Слишком профессиональным для праздного банкира, отметил Михаил.

Переговоры устроили в малой гостиной. Большую зимой не отапливали. Павел Тихонович разложил документы, Елена Павловна села во главе стола. Варвара осталась стоять у окна. Игнат в дом не пошёл — караулил найденную деталь до приезда надзора.

Карсавин открыл портфель.

— Прежде всего хочу выразить соболезнования в связи с аварией.

— Несколько запоздали, — сказала Варвара. — Михаил уже ожил.

— Я имел в виду утрату оборудования.

Елена Павловна едва заметно прикрыла глаза.

— Савва Львович, перейдём к делу.

— Разумеется. По состоянию на сегодняшнее утро просроченная часть обязательств составляет семь тысяч двести шестнадцать рублей и сорок копеек. Через шестьдесят один календарный день вступает в силу положение о принудительной продаже.

Он подвинул документ Михаилу.

— Мы это уже знаем.

— В таком случае разговор будет короче. Вчера вы собирались продемонстрировать устройство и просить отсрочку под будущие доходы. Поскольку устройство утрачено, я готов выслушать иное предложение.

Михаил сложил руки на столе, чтобы собеседник не заметил дрожь.

— Устройство можно восстановить.

Варвара резко повернула голову. Елена Павловна сохранила спокойствие.

— За какое время? — спросил Карсавин.

— Сначала нужно оценить повреждения.

— То есть вы не знаете.

— Пока нет.

— Сколько средств потребуется?

— Тоже не знаю.

— Будет ли устройство работать?

— После испытаний.

Карсавин чуть откинулся на спинку стула.

— Молодой человек, вы перечисляете неопределённости, а не делаете предложение.

— Я не собираюсь продавать вам уверенность, которой у меня нет.

В комнате стало тише.

Банкир постучал пальцем по папке.

— Вчера вы были гораздо убедительнее.

— Вчера я чуть не взорвал мастерскую.

— Это действительно снижает убедительность.

— Зато повышает осторожность.

На этот раз Карсавин улыбнулся открыто.

— Продолжайте.

— Дайте нам две недели. За это время мы соберём рабочий образец защитного устройства. Если он пройдёт независимую проверку, вы приостановите начисление штрафов и дадите ещё два месяца для выполнения заказа.

— Какого заказа?

— Того, который мы найдём.

— Следовательно, сейчас его нет.

— Сейчас нет.

— А лицензия мастерской приостановлена.

— Временно.

— И ваш внутренний контур повреждён.

Михаил не ответил.

Карсавин перечислял факты, не повышая голоса. Каждый бил точнее угрозы.

— При всём уважении к вашему роду, — продолжил банкир, — я не финансирую намерения. Предъявите работающий образец, заключение надзора и хотя бы предварительный договор с покупателем. Тогда мы обсудим условия. До этого сроки остаются прежними.

— Вам нужна наша земля или деньги?

— Мне нужна прибыль. Землю можно продать. Деньги можно вложить. Если ваша мастерская окажется выгоднее продажи, я с удовольствием помогу ей выжить. Но оплачивать надежду из сентиментальных соображений не стану.

Ответ был неприятным, зато честным.

— Кто сообщил вам об аварии? — спросил Михаил.

Павел Тихонович нахмурился. Вопрос не относился к переговорам.

Карсавин, напротив, не удивился.

— Мой служащий в Тихореченске. Он узнал от дежурного надзора.

— Во сколько?

— Около восьми вечера.

— Мне стало плохо незадолго до шести.

— Вероятно.

— А слух о моей смерти?

— Пришёл вторым сообщением, около десяти.

— Кто его передал?

— Посыльный. Имени я не спрашивал.

— И всё равно приехали?

— Встреча была назначена. К тому же смерть должника не отменяет обязательств наследников.

Варвара тихо выругалась.

Карсавин надел перчатки.

— Я отвечу на вопрос, который вы пока не задали. Нет, ваша смерть мне невыгодна. Суд утвердил бы опеку над имуществом, затем начался бы спор между кредиторами. Продажа затянулась бы на год, возможно на два. Мне предпочтительнее иметь дело с совершеннолетним через несколько месяцев наследником, а не с опекунским советом.

— Я ещё не совершеннолетний?

— Вы удивительно вовремя вспомнили.

Чужая память подсказала: полное гражданское совершеннолетие наступало в восемнадцать. До него оставалось десять месяцев.

— Значит, договоры подписывает мать.

— Большинство. Однако родовую лицензию наследуете вы. В этом и состоит юридическое неудобство.

Карсавин поднялся.

— Через две недели покажите мне прибор. Если он окажется полезным, я назову цену отсрочки. Если нет — советую принять предложение Аркадия Владиславовича Верейского.

— Какое предложение?

— Он готов выкупить залог, оставить вашей семье дом и назначить госпоже Ярецкой пожизненное содержание.

Елена Павловна побледнела.

— Откуда вы знаете о его письме?

— Банкиры существуют именно для того, чтобы знать содержание писем раньше адресатов.

Он поклонился дамам и направился к двери. Возле Михаила остановился.

— Бесплатный совет, молодой человек. Если собираетесь торговаться, не показывайте, что готовы умереть за предмет сделки. Цена немедленно станет непомерной.

— Я уже умер за неё один раз.

— Тем более не повторяйтесь.