Игнат бросился к ручному тормозу. Сергей и Варвара навалились на рычаг вместе с ним.

Колёса заскрежетали.

Кран остановился на секунду.

Дуга продолжила вращаться, наматывая цепь.

— Накопитель перегревается! — крикнул Зорич.

Ящик на телеге раздулся. Между досками пробивался синий свет.

— Отключай!

— Тогда дуга войдёт в людей!

За карьерной дорогой ещё оставались раненые.

Павла Тихоновича несли четверо рабочих. Елена Павловна тащила ящик с камерой. Александр шёл рядом, но снова становился прозрачным от напряжения.

Сергей увидел линию между чёрной книгой и вращавшимся металлом.

Кольцо всё ещё считало его управляющим.

— Варвара, держи тормоз.

— Что ты задумал?

— Попробую отдать приказ.

— Оно разрушено.

— Но имя горело после остановки.

Он вышел из-за крана и поднял руку.

Чёрный контур вспыхнул до плеча.

— Остановись!

Дуга не отреагировала.

«Она не знает такую команду», — сказал Михаил.

— Тогда какую знает?

«Вернуться».

Сергей почувствовал память источника. Кольцо не было оружием. Оно служило створкой, соединявшей нижний узел с сетью. После разрушения створка пыталась завершить последнее движение.

Не остановиться.

Закрыться.

— Вернуться в исходное положение! — приказал он.

Дуга дёрнулась.

Цепь на кране ослабла.

Металлический сегмент поднялся выше и повернул к центру двора, где больше не было остальных частей.

Система искала недостающее кольцо.

Сергей направил ладонь к реке.

— Закрыть местный узел.

Дуга полетела к воде.

Она прошла над головами, срезала верхушку фабричной трубы и рухнула в реку рядом с остальными сегментами.

Вода вспыхнула голубым.

Потом погасла.

Накопитель на телеге взорвался.

Зорич успел прыгнуть. Телегу разнесло, кран опрокинуло на бок. Ударная волна прокатилась по двору и выбила остатки окон.

Когда пыль осела, источник молчал.

Впервые с начала ночи не гудели трубы.

Не светилась вода.

Не шептали стены.

Обычная тишина показалась Сергею чужой.

— Закончилось? — спросил Костя.

— Здесь — да, — ответил Александр.

— А в столице?

Никто не ответил.

К полудню у старого карьера разбили временный лагерь. Слобода уцелела, но мельница, мастерская и половина фабричных корпусов были разрушены. Железнодорожная эстакада обвалилась. Телеграф не работал. Дороги размыло, а город за рекой прислал только десяток пожарных и врача.

Жители ещё не знали о перевороте.

Не знали, что Императорский контур отключился.

Не знали, почему эфирные фонари погасли сразу по всей губернии.

Для них случилась фабричная авария.

Воронцов запретил рассказывать больше.

— К вечеру слухи всё равно разойдутся, — сказала Нина.

— Слухи лучше точных сведений. Слухам не сразу поверят.

— А когда поверят?

— Нас здесь уже не должно быть.

Они собрались в каменном бараке смотрителя карьера. На столе лежали чёрная книга, пластина обратного раздела, карта железных дорог и пистолет Берестова. Сам Берестов сидел у стены со связанными руками. Арсеньев находился рядом, его раненую ногу перевязали. Полковник отказался от обезболивающего и с момента выхода из шахты не сказал ни слова.

Александр стоял у окна.

Елена Павловна заставила его надеть рабочую рубаху и пальто. Чужая одежда делала его возвращение ещё более невозможным.

— Западный контур находится здесь, — сказал Берестов.

Он указал на пограничный город Ротенбург.

— На официальных картах там железнодорожный узел и машиностроительные заводы. Под ними — система, построенная Вальденской федерацией после Северной войны.

— Откуда сведения? — спросил Воронцов.

— От Молчанова.

— Значит, могут быть ложными.

— Он не лгал о существовании западной сети.

— Потому что собирался туда уйти.

— И ушёл.

— Основной отпечаток уничтожен, — напомнила Варвара.

— Основной. Фрагмент сохранит цели, знания и способность расти. Дайте ему подключиться к местному архиву, и через месяц у вас будет новый Молчанов.

— Почему западный узел принял его? — спросила Нина.

— Потому что кто-то ждал передачу.

Сергей положил пластину на книгу.

— Взрослый Михаил.

«Не называй его мной», — сказал Михаил внутри.

— Он может быть одной из твоих вероятностей.

«Я не оставлял этих писем».

— Пока.

«И не оставлю».

— Надеюсь.

Варвара услышала только половину разговора.

— Что говорит Миша?

— Не считает человека из записи собой.

— Правильно делает.

Александр повернулся от окна.

— Западный Михаил старше. Он мог прожить годы, которых наш Михаил не помнит.

— Наш? — переспросил Михаил через Сергея. — Очень удобно. Есть правильный сын и неправильный.

— Я не это имел в виду.

— Ты никогда не имеешь в виду то, что говоришь.

Елена Павловна положила ладонь на плечо Александра.

— Привыкай. Ты пропустил возраст, когда дети считают родителей безошибочными.

— Я не считал его таким и в десять, — сказал Михаил.

— Значит, тебе было легче.

Чёрная книга открылась.

Пластина вошла в углубление на переплёте.

На страницах появилась карта.

Не обычная. Железнодорожные линии менялись прямо на глазах. Одни пути существовали сейчас, другие были отмечены как строящиеся, третьи уходили через места, где на нынешней карте лежали леса и болота.

В центре светился Ротенбург.

От него тянулась чёрная линия на восток.

Она заканчивалась возле разрушенной мастерской.

— Это маршрут передачи Молчанова, — сказал Воронцов.

— Нет, — ответил Зорич.

Инженер наклонился над картой.

— Передача шла по эфирной сети. А это железная дорога.

— Такой дороги нет, — заметил Павел Тихонович с койки у стены.

— Сейчас нет.

— Значит, будущая?

— Или старая, которую убрали с карт.

Берестов побледнел.

Сергей заметил.

— Ты узнаёшь линию.

— Нет.

Варвара взвела курок.

— Сегодня ты особенно плохо врёшь.

— Это Чёрный путь, — сказал Арсеньев.

Все повернулись к полковнику.

Он впервые заговорил после шахтного зала.

— Продолжайте, — потребовал Воронцов.

— Императорская охрана сопровождала по нему закрытые составы. Путь не нанесён на гражданские карты. Он проходит через служебные тоннели, старые шахты и временные переходы контура.

— Пространственные?

— Не полностью. Поезд движется в обычном мире, но расстояние внутри тоннелей меняется.

Зорич забыл о боли.

— Какая тяга?

— Особый локомотив.

— Паровой?

— Нет.

— Эфирный?

— Не знаю.

— Вы сопровождали поезд и не знаете, что его тянет?

— Машина не имела отдельного локомотива.

Павел Тихонович приподнялся на локтях.

— Поезд без локомотива не бывает.

— Этот был.

— Куда ведёт Чёрный путь? — спросил Сергей.

Арсеньев посмотрел на карту.

— Из столицы к каждому крупному источнику. Но линия появляется только после запроса.

— Какого запроса?

Полковник указал на имя Сергея, горевшее у края страницы.

— Управляющего.

Книга издала металлический щелчок.

Снаружи раздался далёкий гудок.

Долгий.

Низкий.

Не похожий на голос ни одного паровоза.

Павел Тихонович спустил ноги с койки.

— Здесь нет действующей дороги.

Второй гудок прозвучал ближе.

Земля под бараком задрожала.

Люди выбежали наружу.

За карьером лежала старая насыпь, разобранная ещё до рождения Кости. Рельсы с неё сняли на военные нужды, шпалы сгнили, а тоннель в холме заложили камнем.

Теперь по насыпи тянулись две чёрные нити.

Они становились рельсами прямо на глазах.

Каменная кладка тоннеля треснула и разошлась в стороны.

Из темноты показались три белых огня.

Поезд шёл без локомотива.