— Я знаю путь лучше Нины.

— Именно поэтому впереди, а не здесь.

— А поезд?

— Не для тебя.

— Почему взрослым можно?

— Потому что взрослые лучше умеют принимать плохие решения.

Костя обнял его, потом побежал к штольне.

Павел Тихонович передал Зоричу маленький латунный ключ.

— От чего?

— От моего локомотива.

— Он утонул.

— Ключ не утонул.

— Зачем он мне?

— Чтобы помнил, как выглядит настоящая машина.

Зорич сжал ключ.

— Я верну.

— Лучше вернись сам.

Воронцов и Арсеньев вышли на середину насыпи с поднятыми руками.

— Я, следователь Особого управления Лев Ильич Воронцов, требую предъявить письменный приказ!

— Управление распущено!

— Кем?

Гвардейский офицер замялся.

— Государственным хранителем.

— Мария Константиновна захвачена аномальным отпечатком! Ваш приказ недействителен!

По строю всадников прошёл ропот.

Минута началась.

Сергей подхватил чёрную книгу и направился к вагону. Варвара вела Берестова. Александр и Елена Павловна несли камеру. Зорич хромал следом. Игнат прикрывал отход рабочих.

Нина догнала их у двери.

— Я еду.

— Нет, — сказал Сергей.

— Книга открывалась у меня. Я умею читать её схемы.

— Там будет опасно.

— Здесь стреляют из пушек.

— Помоги Игнату.

— Он справится.

Игнат услышал.

— Не справлюсь.

Нина посмотрела на него с яростью.

— Ты специально.

— Да.

— Почему?

— Потому что кто-то должен вывести людей. И потому что в поезде слишком много тех, кто думает, что умеет лечить раны по книжке.

Елена Павловна оценила её взглядом.

— Ты умеешь накладывать швы?

— На людях — дважды.

— Уже больше, чем Зорич.

— Почему именно я? — спросил инженер.

— У тебя лицо человека, который пришивает рукава к пациенту.

Нина шагнула в вагон.

Старший Сергей не препятствовал.

— В прошлой линии её не было, — сказал он.

— И это хорошо или плохо? — спросила Нина.

— Узнаем.

Первый вагон внутри оказался длиннее всего состава.

Коридор уходил вдаль на сотни шагов, хотя снаружи вагон имел обычный размер. По обеим сторонам тянулись двери купе. На каждой находилось имя.

Некоторые Сергей знал.

«ВАРВАРА».

«МИХАИЛ».

«АЛЕКСАНДР».

«ЕЛЕНА».

«НИНА».

«ЗОРИЧ».

«БЕРЕСТОВ».

Другие принадлежали незнакомцам.

На последней видимой двери было написано:

«СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

Под именем стояли две даты смерти.

Первая — день, когда он погиб в своём мире.

Вторая ещё не наступила.

Он прикрыл надпись ладонью, чтобы остальные не увидели.

Дверь под пальцами толкнулась изнутри.

Сергей отдёрнул руку.

— Не открывай купе со своим именем, — сказал старший проводник.

— Что внутри?

— То, что поезд считает тобой.

— А ты открывал?

— Да.

— И?

Старший Сергей коснулся шрама.

— Поэтому больше не открываю.

Снаружи раздался первый залп.

Световые снаряды ударили в Чёрный путь.

Вагон качнулся. Окна вспыхнули, показывая не карьер, а заснеженную равнину.

— Все вошли? — спросил проводник.

Игнат стоял на площадке.

За его спиной последние рабочие скрывались в штольне. Воронцов и Арсеньев продолжали спорить с гвардией, отступая к поезду.

— Я останусь, — сказал Игнат.

— Нет, — ответила Варвара.

— Кто-то должен закрыть вход в штольни.

— Сделаешь и запрыгнешь.

— Поезд уйдёт раньше.

Старший Сергей посмотрел на часы.

— Через пятьдесят секунд.

Игнат передал Косте несуществующее сообщение взглядом, потом развернулся к карьерному крану. Рядом с ним оставался ящик пороховых зарядов для дробления камня.

— Игнат! — крикнула Нина.

— Ты сама решила ехать.

— Это не даёт тебе права умирать!

— Я не собираюсь.

Он взвалил ящик на плечо и побежал к входу в штольню.

Воронцов и Арсеньев отступили к вагону.

Гвардейский офицер понял, что переговоры были уловкой.

— Огонь!

Вторая машина выстрелила.

Арсеньев толкнул Воронцова на площадку.

Снаряд ударил полковника в бок.

Серебряная пластина мундира вспыхнула и разлетелась. Арсеньев упал между рельсами.

Воронцов прыгнул обратно.

— Оставьте! — крикнул проводник. — Поезд уходит!

Следователь схватил полковника под мышки.

Сергей и Зорич выскочили помочь.

Втроём они втянули Арсеньева в вагон. На груди зиял чёрный ожог, но он дышал.

— Двадцать секунд, — сказал старший Сергей.

Игнат добрался до входа в штольню, установил заряды и поджёг фитиль.

Всадники приближались.

Он побежал к поезду.

— Десять.

Варвара протянула свободную руку.

— Быстрее!

Игнат перескочил через воронку.

Позади взорвались заряды.

Склон карьера обрушился, скрывая вход в штольни. Каменная волна накрыла двух гвардейских всадников и остановила броневую машину.

— Пять.

Игнат был в тридцати шагах.

— Не закрывай! — крикнула Нина.

— Я не управляю дверью, — ответил проводник.

— Тогда кто?

— Михаил.

Все посмотрели на Сергея.

«Я ничего не делаю», — сказал Михаил.

Дверь начала закрываться.

Варвара сунула руку в проём.

Створка не остановилась. Металл прижал её запястье.

— Командуй! — крикнула она.

«Стой!»

Поезд не послушался.

Игнат добежал до насыпи.

Оставалось десять шагов.

Чёрные рельсы засветились.

Состав начал двигаться.

Сергей схватился за край двери.

Чёрный контур вспыхнул.

— Путь! Принять пассажира!

На стене появилась надпись:

«ПАССАЖИР НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН».

— Регистрируй!

«ТРЕБУЕТСЯ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ».

— Ротенбург!

«ПАССАЖИР НЕ СУЩЕСТВУЕТ В ПУНКТЕ НАЗНАЧЕНИЯ».

Старший Сергей побледнел.

— В моей линии Игнат не доехал до Запада.

Нина ударила проводника в лицо.

— Исправляй свою линию!

Поезд набирал скорость.

Игнат бежал рядом, но начал отставать.

Гвардейцы стреляли ему вслед.

Одна пуля ударила в плечо.

Он споткнулся.

Варвара расстегнула наручник Берестова, обмотала цепь вокруг поручня и бросила свободный конец.

— Лови!

Игнат прыгнул.

Пальцы сомкнулись на цепи.

Его потащило по гравию.

Берестов схватил Варвару за пояс, Сергей удержал обоих. Нина и Воронцов вцепились в поручень.

— Тяни!

Створка продолжала закрываться.

Старший Сергей приложил часы к стене.

Стрелки остановились.

— Даю ему одну минуту из своей.

— Что это значит? — спросил Сергей.

— Что у меня останется на минуту меньше.

— До чего?

— До второй смерти.

Дверь замерла.

Они втянули Игната внутрь.

Створка захлопнулась.

Мир за окнами исчез.

Карьер, гвардия и разрушенная мастерская провалились в темноту. Через секунду поезд мчался по мосту над незнакомым морем. Под чёрными рельсами бушевали волны, а в небе висели две луны.

— Это не наш мир, — прошептала Нина.

— Не смотрите долго в окна между станциями, — сказал проводник. — Путь показывает места, через которые мог пройти.

— Мог? — спросил Зорич.

— И иногда места, через которые прошёл.

Он закрыл часы.

На крышке появилась трещина.

Игнат поднялся, прижимая ладонь к простреленному плечу.

— Значит, я не существую в Ротенбурге?

— Не существовали.

— Теперь?

Проводник посмотрел на ближайшую дверь.

На ней медленно появилось имя:

«ИГНАТ».

— Теперь существуете.

— И что изменилось?

Весь поезд содрогнулся.

За окнами морской мост раскололся.

Из воды поднялось огромное белое лицо.

Молчанов открыл глаза.

— Вот это, — сказал старший Сергей.

Лицо ударило лбом в рельсы.

Вагон перевернулся.

Людей разбросало по коридору. Стеклянная камера вылетела из рук Елены Павловны. Ящик раскрылся, камера покатилась к дальней стене.