— Питер не вернется. Мне жаль, но он уже забыл о тебе. Он — мальчик, который не хочет взрослеть, а значит, человек, который не берет на себя ответственность. Он не держит обещаний, не знает ничего о верности или обязательствах. Питер забывает обо всем, что пропадает из поля его зрения, не терпит привязанностей.

Глаза девочки наполнились слезами. Аврелий прошептал “Конс”, и это прозвучало осуждающе.

— Мне жаль, если тебе не хватило детства. Надеюсь, ты встретишь кого-то, кто позаботится о тебе. Но сейчас вернись в комнату и дочитай книгу. Ты увидишь, что Питер — не тот, кого стоит ждать.

— Ты врешь! Он вернется! Он обещал!

— Ну… даже если так, сама подумай, зачем делать это на окне?

— Потому что мы хотим улететь отсюда! Он найдет пыльцу, и мы вместе…

— Хорошо. Давай договоримся: ты вернешься в комнату, закроешь окно и будешь ждать без опасности подхватить воспаление легких. Потому что больных детей не берут в Неверленд.

Девочка неуверенно кивнула.

Завидев приближающихся полицейских, Констанция дала Аврелию безмолвную команду уходить.

Они отправились туда, куда показала девочка.

— Какая грустная ситуация, — заметил Аврелий спустя время. Они шли по пустынной улице, которую окружали невысокие дома и обветшалые индустриальные здания с высокими заборами. — Может, мы могли бы как-то ей помочь?

Констанция бросила на него косой взгляд.

— Мы помогли: она не прыгнула из окна вслед за Питером и не замерзла там до смерти.

— Да, но… она, похоже, в отчаянии.

— Мы ничего не можем с этим сделать. Наша задача — найти персонажа.

Аврелий тяжело вздохнул и, пробормотав “я понимаю”, погрузился в размышления.

Они бездумно болтались по району около трех часов. Не было ни одного свидетеля, ни одной подсказки. Персонаж испарился.

— Что делать? — спросил Аврелий.

— Снимать штаны и бегать, — бросила Констанция раздосадовано. — Пойдем пообедаем и подумаем.

Уже в кафе, поглощая солянку, стажер спросил:

— Может, вернемся и оставим закладку?

— Нет смысла. Питер Пэн не вернется. А еще он не обратится за помощью к взрослым. И не разберется сам, как пользоваться транспортом или чем-то подобным. Он не приспособлен к самостоятельной жизни. Вот если наткнется на толпу беспризорников, то наверняка вольется в их банду. Но какова вероятность?

Однако, это подало Констанции идею: справившись со своим шницелем, она велела стажеру отвезти их в Библиотеку. Там Аврелий пошел перерывать картотеку, а Констанция взялась за СУП. В системе оказалось всего две зарегистрированных поимки Питера Пэна, зато в одной из записей обнаружилось подробное описание персонажа.

Теперь появилось достаточно информации, чтобы позвонить Петропалычу. Констанция сообщила, что ее братишка, возможно, связался с трудными подростками. Попросила сообщить, если где-то будет задержан мальчик без документов. Описала его внешность: золотистые “нечесаные и нестриженные” волосы, лицо хулигана, в одежде из листьев и “какого-то мусора”, за поясом — кинжал. Разумеется, если Питер действительно сдружится с какой-нибудь бандой, его быстро переоденут.

— Слушай, я тут подумал, — заговорил Аврелий, едва Констанция оказалась в Картотеке, где стажер перерывал ящички с бумажными отчетами охотников. — Вот он спрыгнул со второго этажа, не думаешь, что он мог сломать ноги? Может, пошариться по ближайшим больницам?

— Подозреваю, что в первые мгновения после разрыва он еще сохранил некоторую неуязвимость и особую проворность. Питер Пэн — лесной ребенок, очень ловкий, как все мальчишки. Думаю, он сумел бы спрыгнуть с такой высоты и не пострадать. Но… — Констанция задумчиво постучала пальцем по подбородку, посмотрела на часы, было только пять, — давай, проверь ближайшие больницы и травмпункты.

Она положила перед ним распечатку:

— Вот подробное описание внешности. Как хорошо, что некоторые коллеги качественно заполняют программу.

Аврелий хмыкнул. Констанция догадывалась, что он находил забавной ее преданность СУПу, но невозможно было не видеть, насколько полезной оказывалась система.

— Ближе к двенадцати я планирую сделать карту и проехаться по книжным активностям в том районе, — сообщила она. — Поедешь со мной?

— Эй, погоди-ка! У тебя сегодня день рождения! А ты собираешься рыскать в ночи по подворотням?

Констанция устало вздохнула.

— Рыскать я собираюсь уже после полуночи. Это будет завтра. А сегодня мне вручили Благодарность, подарили подарки, поздравили коллеги и родители, позвонили уже шесть человек, пришло несколько электронных открыток в соцсетях. Мне кажется, этого достаточно?

Аврелий принялся энергично убирать деревянные ящички в опустевшие ячейки картотеки.

— Нет-нет-нет, это никуда не годится. Где Мила? Почему она допустила такой скучный день рождения?

— У нее сегодня дела, мы запланировали увеселительные мероприятия на воскресенье. А завтра я еду к родителям, будут друзья семьи, чай, торт. Не переживай, я не останусь без праздника.

— Звучит уже получше, но лично я не могу не сделать свой вклад.

— Ты подарил мне сакральное знание, — напомнила Констанция.

— И неопубликованную рукопись! Но этого мало. Погоди-ка.

Он достал телефон, кому-то позвонил, Констанция не слышала разговор, так как Аврелий отошел чуть в сторону. Сама она подошла к Христофоре Николаевне, выслушала жалобы той на отсутствие сменщицы, получила сердечное поздравление с днем рождения и предупредила, что ночью, когда книжные активности в нужном районе будут минимальны, запросит карту.

— Так, Конс, — торжественно объявил Аврелий, — мы идем в театр!

— Чего? Нет, я не готова…

— Да ты что! Ты богиня! Я никогда не видел никого готовее тебя! Мой знакомый, который в прошлый раз нам помог пройти в закулисье Выборгского ДК, сейчас пообещал мне провести нас на спектакль. У нас есть, — он взглянул на часы, — примерно час, чтобы доделать дела и кофейку выпить, а потом едем.

В шесть вечера на центральной лестнице их остановил требовательный голос. Илья Петрович стоял на втором этаже, тогда как они уже спустились на первый. Перегнувшись через перила, он спросил:

— Констанция, можешь зайти ко мне?

— Прости, я уже ухожу, мы торопимся, — отозвалась она громко, а потом спохватилась и добавила: — Я зайду завтра, Илья Петрович.

— Может быть, работа может подождать хотя бы в день рождения? — уточнил он.

Констанция огляделась.

— Не боитесь, что вас услышат? — усмехнулась она. — В любом случае, дела у нас не рабочие: мы с Аврелием идем в театр. Как раз в честь дня рождения.

Илья ничего не ответил, просто продолжил глядеть на них, и по выражению лица было совершенно невозможно догадаться, о чем он думал. Констанция и Аврелий растерянно застыли на ступенях, не совсем понимая, можно ли им было продолжить путь.

— Ну ладно, — бросил вдруг Илья и ушел.

Сидя в машине, Констанция отметила про себя, что была рада тому, как складывался вечер: посмотрят спектакль, потом выйдут на ночную охоту. Почти идеально.

Недоставало всего одной детали, о которой, впрочем, Констанция старалась не думать: даже Валера вручил ей пускай и дурацкий, но подарок, а Артур не подумал хотя бы об открытке. Нет, среди коллег не существовало традиции непременно одаривать именинника. Аврелий и Мила преподнесли ей сюрпризы по-дружески.

Но неужели вне работы Кинг думал о ней настолько мало, что в его голове не мелькнуло и мысли о какой-нибудь незначительной ерунде. Честное слово, она была бы рада даже шоколадке.

Ну и пускай. Если подумать, так было даже лучше: ожидаемое разочарование лучше напрасной надежды.

В пути Аврелий развлекал Констанцию пустой болтовней. Теперь, когда секретов между ними стало меньше, разброс тем стал шире. Она все силилась понять, где пересекались мальчишка Аврелий и популярный писатель Иван Иванов. Для нее это по-прежнему были две разных личности.

— Почему ты пишешь под псевдонимом? — спросила она, пока они стояли в пробке на Литейном.