Три печати:

следствия;

железной дороги;

Ярецких.

Нина сидела рядом с револьвером на коленях. Варвара перевязывала Игната. Серебряков находился у окна со связанными руками.

Михаил смотрел на солдат.

Второе сознание внутри ощущалось не голосом, а присутствием. Михаил Ярецкий видел его глазами, слышал его ушами и иногда поднимал воспоминания, которые Сергей никогда не переживал.

Сейчас пришла новая память.

Тот же золотой шнур.

Военный офицер возле мастерской.

Шестилетний Михаил лежит на столе после испытания.

Александр спорит с человеком в сером плаще.

— Вы получили рисунок. Больше сына не отдам.

— Проект финансируется управлением.

— Источник принадлежит Ярецким.

— Пока вы платите долг.

Память оборвалась.

— Знаешь поручика? — мысленно спросил Сергей.

— Нет.

— Форму?

— Военно-техническая охрана. Отец их ненавидел.

— Но работал с ними.

— Он много с кем работал.

Воронцов подошёл к двери.

— Никому не показывать книгу без моего приказа.

— Вас могут отстранить, — сказал Михаил.

— Уже должны были.

— Тогда приказ ничего не значит.

— Поэтому я и говорю его вам. Вы любите выполнять те, которые ничего не значат.

Следователь вышел на площадку.

Поручик поднялся в вагон.

— Григорий Алексеевич Воронцов?

— Пока да.

— На основании распоряжения губернского Военно-технического управления объект сорок восемь, все обнаруженные материалы и задержанные лица переходят под особую юрисдикцию.

— Распоряжение.

Поручик предъявил документ.

Печать настоящая.

Подпись генерал-майора Суханова.

Время регистрации:

три часа назад.

До открытия чёрной книги.

— Управление удивительно быстро узнало, какие материалы мы обнаружим, — сказал Воронцов.

— Не обязан отвечать.

— Тогда не обязан передавать.

Поручик протянул второй документ.

— Вы отстранены от расследования.

Воронцов прочитал.

Основания:

превышение полномочий;

нарушение режима секретности;

незаконная передача опасного оборудования гражданским;

самовольное проникновение на закрытый объект;

сокрытие лица, представляющего угрозу государству.

Последний пункт относился к Михаилу.

— Кто подписал? — спросил Воронцов.

— Губернский прокурор.

— Он ночью находился в городе?

— Не знаю.

— Приказ зарегистрирован до моего проникновения на объект.

Поручик не ответил.

— Значит, его подготовили заранее.

— Сдайте оружие и материалы.

Воронцов отдал документ Нине.

— Прочитайте время.

Она прочитала.

Серебряков у окна тихо сказал:

— Протокол перехвата.

— Что? — спросил Михаил.

— Если объект сорок восемь раскрывался без разрешения, заранее подготовленный пакет активировали автоматически. Любую следственную группу отстраняли. Материалы забирали военные.

— Кто придумал?

— Отец Воронцова.

Следователь услышал.

— Повторите.

— Алексей Петрович составил первый протокол секретности.

— Почему?

— После гибели шести испытателей. Он считал, что проект нельзя выносить в открытый суд: военные заберут результаты, а участников оправдают государственной необходимостью.

— Поэтому решил скрыть убийства?

— Решил собрать доказательства до момента, когда их невозможно будет уничтожить.

— И собрал?

— Не успел. Погиб через месяц.

— В официальном отчёте — болезнь сердца.

— В отчётах объекта тоже.

Поручик постучал рукоятью по двери.

— Время истекло.

Воронцов вышел.

— Книгу вам не передадут.

— Тогда мы проведём обыск.

— Попробуйте.

Солдаты подняли оружие.

На дальнем пути появилась ещё одна дрезина.

Не военная.

Лакированная, закрытая, с заводским гербом.

Из неё вышел Аркадий Владиславович Верейский.

Он был одет в серый дорожный плащ и выглядел так, словно прибыл не на вооружённый перехват, а на заседание правления.

— Поручик, — сказал он. — Не стреляйте в наследника.

— Господин Верейский, операция находится под командованием управления.

— Переносной накопитель на вашей платформе изготовлен моим заводом. Он потеряет стабилизацию, если выстрелит по совмещённому контуру.

— Откуда вы знаете, что совмещение произошло?

Верейский посмотрел на Михаила.

— Потому что он стоит.

— Очень точная диагностика, — сказал Сергей.

— Для предыдущих случаев достаточная.

Внутренний Михаил отозвался холодной ненавистью.

— Он был на первом испытании.

— Знаю.

Верейский услышал только паузу, но догадался.

— Михаил тоже здесь?

Варвара встала между ним и братом.

— Не произносите его имя.

— Почему?

— Потому что не разрешаю.

— Вы всегда были самой здравой из детей Александра.

— Тогда послушайтесь.

— Не могу.

Верейский снял перчатку.

На его ладони находился старый ожог в форме трёх точек.

— Этот знак — не метка Берестова. Это знак проекта вашего отца.

— Берестов ставил его на устройства.

— После смерти Александра он присвоил систему.

— Отец жив, — сказала Варвара.

Верейский посмотрел на неё.

— Кто сообщил?

— Телеграф.

— Тогда вы не знаете, что именно живо.

— Объясните.

— Нижний источник сохраняет рисунки. Иногда годами. Иногда поколениями. То, что отвечает именем человека, может быть им, записью или устройством, научившимся использовать его голос.

— Удобное объяснение для человека, который хочет забрать книгу.

— Я хочу не допустить открытия источника.

— Военные уже едут к нему, — сказал Воронцов.

— Не по моему приказу.

— Но вы приехали вместе.

— Потому что их приказ невозможно отменить. Только опередить.

Поручик шагнул между ними.

— Разговор окончен. Открыть вагон.

Двое солдат подошли к двери.

Игнат поднялся.

Варвара попыталась удержать.

— У вас рёбра.

— Они не знают.

— Теперь знают.

Мастер взял молоток.

Нина спрятала револьвер за остатками измерительного моста.

Зорич смотрел на стрелочный рычаг возле кабины.

Михаил видел, как каждый готовится сделать что-то неправильное одновременно.

— Стойте, — сказал он.

Все посмотрели.

— Поручик, вы хотите книгу?

— Да.

— Подойдите и возьмите.

Воронцов нахмурился.

— Михаил Александрович…

— Она запечатана. Пусть оформит передачу лично.

Поручик вошёл в вагон.

— Где ящик?

— Под столом.

Он наклонился.

Воронцов ударил его лбом в лицо.

Хрустнул нос.

Нина выбила коленом оружие у первого солдата.

Игнат молотком заклинил дверь.

Зорич перевёл стрелку под военной дрезиной.

Её передние колёса соскочили с рельсов.

— Полный пар! — крикнул он.

Локомотив дёрнулся.

Солдаты открыли огонь.

Пули били по железной обшивке.

Военное орудие начало заряжаться, но накренившаяся дрезина не позволяла навести ствол.

Верейский остался между путями.

Он не пытался остановить поезд.

Только крикнул:

— Берестов уже в Липовом Ключе!

— Откуда знаете? — спросил Михаил с площадки.

— Потому что я отправил его туда!

Поезд набирал скорость.

Верейский исчез за дымом.

— Очень своевременное признание, — сказал Воронцов.

Поручик лежал на полу со связанными руками.

— Это государственная измена.

— Внесите в протокол, — ответил следователь.

— Вы отстранены.

— Тогда внесите сами.

Зорич вошёл в вагон.

— Основная линия впереди перекрыта. Придётся уходить на грузовую ветку.

— Куда ведёт?

— К мельнице Липового Ключа.

— Там тупик.

— Знаю.

— Тогда почему?

— На основной линии нас ждёт бронепоезд.

Он показал через окно.

На горизонте появился тяжёлый чёрный локомотив. Перед ним шла бронированная платформа с двумя орудиями.