга, а потом я перечитываю ее через два года, и приходит разочарование. Уже замечаю дыры в сюжете, нелогичности. А бывает наоборот, начну что-то читать, и совсем не мое. Спустя время, думаю, дам еще один шанс — и не могу оторваться, в четыре утра дочитываю, потому что невозможно закрыть, не узнав, чем дело кончилось.

Аврелий понимающе кивал, но взгляд все равно оставался потухшим. Какой, однако, ранимый этот Иван Иванов.

Спустя час он предложил заказать пиццу, но радушная хозяйка настояла на том, чтобы они отобедали мясным пирогом, который она вчера забрала у бабушки. Пирог оказался что надо. Ждать Дориана Грея стало веселее. Книжные полки Маруси тоже оказались кстати.

Однако прошло три часа, а персонаж так и не явился.

— Конс, нам на корпоратив надо ехать… — уже в третий раз повторил Аврелий.

— Подождем еще немного.

— Ты это уже говорила.

— Ну так, может, если хочешь услышать иной ответ, надо перестать повторять одно и то же?

Она и сама понимала, что нужно было уезжать. До праздника оставалось меньше часа.

— Ждем двадцать минут и уходим, — сжалилась она над явно страдающим Аврелием, а затем обратилась к Марусе: — Послушай, очень велика вероятность, что он приедет сегодня, поэтому будь начеку. Дверь ему не открывай, но попробуй убедить, что в одном месте сейчас проходит великосветское собрание, на котором ему обязательно нужно быть. Закажи ему такси до библиотеки на Парке Победы, я компенсирую расходы. Другими словами, постарайся направить его к нам, но устно: не оставайся с ним одна, не проявляй инициативу, не впускай в дом.

Маруся серьезно кивнула.

Выждав еще немного, до последнего надеясь, что Дориан все же явится, Констанция кивнула Аврелию, чтобы одевался и выходил. Сама перед выходом положила руки на плечи Маруси и взглянула ей в глаза:

— Не впускай его, он может быть опасен. Не поддавайся сладким речам, этот тип способен уболтать, но он — зло. Помни об этом! И сразу звони мне.

Маруся заверила, что все поняла.

Уже в машине Констанция впервые спросила у Аврелия:

— Кем ты будешь на корпоративе?

Беззаботно крутя руль, он бросил взгляд в ее сторону и все же ответил:

— Собирался сначала быть своим персом, даже прикупил кое-чего, но когда примерил, понял, что никто не поймет. Так что решил быть Д’Артаньяном. А ты?

— Красной шапочкой.

Аврелий расхохотался.

— Так и вижу тебя в юбочке с передником! А-а, в Африке реки вот такой ширины! Ахаха!

На ее мрачные взгляды он не реагировал, продолжая фантазировать на тему ее костюма.

Констанция переоделась на третьем этаже, в одном из пустых кабинетов. Там она надела длинное черное платье в пол, оголяющее плечи и маняще приоткрывающее декольте небольшим острым клином. Убрала волосы в прическу и надела красную широкополую шляпу. Черные перчатки из полупрозрачной сетки окутали ее руки до локтя, удобные сапоги Констанция сменила на куда менее удобные туфли на шпильке. Вместо колготок на этот вечер она надела чулки, хотя и не планировала, чтобы кто-то узнал об этом. На сумочку повязала шелковый платок, подаренный Ильей, его рисунок хорошо гармонировал со шляпой.

Обновив алую помаду, она вышла в холл. Там громыхала музыка. Свет на этажах был приглушен, зато внизу, в центре первого этажа вовсю мигали огни, горели гирлянды и даже крутились два дискошара, подвешенные на тросы.

Констанция спустилась на второй этаж, где ее встретили мушкетер и, видимо, Элизабет Беннет — впрочем, это могла быть любая другая героиня романа Джейн Остин или даже Наташа Ростова.

— Аврелий, Арина, — обратилась к ним Констанция.

— Офигеть! — выдал стажер, едва увидел ее, а потом засмеялся: — Это шулерство!

— Почему шулерство? — уточнила она.

— Потому что ты оделась просто красиво, а книжного персонажа притянула за уши, точнее — за шляпу.

Констанция лишь хмыкнула и предложила вместе спуститься вниз.

По лестнице ей навстречу поднимался Артур в костюме Шерлока Холмса. Его наряд отличался от повседневного лишь одним элементом — клетчатой кепкой, ставшей узнаваемым символом великого сыщика.

Кинг смотрел в пол, но, увидев подол ее платья, приостановился. Его взгляд проделал путь от кончиков туфель до красной шляпы, и Констанция была уверена, что увидела восхищение в его глазах.

— Вот вы парочка, — недовольно бросил Аврелий, проходя мимо. — Нацепили что-то на голову, и типа костюм!

— И кто вы? — спросил Артур, не обращая внимания на стажера.

Констанция провела по широкому красному полю шляпы.

— Используйте смекалку, Артур, — предложила она, спускаясь на ступеньку ниже.

Его взгляд уперся в треугольный вырез на ее груди, и она коснулась указательным пальцем его подбородка, вынуждая поднять голову и посмотреть ей в глаза. Кинг мягко усмехнулся, а затем шагнул на ступень выше, чтобы оказаться рядом с ней и галантно предложить локоть. Констанция приняла его руку, теперь спускаться стало проще, можно было придерживать подол длинного платья.

— Ну, что думаете? — спросила она.

— Вам не стоит этого знать.

— Я про костюм. Вы догадались, кто я?

— Ах, костюм.

Он покосился на нее, окинул взглядом головной убор.

— Какая-то роковая женщина? Что-то из современных авторов?

— Я Красная Шапочка.

Кинг рассмеялся.

— Вы второй человек, который смеется, когда я называю персонажа, — недовольно покачала головой Констанция.

— Маленькая девочка, несущая бабушке пирожки — последнее, что приходит на ум, когда смотришь на вас.

Внизу, чуть в стороне от танцующей толпы коллег, их ждала Мила. Она окинула Констанцию одобрительным взглядом, затем спросила:

— Красная Шапочка?

— Ты первая, кто угадал сразу, — улыбнулась Констанция. — А ты — Золушка?

На Миле было нежно-голубое платье, светлые волосы убраны в прическу, напоминающую прическу Золушки из Диснеевского мультфильма. На шее — узкая черная полоска бархатной ленты.