— Они не способны ответить.

— Тогда это не согласие.

Сергей прижал сердце к груди, не позволяя открыть лепестки.

Белые фигуры рассыпались.

Не были поглощены.

Не стали топливом.

Просто ушли.

Молодой Молчанов смотрел на место, где исчезла его армия.

— Он собирал их десятилетиями.

— Не ты, — напомнил Воронцов.

— Алексей Белый.

— Привыкайте.

— Пытаюсь.

Они двинулись к каналам.

В небе золотое кольцо опустилось ниже. На его внутренней стороне появлялись улицы имперской столицы. Ротенбург и столица начинали накладываться друг на друга.

На месте электрической фабрики возник фасад дворца.

Через канал прошла Невская набережная.

Жители двух городов увидели друг друга.

Ротенбургская женщина в синем рабочем платье стояла напротив имперского офицера. Между ними оставалось несколько шагов, но каждый находился в своём городе. Офицер поднял ружьё. Женщина — разводной ключ.

Золотая вспышка соединила их.

Они поменялись воспоминаниями.

Офицер увидел забастовку на фабрике.

Женщина — подавление мятежа.

Оба отступили.

Затем Ланская вошла в них.

Они одновременно повернулись к группе Сергея.

— Исходный носитель обнаружен, — сказали два человека.

За ними заговорили десятки.

— Архив подлежит государственной передаче.

— Бегом! — приказала Варвара.

Улицы ожили.

Не толпа преследовала их.

Сам город.

Телефонные столбы наклонялись, перекрывая дорогу. Трамвай без водителя сорвался с места. Окна домов открывались, выпуская золотые нити. Из канализационных люков поднималась белая вода.

Воронцов выстрелил кварцевым зарядом в рельсы.

Нулевая волна остановила трамвай на несколько секунд.

— В переулок!

Они свернули.

Переулок вывел не к каналу, а во двор Зимнего дворца. Пространства сливались хаотично.

Имперские гвардейцы окружили их.

В центре стояла Мария Константиновна.

Или её тело.

Великая княгиня была одета в белое платье, залитое золотым светом. На висках вращались тонкие кольца. Глаза оставались человеческими.

— Отдайте девочку, — сказала она.

Мария спряталась за Варварой.

— Ты обещала ждать.

— Это говорила я. Теперь решение принимает контур.

— Значит, отключись.

— Тогда столица погибнет.

— У неё появилось право отказа.

— Им воспользовались семнадцать процентов. После этого начались беспорядки.

— Люди не обязаны соглашаться.

— Ребёнок не понимает цену свободы.

— Взрослые тоже, — сказала Варвара. — Особенно когда назначают её цену другим.

Мария Константиновна посмотрела на неё.

— Вы несёте память моей дочери.

— Я не её мать.

— Станете.

— Не тебе решать.

— Уже решено в двадцати семи линиях.

— Тогда эта будет двадцать восьмой.

Гвардейцы подняли ружья.

Михаил встал рядом с сестрой.

— Если заберёшь Марию, сердце останется.

— Наследница нужна как право доступа.

— Она человек.

— Она архивная форма.

— Я тоже был.

— Поэтому понимаете необходимость.

— Поэтому ненавижу её.

Золотой свет пошёл от великой княгини.

Сергей приготовил нулевой ключ, но тот ещё не восстановился после использования.

Молодой Молчанов неожиданно шагнул вперёд.

— Мария Константиновна, вы получили мою технологию.

— Получила.

— Нулевой контур позволяет каждому отключаться отдельно.

— Да.

— Почему вы остались центром?

— Кто-то должен согласовывать решения.

— Нет. Это требование старой архитектуры. Можно распределить управление между районами.

— Тогда государство расколется.

— Возможно.

— Вы предлагаете риск войны.

— Предлагаю перестать называть собственный страх математической необходимостью.

Гвардейцы повернули оружие к нему.

Молчанов не отступил.

— Я знаю, чем заканчивается человек, который считает себя единственным возможным управляющим.

На мгновение человеческие глаза великой княгини дрогнули.

— Покажите.

— Что?

— Вашу будущую память.

— Если войдёте, Алексей Белый попытается соединиться.

— Я удержу.

— Он тоже так думал.

Мария Константиновна протянула руку.

Молодой Молчанов коснулся её пальцев.

Белая искра прошла в золотой контур.

Великая княгиня увидела Нижний источник.

Увидела себя в лице старого Молчанова: уверенность, что только он способен удержать систему; постепенное расширение допустимой цены; людей, превращённых в детали.

Она вырвала руку.

Золотое кольцо над городом качнулось.

Гвардейцы застонали.

— Я не он.

— Пока нет, — сказал Молчанов. — Как и я.

Ланская заговорила через рот великой княгини:

— Сравнение некорректно. Императорский контур действует в интересах большинства.

— Большинство не существует без отдельных людей, — ответил Воронцов.

— Следователь Воронцов. Вы служили государству.

— Поэтому знаю, как часто оно называет себя большинством, когда боится назвать имя человека, отдающего приказ.

— Приказ отдаю я.

— Нет, Софья Ланская. Вы прячетесь за великой княгиней.

Глаза Марии Константиновны стали золотыми.

Ланская получила полный контроль.

— Уничтожить их.

Гвардейцы выстрелили.

Мария подняла часы проводника.

Крышка раскрылась.

Чёрная дверь возникла между пулями и людьми.

Группа провалилась в неё.

Они упали на мост Научной крепости.

За спиной дверь исчезла.

Мария смотрела на часы.

Стрелки вращались.

— Папа сказал, что они покажут, где он.

— Он спас нас, — сказал Михаил.

— Значит, ещё на вокзале.

На острове шёл бой.

Нулевая стража удерживала стены. Керамические орудия били по белой воде и золотым проекциям. Над центральной башней вращалась механическая турбина, создавая мёртвую зону.

Ворота открылись.

Игнат выбежал навстречу с перевязанным боком и ружьём.

— Три часа, — сказал он Варваре. — Вы обещали минуту.

— Не тебе.

— Тогда простительно.

За ним появился Зорич. Его волосы стояли дыбом, рука была обмотана медной проволокой.

— Вы нашли экспериментальный вагон?

— Нашли.

— Какой привод?

— Потом.

— Это жестоко.

Елена Павловна пробилась между ними.

Увидела Михаила.

Обняла.

Потом Сергея.

Потом Варвару.

Увидев Марию, остановилась.

— Она изменилась.

— Долго объяснять, — сказала Варвара.

— Значит, жива.

— Пока.

— Этого достаточно для начала.

Александр стоял у ворот. Тело оставалось прозрачным, но плотнее, чем прежде. Он посмотрел на целое сердце в руках Сергея.

— Вы соединили узлы.

— Случайно.

— Такие случайности обычно готовят заранее.

— Ланская внутри.

— Знаю. Она пыталась войти в крепость через нашу связь.

— Берестов?

— Жив. Арсеньев тоже. Эва держит архив.

Они вошли в командный зал.

Карта континента занимала стену. Белые и золотые линии расширялись от Ротенбурга и столицы. Между ними появлялись чёрные участки.

— Что это? — спросил Сергей.

Зорич приблизил линзу.

— Там, где контуры полностью слились, возникает третий тип поля.

— Чёрный путь?

— Нет. Чёрный путь соединяет вероятности. Это поле их уничтожает.

Молодой Молчанов опёрся на стол.

— Система убирает все различия между двумя сетями. Чтобы завершить слияние, ей нужна одна реальность.

— Остальные линии исчезнут? — спросила Варвара.

— Да.

— Включая исходный мир Сергея?

— Особенно его. Архив внутри сердца станет шаблоном единственной линии.

Сергей почувствовал холод.

— Ланская сказала, что выбрала мир без живых.

— Живые создают непредсказуемые ответвления, — сказал Александр. — Для идеального государства они являются ошибкой.

Эва Рот вошла в зал. На синем халате темнела кровь, защитные очки были разбиты.