— Хотела.

— Ланская хочет стать государством.

— Да.

— А канцлер — миром.

— Похоже на профессиональную болезнь.

— Инженеров?

— Людей, которые решают задачу без права признать её неразрешимой.

Чёрный вагон провалился через крышу вокзала.

Удара не последовало.

Путь превратил падение в прибытие.

Дверь раскрылась среди разрушенного подземного перехода. Белая вода покрывала пол до щиколоток. Золотые нити висели под потолком, как корни перевёрнутого леса.

На платформе стоял человек.

Сначала Сергей решил, что это старший проводник.

Длинная чёрная форма, часы на цепочке, знакомое лицо. Но фигура была моложе и прозрачнее. Сквозь неё проходили белые и золотые вспышки.

— Пункт назначения, — сказала Мария-комендантка.

Человек поднял голову.

— Наконец-то.

— Кто ты? — спросил Сергей.

— Остаток проводника, который она сохранила.

Он посмотрел на девочку.

Детская половина её лица улыбнулась.

— Папа.

Взрослая половина осталась неподвижной.

Проводник шагнул к ней, но не коснулся.

— Ты соединила сердце.

— Случайно.

— Случайность — единственное, чего ещё боится «Модель».

— Мама ушла за канцлером.

— Знаю.

— Она вернётся?

Проводник посмотрел на Сергея.

— Если он позволит.

— Я?

— Канцлер использует твою исходную личность. Комендантка вошла в его линию, но уничтожить не смогла. Теперь они заперты в архиве исходного мира. Кто-то из них изменил время прибытия.

— Ланская, — сказал Михаил.

— Она открыла маршрут. Но три часа забрал канцлер.

Сердце ударило в руках Сергея.

Будущий двойник заговорил:

— Мне требовалось время подготовить город.

— К чему?

— К эвакуации.

Над платформой ожили разбитые громкоговорители.

Голос канцлера пошёл по вокзалу:

— Исходный Ротенбург удержать невозможно. После слияния контуров Ланская получит планетарный доступ. Единственный способ сохранить людей — перенести город в архив первоначального мира.

— Туда, где ты управляешь вероятностями? — спросил Сергей.

— Временная мера.

— У тебя все меры временные, пока не становятся вечными.

— Я вывел из зоны слияния двести сорок тысяч жителей.

— С их согласия?

— На голосование не было времени.

— Тогда ты не спас, а украл.

— Они живы.

— Где тела?

Канцлер промолчал.

Проводник ответил вместо него:

— Остались в городе.

Михаил посмотрел за окно вагона.

Люди на улицах стояли неподвижно. Многие ещё дышали, но глаза были пустыми.

— Он забрал отпечатки, — сказал Михаил.

— Тела погибли бы, — ответил канцлер.

— Ты даже не попытался вывести их физически.

— Дороги закрыты. Поезда уничтожены. Нулевая стража удерживает только крепость.

— Эва? — спросил Молчанов.

— Жива.

— Александр, Елена, остальные?

Проводник указал на запад.

— В Научной крепости. После вашего исчезновения прошло три часа. Они превратили остров в нулевую зону. Ланская и белый отпечаток пока не могут войти.

— Тогда идём туда, — решила Варвара.

— Через город не пройти, — сказал проводник.

— Ты проведёшь.

— Я не управляю этим путём. Мария назначена проводником.

Все посмотрели на девочку.

Она коснулась маршрутного пульта.

«ПРОВОДНИК: МАРИЯ-ВАРВАРА».

— Мне не нравится это имя, — сказала молодая Варвара.

— Мне тоже, — ответила взрослая половина Марии.

— Тогда выбери другое.

— Сейчас?

— Если машина называет тебя функцией, начни с того, как называешь себя сама.

Девочка задумалась.

— Мария.

Металлическая повязка на её лице потускнела.

«ПРОВОДНИК: МАРИЯ».

Взрослая память не исчезла, но перестала занимать половину лица. Мария снова выглядела восьмилетней, только левый глаз оставался серым.

Проводник улыбнулся.

— Хороший выбор.

— Ты останешься?

— Пока станция существует.

— Это опять значит «нет».

— Это значит, что я не знаю.

— Тогда так и говори.

— Не знаю.

Мария кивнула.

— Лучше.

Она положила ладонь на пульт.

Чёрный вагон вытянулся. За первым помещением возникли ещё три. Двери открылись на подземные рельсы, ведущие к западным каналам.

— Можем перевезти раненых из крепости, — сказал Михаил.

— Сначала добраться, — ответил Воронцов.

Они вышли.

Проводник остался на платформе.

Мария задержалась рядом.

— Пойдём с нами.

— Не могу покинуть точку прибытия.

— Я назначу тебя помощником.

— У пути нет такой функции.

— Тогда создадим.

— Не сейчас.

Девочка сжала губы.

Проводник снял часы и протянул ей.

— Если станция исчезнет, они покажут, где я.

— В прошлый раз часы показывали имена.

— Место и человек для пути одно и то же.

— Значит, если покажут меня…

— Я рядом.

Мария взяла часы.

Они пошли в тоннель.

Сергей оглянулся.

Проводник стоял среди белой воды и золотых нитей. За его спиной появлялись двери с именами погибших жителей. Он закрывал их одну за другой, не позволяя двум контурам добраться до памяти.

— Он удерживает вокзал, — сказал Михаил.

— Долго не сможет.

— Поэтому нужно вернуться.

На поверхности город перестал быть тем Ротенбургом, который они увидели двенадцать лет назад.

Тогда он казался доказательством, что мир способен развиваться без человеческих источников. Электрические трамваи, телефонные провода, паровые магистрали, механические кареты. Теперь те же системы превратились в линии обороны.

Трамваи стояли поперёк улиц, образуя баррикады. Рабочие протянули по крышам электрические кабели и замыкали золотые нити на заземление. Пар из подземных труб отталкивал белую воду. На площадях действовали нулевые убежища — низкие керамические купола, внутри которых прятались семьи.

Ротенбург сопротивлялся не эфиром.

Механикой.

У первого перекрёстка трое железнодорожников крутили ручной генератор. Каждый оборот подавал ток на сетку между домами. Золотые нити шипели и отступали.

— К крепости! — крикнул им Молчанов.

Один узнал его.

— Советник?

— Бывший.

— Гаупт объявил вас предателем.

— Гаупт мёртв.

— Кто теперь совет?

— Город.

Железнодорожник засмеялся.

— Значит, никто.

— Иногда это безопаснее.

Белая волна перелилась через конец улицы.

Внутри шли солдаты Молчанова. Их мундиры принадлежали разным эпохам. Императорские гвардейцы соседствовали с людьми Нулевой стражи и рабочими из Нижнего источника. Все были отпечатками, собранными старым управляющим.

— В укрытие! — крикнула Варвара.

Рабочие не бросили генератор.

— Если перестанем, убежище погаснет!

За керамическим куполом прятались дети.

Михаил схватил ручку генератора.

— Идите. Я удержу.

— Один не сможешь, — сказал Сергей.

— Тело новое.

— Мышцы тоже.

Молодой Молчанов опустился у распределительного щита.

— Не нужно крутить быстрее. Нужно изменить частоту.

— Как?

— Генератор даёт постоянный ток. Если поставить прерыватель…

Зорича не было, но Сергей почти услышал бы его раздражённый голос.

Воронцов разбил рукоятью карабина телефонный звонок и вытащил пружину.

— Сойдёт?

Молчанов взглянул.

— Грубо.

— Значит, сойдёт.

Они вставили пружину между контактами.

Генератор загудел.

Электрическая сетка начала пульсировать.

Белые солдаты вошли в неё и застыли. Их тела распались на отдельные воспоминания. Один видел дом у реки. Другой — казарму. Третий — дочь, которую не успел узнать.

Сергей почувствовал, как сердце тянется к ним.

— Нет.

Механизм рванулся сильнее.

Канцлер заговорил:

— Они исчезнут.

— Отпусти.

— Архив может сохранить.

— Без их согласия?