— В будущий город?

— Да.

— Который может исчезнуть, если мы изменим прошлое.

— Он уже существует.

— Тогда зачем тебе наше согласие?

Канцлер посмотрел на Сергея.

— Он — якорь первой линии. Пока Сергей не признает меня своим продолжением, будущий Ротенбург остаётся вероятностью.

— Ты предлагаешь мне добровольно стать тобой? — спросил Сергей.

— Предлагаю сохранить три миллиона жизней.

— Которыми управляешь как вещами.

— Все государства управляют людьми.

— Не все хранят их после смерти.

— Только потому, что не умеют.

Михаил скривился.

Золотой глаз закрылся, затем открылся.

— Он лжёт, — сказал он собственным голосом.

— Что видишь? — спросил Сергей.

— Его память. Город не живой.

Канцлер попытался перехватить рот.

Михаил продолжил, выталкивая слова сквозь судорогу:

— Миллионы тел ходят по улицам, работают, женятся, голосуют. Но «Модель» перебирает линии и оставляет только те, где они подчиняются. Несогласные решения стираются до того, как человек успевает их принять.

— Это предотвращает преступления, войны и голод, — сказал канцлер.

— Ты не победил смерть. Ты победил выбор.

Чёрные линии затянулись вокруг горла Михаила.

Он захрипел.

Сергей подхватил вторую половину сердца и прижал обе к его груди.

Золотая вспышка отбросила Эву и молодого Молчанова. Варвара удержала брата.

— Что делаешь?

— Даю ему место вытолкнуть канцлера.

— А если сердце заберёт Мишу?

— Не отпускай его.

— Очень точная инструкция.

— Другой нет.

Канцлер поднял руку Михаила и ударил Сергея в лицо. Тот не отступил.

— Ты хотел воплощения? — сказал Сергей. — Получишь сосуд.

— Разбитый сердечный узел меня не удержит.

— Удерживал мальчика.

— Алексей — интерфейс.

Из сердца раздался детский голос:

— Я не интерфейс.

Механические половины раскрылись.

Между ними появился мальчик. Он стоял на крошечной платформе, окружённый чёрными рельсами.

Канцлер впервые испугался.

— Ты должен молчать.

— Ты обещал, что я родюсь.

— Ты — форма команды.

— Тогда почему боишься меня?

Мальчик поднял руки.

Чёрные нити канцлера потянулись из Михаила к сердцу.

— Сейчас! — крикнул Сергей.

Михаил выгнулся.

Золотой свет вышел из кожи. Не оружием — памятью. Запах усадебного сада. Голос матери. Варвара с грязными коленями и банкой лягушек. Замёрзший пруд. Первая смерть. Долгое беспомощное пробуждение внутри чужого человека. Страх исчезнуть. Решение довериться Сергею.

Пространство тела заполнилось тем, что принадлежало только Михаилу.

Канцлеру не осталось места.

Чёрная тень вышла из его груди.

Она имела лицо старого Сергея и белый канцлерский мундир. За спиной тянулись улицы будущего города.

— Ты уничтожишь их! — крикнул он.

— Нет, — ответил Сергей. — Не позволю тебе использовать их как оправдание.

Канцлер рванулся обратно.

Сергей вонзил окровавленный нож версии в механическое сердце.

Лезвие вошло между лепестками.

Реальный предмет из закрытой линии зафиксировал сосуд.

Чёрная тень сорвалась с Михаила и вошла в сердце.

Мальчик схватил канцлера с другой стороны.

— Теперь ты останешься со мной, папа.

— Я не твой отец.

— Все вы так говорите.

Механические половины захлопнулись.

Нож остался между ними засовом.

Михаил упал.

Варвара опустилась рядом.

— Говори.

— Что?

— Что-нибудь, чего он не сказал бы.

Михаил посмотрел на неё.

— Ты действительно ниже, чем я помнил.

Она обняла его.

— Он.

Сергей держал сердце. Изнутри били две сущности: канцлер и ребёнок.

— Надолго? — спросил он.

Александр коснулся металла.

— Пока нож существует в обеих линиях.

— Это может быть минута или вечность.

— Да.

— Начинаю ненавидеть честные ответы.

Верхняя дверь вычислительного зала взорвалась.

Нулевая волна прокатилась по лестнице. Реле погасли. Солдаты в серых мундирах ворвались внутрь.

Впереди шёл Гаупт.

Высокий старик с железной пластиной вместо нижней челюсти держал кварцевый карабин. За его спиной двигались две штурмовые группы со щитами.

— Отойти от машин! — приказал он. — Всех носителей на пол!

Нулевая стража Эвы заняла позиции за релейными шкафами.

— Совет не имеет права применять кварц внутри жилого сектора! — крикнула она.

— Крепость признана заражённой.

— Здесь раненые!

— Биологические потери допустимы.

— Очень удобные слова, — сказал Игнат. — Обычно их говорит тот, кто стоит дальше всех.

Гаупт увидел молодого Молчанова.

— Алексей, отойди от имперцев.

Молчанов посмотрел на стеклянное реле со своим старым отпечатком.

Потом на председателя.

— Вы знали об обратных сообщениях?

— Знал достаточно.

— Вы позволили строить контур.

— Чтобы изучить технологию врага.

— А после собирались уничтожить?

Гаупт молчал.

— Меня тоже?

— Ты заражён своей будущей версией.

— Это не ответ.

— Отойди.

Молчанов шагнул к Эве.

Серые солдаты подняли оружие.

— Предатель, — сказал Гаупт.

— Вы шесть лет использовали мои расчёты.

— Расчёты принадлежат городу.

— А человек?

— Человек обязан городу.

Молчанов улыбнулся.

В этой улыбке на мгновение появился старик из Нижнего источника.

— Значит, мы всё-таки похожи.

Гаупт выстрелил.

Варвара толкнула Молчанова.

Кварцевый заряд попал в станцию «Память».

Металлические шкафы распахнулись. Перфокарты, ленты и фонографические цилиндры взвились в воздух.

Одна лента обвилась вокруг золотого контура Михаила.

На ней были записаны голоса граждан.

Телефонная станция ожила.

Голосование возобновилось.

Эва схватила микрофон.

— Граждане Ротенбурга! Совет стреляет по архиву! Председатель Гаупт объявил допустимыми потери среди живых!

— Отключить городскую линию! — проревел Гаупт.

Но город уже услышал.

Поддержка отделения старого Молчанова поднялась до сорока четырёх процентов.

Гаупт опустил руку.

Солдаты пошли вперёд.

Начался бой.

Нулевые выстрелы не прожигали тела. Они разрывали связь между материей и эфирным отпечатком. Обычные люди падали оглушёнными. Носители получали удар по самой личности.

Первую волну принял Александр.

Его тело стало прозрачным.

Елена Павловна бросилась к нему.

— Ты обещал остаться.

— Поэтому держусь.

Она встала перед мужем, закрывая его от второго заряда.

Арсеньев поднялся с каталки.

Швы разошлись. Кровь хлынула по боку.

Нина схватила его за рубаху.

— Вы умрёте!

— Позже.

Он зажёг золотой клинок.

Первый кварцевый выстрел погасил лезвие. Арсеньев использовал рукоять как дубинку, ударил стрелка и забрал карабин.

Воронцов выстрелил один раз.

Пуля попала в крепление потолочной паровой трубы.

Кипящий пар обрушился перед серыми солдатами, отрезая передний ряд.

— Один патрон, — сказал он.

— Берегите для Гаупта, — ответила Эва.

— Для себя берегу.

Игнат перевернул тяжёлый релейный шкаф. Тот рухнул поперёк прохода. Нулевая стража использовала его как баррикаду.

Зорич открыл нижнюю панель станции.

— Если подать ток на кварцевые карабины через пол, они разрядятся!

— И нас ударит? — спросил Игнат.

— Несомненно.

— Тогда почему это план?

— Потому что у них оружия больше.

Михаил встал рядом с Сергеем.

Новое тело дрожало. Он ещё не умел правильно распределять вес и едва сохранял равновесие.

— Сядь, — сказал Сергей.

— Двадцать лет сидел внутри тебя.

— Это другое.

— Поэтому хочу попробовать.

Он поднял обе руки.

Золотой контур прошёл по релейным шкафам.