— А остальные шрамы?

— Не хватит времени.

— Если путь создавал копии, ты настоящая?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Даже девочка повернулась к ней.

— Что значит «нет»? — спросила Мария.

— Настоящая Варвара умерла при первом запуске. Я — непрерывность её отказа. Каждый раз, когда канцлер заставлял линию подчиниться, путь сохранял решение сопротивляться и выращивал новую меня.

— Ты никогда не говорила.

— Ты считала меня матерью.

— Считаю.

— Тогда происхождение не имело значения.

— Имеет, если ты решила исчезнуть.

Комендантка отвела взгляд.

Молодая Варвара заметила.

— Зачем пришла?

— Передать сердце Марии и закрыть исходную линию.

— Что случится с тобой?

— То, что должно было двадцать семь попыток назад.

— Нет, — сказала девочка.

— Мы обсуждали.

— Ты сообщила.

— Иногда это одно и то же.

— Только для родителей, — сказал Михаил.

Комендантка посмотрела на него.

— Ты всё-таки вырос.

— Пока только телом.

— Этого бывает достаточно, чтобы начать ошибаться самостоятельно.

Сергей поднял разбитое сердце.

— Канцлер утверждает, что без его линии исчезнут миллионы.

— Они уже исчезли, — ответила комендантка. — Он сохраняет не людей, а последнюю рассчитанную версию каждого. «Модель» не позволяет им принимать решения, которые ведут к распаду города. Любая свобода, способная изменить линию, удаляется.

— Они понимают?

— Иногда. Тогда канцлер возвращает их на сутки назад.

— Почему не восстают?

— Восставали. Восстание происходило четыреста шесть раз. Теперь «Модель» стирает его до первой мысли.

— Как ты сохранилась?

Она коснулась металлической повязки.

— Нулевой кварц вокруг части мозга. Машина не видит решений, принятых слепой половиной.

— Поэтому один глаз.

— Поэтому половина снов.

Мария сжала целое сердце.

— Мы можем соединить узлы. Тогда будущий город получит настоящую вероятность, и люди снова смогут выбирать.

Комендантка резко повернулась.

— Кто тебе сказал?

— Папа.

— Проводник мёртв.

— Его память во мне.

— Это не он.

— Ты учила, что память может стать личностью.

— При добровольном признании.

— Я признаю.

— Он?

Мария опустила глаза.

— Не может ответить.

— Значит, нет.

Сергей почувствовал, как канцлер внутри разбитого сердца оживился.

— Соединение узлов действительно освободит город, — сказал он.

— И даст тебе устойчивость, — ответила комендантка.

— Без устойчивости город погибнет.

— Ты всегда прячешь себя внутри города.

— Потому что я его опора.

— Потому что боишься стать человеком, которого можно судить.

Мальчик Алексей ударил по стенкам сердца.

— А меня кто-нибудь спросит?

Сергей приблизил механизм к двери.

— Спрашиваю. Что произойдёт при соединении?

— Я стану целым.

— Это не ответ.

— Для меня — ответ.

— Что произойдёт с городом?

— Откроются все линии.

— И?

— Люди вспомнят несостоявшиеся решения.

Комендантка побледнела.

— Три миллиона человек одновременно получат память о сотнях жизней.

— Зато будут свободны, — сказал Алексей.

— Они сойдут с ума.

— Некоторые.

— Большинство.

— Они хотя бы выберут сами.

Сергей закрыл глаза.

Он вспомнил версии в поезде. Каждое чужое будущее входило в него болью, любовью и утратой. Несколько минут едва не разорвали сознание. Жители будущего Ротенбурга получат тысячи вариантов себя.

— Соединять нельзя.

Мария прижала сердце к груди.

— Тогда канцлер продолжит управлять.

— Мы уничтожим «Модель».

— Вместе с городом.

— Комендантка сказала, людей там уже нет.

— Она ошибается.

— Ты видела город?

— Я родилась там.

— В теле великой княгини.

— Сначала. Потом папа вывел меня в новое.

— Какое?

Девочка не ответила.

Елена Павловна подошла ближе. Она смотрела на Марию не как на угрозу, а как врач и мать.

— Ты дышишь?

— Когда помню.

— Сердце у тебя бьётся?

— Это бьётся.

Мария подняла чёрный узел.

— А без него?

— Не знаю.

— Тебе нельзя его отдавать, — сказала Елена Павловна.

Комендантка сжала оружие.

— Лена…

— Ты привела ребёнка и собираешься отнять то, что поддерживает её тело.

— Она не ребёнок.

— Сегодня это слишком популярное оправдание.

— Мария — распределённая личность Императорского и Западного контуров.

— А выглядит испуганной девочкой.

— Внешность рассчитана.

— Страх тоже?

Комендантка промолчала.

Мария подошла к Елене Павловне.

— Если мама закроет линию, я умру?

— Я не знаю.

— Наконец-то взрослый, который сказал прямо.

— У меня большой опыт общения с людьми, которые скрывают важное ради твоего блага.

Александр отвёл взгляд.

Михаил усмехнулся.

— Семейная традиция.

Комендантка опустила ружьё.

— Мария не должна была идти со мной. Она открыла вагон сама.

— Потому что ты собиралась исчезнуть одна, — сказала девочка.

— Я собиралась закончить работу.

— Без меня.

— Чтобы ты жила.

— Где? В городе, где канцлер выбирает мои мысли?

— После уничтожения исходной линии ты останешься на Чёрном пути.

— Одна.

— Путь сохранит тебя.

— Как сохранил тебя? Делая новую после каждой смерти?

Комендантка не ответила.

Счётчик показывал девять минут.

Эва подошла к панели станции.

— Можно перенаправить вагон?

— Только изнутри, — сказала взрослая Варвара.

— Тогда войдём, изменим маршрут и выйдем.

— После первого шага дверь признает вас пассажирами. Выйти можно будет на следующей станции.

— Значит, все не входят, — сказал Воронцов. — Нужна группа.

— Я, Сергей и Миша, — решила Варвара.

— Нет, — одновременно сказали Елена Павловна и Александр.

— Это не голосование.

— Ты только что ввела в городе уважение к голосованию, — напомнил Воронцов.

— Я ничего не вводила. Берестов ввёл.

С каталки донёсся слабый голос:

— Пользуйтесь, пока работает.

Нина удерживала повязку на его груди.

— Ему нельзя разговаривать.

— Но право голоса осталось.

— У вас истекает кровью лёгкое.

— Временное.

— Всё у вас временное.

Арсеньев тоже пришёл в сознание.

— Разделить силы. Раненых оставить здесь под защитой стражи. В вагон войдут те, кто связан с сердцем.

— Тогда я, — сказал Александр.

— Нет, — ответил Михаил. — Ты связан с Нижним источником, не с Наследником.

— Я начал проект.

— А мы его заканчиваем.

— Именно этого я боюсь.

Сергей посмотрел на комендантку.

— Кто должен войти по твоему плану?

— Только я.

— Ложь, — сказала молодая Варвара.

— Узнала?

— Я бы сказала так же.

— Поэтому ты должна остаться.

— Поэтому пойду.

Две Варвары несколько секунд смотрели друг на друга.

— Ты ещё веришь, что любую дверь можно открыть пистолетом, — сказала старшая.

— А ты уже веришь, что всё обязана делать одна.

— Это экономит похороны.

— Только твои.

Мария встала между ними.

— Я пойду с молодой мамой.

— Нет, — сказала комендантка.

— Ты не настоящая, сама сказала. Значит, не можешь запрещать.

Удар оказался точным. Взрослая Варвара побледнела.

Молодая присела перед девочкой.

— Не используй это против неё.

— Почему?

— Потому что она сказала так не тебе, а себе.

— Ты считаешь её моей мамой?

Варвара посмотрела на свою старшую копию.

— Если она была рядом, когда ты боялась, защищала тебя и принимала плохие решения за тебя, то, к сожалению, да.

— Тогда ты кто?

— Женщина, которая пока не совершила этих ошибок.

— Совершишь?