Шагая через тронный зал, внимательно оглядывая посетителей, Констанция с ужасом думала о том, как сложилась бы ее жизнь, не оживи она тогда мистера Дарси, не приедь на разрыв безолаберный Артур, не напросись она к нему в стажеры…

У багряного трона с золотой вышивкой Констанция остановилась. Чуть подумав, решила не идти навстречу к Аврелию сразу, а сделать крюк: вернуться в галерею 1812 года, оббежать с десяток залов и выйти к стажеру немного с другой стороны. Так они могли сразу охватить большую площадь.

Картины мелькали перед взором, пейзажи, портреты, пасторальные сценки. Вскоре живопись сменилась витринами с майоликой Палисси: это были блюда с реалистичными керамическими змеями и рыбами, которые будто бы лежали на тарелках, готовые то ли напасть, то ли быть съеденными.

Констанция и сама порой чувствовала себя как эти блестящие глазурью гады: снаружи — опасное существо, но приглядись, и поймешь — это все лишь искусный камуфляж, опасная маскировка, где под вызывающей росписью скрывается застывшее, испуганно замершее, ненастоящее даже существо.

Она оказалась у эрмитажной библиотеки. Проверить бы ее ловцом, но по регламенту на один разрыв полагался только один ловец, и тот был отдан Аврелию. Вот если бы не Илья с его правилами, она, узнав, что придется охотиться в Эрмитаже, уговорила бы Абонемент выдать ей две штуки. Себя нужно слушать, а не руководителя!

Констанция свернула в галерею, что должна была привести ее к стажеру. Несколько шагов мимо полотен художников из Нидерландов, и она застыла. Впереди, метрах в десяти, стояла девочка в ярко-голубом платьице и белом переднике. Сомнений быть не могло: книжная Алиса с интересом разглядывала большое полотно.

Констанция боялась дышать, раздумывая, как действовать дальше. Можно было бы спугнуть Алису, чтобы она побежала прочь, прямо в руки стажера. Однако уверенность в том, что он действительно был там, куда его отправили, отсутствовала. Оставлять Аврелия одного в просторных холлах и длинных галереях музея вообще было неспокойно, как если бы она отправилась в Эрмитаж с пятилеткой. А уж спихивать на него ответственность за поимку персонажа и вовсе казалось плохой идеей.

Тогда, изображая обычного посетителя, Констанция стала осматривать картины, неторопливо приближаясь к персонажу. Сотрудница музея, что следила за порядком, многократно усложняла охоту. Женщина стояла прямо за спиной Алисы, оставляя только один инструмент: речь.

Констанция подкралась к произведению, которое рассматривала Алиса. Копия полотна Иеронима Босха “Сад земных наслаждений”. Неудивительно, что оно привлекло внимание девочки: сюжет был еще более сюрреалистичным и странным, чем сказка Льюиса Кэрролла.

— Все чудесатее и чудесатее, — произнесла Констанция, точно зная, что цитата из книги привлечет внимание персонажа.

Алиса не могла не отреагировать: вздрогнула, уставилась огромными глазищами.

— Очень интересная картина, правда? — Констанция старалась излучать доброжелательность, и при этом говорить тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания.

— Да это же просто чепуха! — воскликнула Алиса. — Тут нет ни на вот столечко смысла!

— Иногда для понимания смысла нужно в деле хоть что-то смыслить.

— Я люблю книжки с картинками, но если бы увидела такие, то совсем не захотела бы читать.

— Понимаю. А хочешь, — Констанция чуть склонилась к Алисе, подозревая, что выглядит очень подозрительно. — Хочешь покажу кое-что, что тебе точно понравится? Мне рассказал об этом Чеширский кот.

Констанция положила руку на девичье плечо и мягко подтолкнула вперед по коридору.

Они миновали то место, где давно должен был оказаться Аврелий, прошли вперед.

У Алисы многое вызывало любопытство, и Констанция пользовалась этим, рассказывая новые и новые истории о реликвариях из слоновой кости, деревянных резных ларцах, готических статуэтках Мадонны. Знала она не так уж много, поэтому выдумывала на ходу. В то же время, ходя от витрины к витрине, она вытягивала голову, пытаясь среди посетителей разглядеть исчезнувшего Аврелия. Телефон у него не ловил.

Для стажера было бы лучше, если бы все это оказалось как-то связано с серьезной травмой, не позволившей ему добраться до места встречи.

Пока Констанция в очередной раз набирала номер на телефоне, чтобы услышать лишь механический женский голос, Алиса приблизилась к средневековыми металлическими изделиями, покрытыми разноцветными эмалями.

Один ларец — реликварий Святой Валерии — привлек ее внимание. Алиса едва не уткнулась носом в стекло витрины, пытаясь разглядеть чудной сюжет.

Вдруг девочка испуганно всхлипнула.

— Что? — настороженно спросила Констанция. — В чем дело?

— Голову с плеч! — ответила Алиса, ткнув пальцем в витрину. — Где-то рядом Червонная Королева!

На ларце и вправду была изображена сценка из жизни Валерии: той отрубили голову за нежелание отказаться от Христианства, мученическая смерть сделала девушку святой. С собственной головой в руках, но твердо стоящую на ногах, ее и изобразили мастера из французского города Лимож.

— Надо бежать! — заявила Алиса, делая пару шагов назад.

— Зачем бежать? — Констанция осторожно шагнула к девочке. — Не надо бежать. Я же рядом, я защищу тебя.

Как никогда остро ощущался недостаток опыта в общении с детьми: даже для самой Констанции голос ее звучал неискренне, а уж ребенок и подавно должен был уловить фальшь.

— Даже чтобы оставаться на месте, нужно бежать, а уж чтобы убежать, надо бежать в два раза быстрее, — с этими словами Алиса рванула в сторону Павильонного зала.

Констанция, хотя и ожидала чего-то подобного, все равно оказалась недостаточно расторопна. Будто специально перед ней замерла какая-то дама с картой Эрмитажа в руках. Затем из ниоткуда возник турист, решивший сделать селфи на фоне хранилища для святых мощей. Впереди целая группа девушек столпилась у лотка с сувенирами.

Наконец, Констанция влетела в роскошный зал: в нем строгий классицизм сочетался с восточными мотивами, а копии римских мозаик прекрасно соседствовали с уникальными часами английского производства. Огромная позолоченная конструкция из бронзы спряталась за стеклянной витриной.

— Конс! — послышался голос.

Туристическая группа обступила знаменитые часы “Павлин”, и откуда-то из ее глубин Аврелий пытался подать знак. Констанция нырнула туда и вытащила стажера за шкирку.

— Алиса рядом, — сообщил он, помахав ловцом. — Горячий прям.

— Да что ты! — выплюнула Констанция, энергично обходя зал, надеясь обнаружить беглянку. — Где тебя черти носили? — шипела она, заглядывая под столики с выложенными мозаикой цветами.

— Тебя долго не было, я позвонил Христофоре Николаевне, чтобы узнать, где персонаж, — Аврелий говорил быстро, проглатывая все “р”: понимал, что провинился, и торопился оправдаться, — и она сказала, что перс в Малом Эрмитаже! Я побежал обратно к тебе, чтобы сказать, что мы профукали Алису и она больше не тут. Только тебя там уже не было, я побежал обратно. Тебя нет. Я подумал, вдруг ты прошла вперед, побежал по этому коридору. И слышу, там тетка ведет экскурсию и говорит: “А теперь мы с вами в Малом Эрмитаже”. Я такой “че?”, пошел за группой…

Констанция подняла руку, чтобы Аврелий замолчал.

— Быстро за мной, — скомандовала она и, чеканя шаг, пошла прочь из этого зала. — Малый Эрмитаж — это часть всего музея. Как и Старый Эрмитаж, Новый Эрмитаж, Эрмитажный Театр, и, собственно, Зимний дворец. Сейчас мы уже в Старом Эрмитаже. Снаружи это хорошо видно, у всех зданий разный фасад. Но внутри это ощущается как единое здание: все помещения соединены между собой.

— Давай позвоним Христофоре Николаевне еще раз, — предложил Аврелий, — пускай скажет, где Алиса сейчас.

— Они не могут делать снимки так часто. Придется ждать хотя бы двадцать минут.

От лестницы Алиса могла отправиться в трех направлениях: к коллекции живописи эпохи Возрождения, в зал Рембрандта или вниз, на первый этаж.