Она бросила взгляд на Илью.

— Прошу прощения, — произнесла она с холодной вежливостью. — Дела зовут.

Он взмахнул рукой, царским жестом позволяя уйти.

На пути в отдел Констанция попросила у Артура подробностей:

— На самом деле, Аврелий мне не звонил, — проговорил он негромко, — я сам позвонил ему по личному делу, и некоторые вещи показались мне странными. Думаю, ему требуется ваше внимание.

— Странными? Например?

— Мила рассказала, какое у него задание, судя по этому, он должен бегать или хотя бы ходить по парку. Но, судя по голосу и дыханию, Аврелий находился в неподвижности. Я мог бы представить, что он решил отдохнуть, но это было не все. Его интонации были такими, как будто он с кем-то разговаривал. Мне трудно объяснить это, но по незначительным деталям у меня было чувство, что он не один. И, наконец, сколько дней можно ловить персонажа в одном и том же месте? Играть так долго в догонялки можно только намеренно.

Констанция мысленно выругалась, поблагодарила Кинга и поспешила в отдел за верхней одеждой и пустым ловцом. Она вызвала такси, чтобы как можно быстрее добраться до заброшенного парка.

Артур оказался во всем прав.

В этот раз Констанция не стала перелезать через забор — все-таки делать это средь бела дня даже в полупустом парке было как-то не с руки. Она прошлась вдоль ограждения и обнаружила место, в котором прутья были чуть раздвинуты: как раз чтобы между ними могла пролезть одна книжница.

Она старалась пробираться вперед тихо и уже скоро услышала голоса. Спрятавшись за железной будкой, которая когда-то, похоже, питала электричеством старую карусель, она прислушалась.

— Но ты же пишешь эти свои книжки, потому что не умеешь летать! Ты тоже хочешь приключений, но они у тебя ненастоящие! А у меня — настоящие! — это произнес задорный детский голос.

— Ну, не соглашусь, — а это был Аврелий. — Да, отчасти я переживаю вместе с героями их приключения. Но, на самом деле, пишу не только для этого…

— А для чего же?

Повисла пауза.

Констанция выглянула из-за будки: Питер Пэн, одетый в слишком большую для него толстовку, которую она точно не единожды видела на стажере, сидел на высокой перекладине. Аврелий удобно расположился в чем-то, похожем на карету — когда-то это была часть карусели.

Рядом с Аврелием стоял термос, лежала открытая упаковка мятных пряников. Стажер задумчиво достал из кармана яблоко и бросил в Питера. Тот ловко схватил фрукт и, повернувшись на своем турнике, снова с невероятной легкостью устроился на железной палке. Вгрызаясь острыми молочными зубками в блестящую красную кожуру, он уставился на собеседника.

— Это трудный вопрос… — вздохнул, наконец, Аврелий.

— Все у вас, взрослых, тру-удно, — протянул Питер.

— Не трудно, а интересно. Многогранно.

Покачав головой, Констанция покрепче перехватила свой ловец. Нечего было и думать, чтобы добраться до ловкого мальчишки. Оставалось только швырнуть в него этим томиком, но даже так оставалась опасность, что он сумеет увернуться. И тогда уж они точно будут ловить его чуть больше, чем вечность.

Пока Аврелий и Питер продолжали свой философский диалог, Констанция судорожно вспоминала все, что знала о персонаже. Почему она не почитала книгу, ведь у нее было время?

— У вас даже фей нет, — заметил Пэн. — И пыльца их тут не работает…

— Это потому, что мы не верим в фей, — заявила вдруг Констанция, выходя из-за своего укрытия.

Это была единственная цитата из “Питера Пэна”, которую она помнила, и именно это дало ей возможность зацепить персонажа, заставить мальчишку замереть на время. Питер испуганно крутанулся на турнике и замер вверх тормашками, зацепившись за перекладину ногами.

Аврелий же с ее появлением едва не вывалился из своего вагончика-кареты.

— Ты знаешь, что попал в мир, где взрослеют все, даже ты? — уточнила Констанция, подходя ближе.

— Конс, я… — начал стажер, но она махнула рукой в его сторону, призывая замолчать.

— Я не взрослею, — покачал головой Питер и сделал очередной кувырок.

Теперь он снова сидел на металлической палке и внимательно смотрел на Констанцию.

— А здесь взрослеешь. Пыльца фей не работает, так? А еще твоя тень — она хоть раз убегала? Шалила? Вот-вот. Скоро выпадут твои молочные зубы и сменятся коренными, взрослыми. А еще тебя поймают и отправят в школу. Ты станешь самым обычным подростком, а потом и вовсе вырастешь и пойдешь на работу. Будешь разбираться с квитанциями ЖКХ и заключать трудовые договоры.

Питер взвизгнул и заткнул уши. Перегнула.

Она прошла на дорожку, покрытую тонким слоем свежего снега, положила на землю ловец и, отойдя в сторону, указала на него пальцем. Питер хоть и не слушал ее, но видел, поэтому убрал руки, чтобы узнать, что это такое она оставила. Любопытство победило осторожность.

— Это — портал обратно в Неверленд. Твой единственный шанс спастись. Все, что нужно сделать, — прикоснуться к книге, и ты вернешься к Тинкер-белл и мальчишкам.

Он ловко спрыгнул с перекладины и отбежал в сторону, с интересом разглядывая предмет на земле.

— Не хочешь взрослеть — возьми эту книгу.

Питер долго не думал, он, будто обезьянка в джунглях, цепляясь за конструкции старого аттракциона, переместился к дорожке, там подскочил к ловцу и схватил его.

По его коже побежали черные строчки, кожа напиталась чернилами. На лице не отразился ни испуг, ни удивление — только незамутненная радость вперемешку с ожиданием новых приключений. И вот его втянуло в ловец. Толстовка Аврелия упала рядом.

Констанция молча взяла все в руки. Затем повернулась к стажеру. Он уже вылез из своей кареты и виновато глядел на нее.

— Можешь начинать оправдываться, — сообщила она.

Аврелий поглядел по сторонам.

— Если честно, мне нечего сказать в свою защиту. Я сначала правда пытался его поймать, но это было нереально. Я тупо кидал в него ловцом, но он все время уворачивался. Тогда я решил его уболтать. Но в итоге он уболтал меня.

— Ты принес ему одежду и еду. Я могу понять, что ты потерялся в моменте. Но ты пришел снова, явно не рассчитывая быстро со всем разобраться.

— Ну, мне жалко его стало. Он мерз. Говорил, что голодный. У меня была надежда, что я смогу поймать его, пока он берет у меня вещи, но он хитрый и подозрительный. Сказал мне оставить все и отойти подальше.

Констанция тяжело вздохнула, подняла лицо к серому небу.

— Ты облажался, Аврелий. Ближайший месяц — никаких самостоятельных дел. Анализируй, что сделал не так, чтобы в следующий раз сделать все идеально.

Аврелий широко и радостно улыбнулся:

— Значит, следующий раз все-таки будет? Я думал, мне крышка.

Вместе они отправились к выходу из парка. По дороге Констанция назидательно говорила:

— Наша работа опаснее, чем тебе может показаться. Легко потерять себя, легко поддаться яркому обаянию персонажа. Мы постоянно должны быть начеку и помнить, что это не реальные люди.

— Но чем они так уж отличаются от нас? Я понимаю, зачем ловить злодеев, но хорошие чем мешают?

Констанция предложила зайти в кафе: она еще не обедала, а вести такой важный разговор на голодный желудок не хотелось.

— Рано или поздно каждый книжник задается вопросом, зачем мы, собственно, ловим персонажей, — сказала она, когда оба сделали заказ.

— На обучении это объясняли, и я вроде как понял, но это было до того, как я столкнулся с ними в реальности, — кивнул Аврелий.

— Действительно, почему бы не оставлять их в нашем мире. Хотя бы некоторых. Первая причина: если мы не будем охотиться, города начнут наполняться не поддающимися контролю, никак не учтенными людьми, у которых нет документов, нет понимания нашего мира и какой-либо истории в нем. Сам посуди, сколько персонажей мы ловим только в Петербурге. Что делать со всеми этими “беспризорниками”? И не будем забывать, что некоторых персонажей люди вызывают многократно. Десятки Д’Артаньянов, которым нужно найти работу, кров. И кто сказал, что они хотят быть здесь, в другой эпохе, вдали от близких, родного дома, любимых?