Солдат обмяк.

Сергей оттолкнул его и схватил камеру.

Мир раскололся надвое.

Он одновременно стоял в зале и находился внутри стекла.

Вокруг Михаила не было стен. Только белое пространство, пересечённое золотыми нитями. Каждая нить уходила к воспоминанию: сад усадьбы, комната с глобусом, Варвара в синем платье, отец у чертёжной доски, мать, читающая у камина.

Часть воспоминаний была разорвана.

В пустотах двигалась тень Молчанова.

«Он здесь», — сказал Михаил.

— Знаю.

«Нет. Он был здесь раньше. До тебя».

Сергей увидел воспоминание, которого Михаил не помнил.

Мальчик лет десяти лежал на металлическом столе. Александр Вяземский стоял рядом, держа ладонь на его груди. По комнате тянулись кабели, а за стеклом наблюдали люди в мундирах.

— Если я не поставлю защитный контур, источник найдёт его сам, — говорил Александр.

— Ребёнок может не пережить нанесения, — отвечал врач.

— Без контура он не переживёт следующей зимы.

— Почему Молчанов выбрал именно вашего сына?

Александр посмотрел на мальчика.

— Потому что Михаил уже однажды умер.

Воспоминание оборвалось.

Сергей едва не выпустил камеру.

«Что он имел в виду?» — спросил Михаил.

— Не знаю.

«Ты видел».

— Видел слова. Не ответ.

«Я умирал раньше?»

— Сейчас не время.

«Для меня — время».

Серая рука Молчанова схватила Сергея за ногу.

Прикосновение было холоднее воды.

Перед глазами вспыхнули сотни воспоминаний одновременно.

Лаборатория.

Крики.

Горящие бараки у северной ветки.

Рабочие, прикованные к креслам.

Александр, разбивающий пульт молотом.

Молчанов, ещё человек, добровольно ложащийся в стеклянную капсулу.

— Мы победим смерть, — говорил он. — Сначала мою. Потом каждую.

Затем другая картина.

Маленький Михаил неподвижно лежал в снегу у замёрзшего пруда. Варвара, совсем девочка, звала взрослых. Александр опустился на колени и прижал к груди сына металлический диск.

Диск вспыхнул.

Из-под земли потянулась белая нить.

Мальчик вдохнул.

Но вместе с ним в тело вошла тень.

Молчанов.

Сергей вырвался из видения и ударил камерой по серым пальцам. Стекло вспыхнуло, Молчанов отдёрнул руку.

— Ты уже пытался войти в него, — сказал Сергей.

— Я спас его.

— Ты пометил его.

— Разве есть разница, если ребёнок жив?

Внутри Михаила стало так тихо, что Сергей испугался.

— Миша.

Ответа не было.

Берестов оттолкнул Елену Павловну и выстрелил в Варвару.

Она успела развернуться. Пуля прошла по касательной, разорвав рукав на плече.

Воронцов снова нажал на спуск.

Осечка.

Берестов навёл оружие на следователя.

Серебряков бросился между ними.

Выстрел ударил его в грудь.

Инспектор отшатнулся и сел в воду. На рубашке расползлось чёрное пятно.

Берестов смотрел на него с искренним изумлением.

— Зачем?

Серебряков зажал рану ладонью.

— Вы обещали, что детей не тронут.

— Здесь нет детей.

— Для таких, как вы, никогда нет.

Он дёрнул за кабель у ног Берестова.

Полевой провод вырвался из переносной катушки. Медные маски солдат погасли. Люди закричали, хватаясь за лица. Белая вода хлынула под пластины, и каждого окружили собственные голоса.

— Мама!

— Командир, я не виноват!

— Уберите её от меня!

Строй рассыпался.

Варвара бросилась к Елене Павловне. Они встретились посреди зала, вцепились друг в друга, но почти сразу разомкнули объятие: вокруг продолжалась стрельба.

— Ты ранена? — спросила мать.

— Нет. Ты?

— Потом.

— Это семейное?

— Что?

— Отвечать «потом», когда всё плохо.

Елена Павловна коснулась её лица.

— Да.

Молчанов поднялся выше.

Теперь из разлома показалась грудная клетка, составленная из металлических дуг. Внутри неё плавали человеческие лица. Белые нити тянулись от него к трубам, от труб — к воде, от воды — к реке и затонувшим накопителям.

— Где заслонки? — крикнул Сергей.

Из прохода донёсся голос Игната:

— Заклинило тягу!

— Можно открыть вручную?

— Можно всё, если хватит силы и глупости!

— Чего не хватает?

— Времени!

Зорич добрался до двери.

— Показывай!

Он исчез в проходе следом за мастером.

Над пультом вспыхнул отсчёт:

«ТРИ МИНУТЫ ДО ПОЛНОГО ОТКРЫТИЯ».

Молчанов повернул обе ладони.

Белая вода поднялась со дна и образовала стену, отрезав выход к регулятору.

— Не нужно торопиться, — сказал он. — Сухой сброс разрушит слободу.

— Врёшь, — ответил Сергей.

— Я помню проект лучше вас. Овраг застроили двадцать лет назад. Там живут девятьсот человек. Откроете заслонки — вода пройдёт по Нижней улице.

Нина раскрыла чёрную книгу.

— Здесь старый план. На нём овраг пустой.

— Книга не знает, что построили потом, — сказал Воронцов.

— А он знает?

— Он подключён к городскому контуру.

Сергей посмотрел на Молчанова.

— Если там люди, почему Берестов подготовил сброс?

— Потому что люди для него — цена.

— А для тебя?

Молчанов улыбнулся.

— Ресурс.

— Значит, предупреждаешь не ради них.

— Я предупреждаю ради себя. Мне нужен поток.

Костя стоял рядом с Ниной, вцепившись в её мокрый рукав.

— На Нижней улице моя тётка живёт.

Игнат услышал его из прохода.

— А ещё там школа и ночлежный дом.

— Сколько времени на эвакуацию? — спросил Сергей.

— Час, если поднять всю слободу, — ответил Павел Тихонович. — Полчаса, если люди бросят вещи.

Над пультом сменились цифры:

«ДВЕ МИНУТЫ СОРОК СЕКУНД».

— У нас нет получаса, — сказала Варвара.

— Тогда нельзя открывать сброс, — ответил Игнат.

— Если не открыть, Молчанов выйдет.

— Я слышал.

— И что предлагаешь?

— Найти другое решение.

— За две минуты?

— Желательно.

Сергей заставил себя не смотреть на отсчёт. Вокруг были не отдельные угрозы, а система. Водяной поток питал Молчанова. Заслонки могли отвести поток, но убили бы людей. Три ключа могли назначить управляющего. Аварийный режим сжёг бы личности носителей. Александр держал шлюз изнутри и слабел.

В старом проекте всегда предусматривали аварийный выход.

Не безопасный.

Но иной.

— Нина, найди схему насосов.

Она листала книгу. Страницы двигались сами, показывая чертежи, ведомости и имена погибших.

— Есть.

— Два насоса ещё работают. Куда они качают?

Зорич выглянул из прохода.

— Первый поддерживает водяную рубашку камеры. Второй гонит поток к кольцу.

— Можно развернуть второй?

— Теоретически.

— Куда?

— Назад, в реку.

— Накопители останутся в контуре.

— Зато поток ударит против течения. Их выбросит из водозабора.

Молчанов перестал улыбаться.

Этого Сергею хватило.

— Разворачиваем насос.

— Для реверса нужен доступ к пульту, — сказал Зорич. — А возле пульта эта штука.

— Я задержу её.

— Чем?

Сергей поднял стеклянную камеру.

— Тем, что ему нужно.

«Нет», — сказал Михаил.

— Ты вернулся.

«Я никуда не уходил».

— Тогда ты слышал.

«Слышал, как ты собираешься отдать нас Молчанову».

— Не отдать. Подпустить.

«Очень важная разница».

— Для плана — да.

Варвара подошла к Сергею.

— Что ты задумал?

— Он связан с Михаилом с детства. Если открыть камеру возле пульта, Молчанов попытается войти в нас. На это уйдёт его внимание.

— А если войдёт?

— Закроете камеру.

— Как?

— Книга покажет.

Нина быстро провела пальцем по строкам.

— Здесь есть процедура возврата отпечатка. Нужен кровный родственник и команда исходного носителя.

— Варвара подходит.

— Нет, — сказала она.

— Почему?

— Потому что ты снова предлагаешь себя в жертву и называешь это планом.