«Причина: зависимость промышленности и армии от наследственных контуров».

«Планируемый результат: мастер без дара, способный управлять любым источником через внешний каркас».

— Вот что хотел Берестов, — сказала Нина.

— Не просто знания другого мира, — ответил Михаил. — Универсального оператора.

— Человека, которого можно поставить к любому устройству, — добавил Зорич.

— И скопировать, — сказал Воронцов.

В нижнем ящике лежала чёрная книга.

На обложке:

«ПРОЕКТ “НАСЛЕДНИК”».

Они не успели открыть.

Из соседнего зала донёсся выстрел.

Потом второй.

— Контрольная группа, — сказал Воронцов.

Дверь в испытательный зал была приоткрыта.

За ней двигалась дрезина 48–17.

Тот самый номер с фотографии.

Рельсы образовывали короткое кольцо: уходили в одну стену и появлялись из другой. Дрезина исчезала на несколько секунд, затем возвращалась, с каждым кругом набирая скорость.

На платформе рядом лежали двое стражников.

Игнат укрывался за пультом и держал револьвер левой рукой. Правой прижимал бок.

— Не входить! — крикнул он.

— Как вы сюда попали? — спросил Михаил.

— Спустился по второму канату.

— У вас сломаны рёбра.

— Поэтому по первому было неудобно.

На верхней галерее стоял мужчина в серо-зелёной форме.

Родимое пятно занимало половину правой щеки.

Роман Глебович Серебряков.

В руке он держал управляющий жезл.

— Следователь Воронцов, — сказал он. — Покиньте зал. Иначе комплекс разрушится.

— Остановите дрезину.

— Не могу.

— Тогда бросьте жезл.

— Без фазового удержания её выбросит в случайную точку сети.

— Кто запустил?

— Берестов.

— Где он?

Серебряков посмотрел на белый экран за рельсами.

Там появилась лаборатория завода Верейского.

Виктор Данилович стоял возле стеклянной камеры.

Внутри находился световой контур Михаила Ярецкого.

Не тело.

Точный рисунок.

С закрытыми глазами.

— Здесь, — ответил Берестов через экран. — И одновременно достаточно далеко.

Михаил шагнул вперёд.

— Вы проиграли. Поезд остановлен. Фабрика цела.

— Поэтому мы здесь разговариваем.

— План был другим?

— План имел несколько приемлемых исходов.

— Для вас.

— Разумеется.

— Отпустите людей.

Берестов посмотрел на лежащих служащих.

— Они уже выполнили функцию.

Игнат выстрелил в экран.

Пуля остановилась в воздухе и упала.

— До него не достать, — сказал мастер.

— Зато стало легче.

Серебряков поднял жезл.

Дрезина ускорилась.

— Не мешайте. Второй контур почти открыт.

Михаил открыл чёрную книгу.

Первое имя:

«ЯРЕЦКИЙ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ».

Дата создания записи — за девять лет до его рождения.

«Собственная искра: прогнозируется как недостаточная».

«Родовой допуск: высокий».

«Назначение: управляющая оболочка».

Ниже:

«Внешний каркас подбирается».

Через несколько страниц:

«ЛАВРОВ СЕРГЕЙ».

«Среда без эфирного фона».

«Профессиональный профиль: промышленный инженер».

«Критическое событие: авария с обходом защиты».

«Совместимость: 94,7 процента».

— Вы наблюдали за мной, — сказал Сергей.

Берестов не отрицал.

— Александр наблюдал. Я завершил его работу.

— Как запись сделана до рождения Михаила?

— Родовой проектный контур.

— Значит, вы искали меня десятилетиями.

— Не лично тебя. Функцию.

— А когда нашли человека, решили, что функция важнее.

— Твоё тело погибало.

— Это не делает сознание бесхозным.

— Теперь вижу.

— Слишком поздно.

— Для сожалений — возможно. Для результата — нет.

Световой Михаил в камере открыл глаза.

— Сергей?

Голос прозвучал из чёрного следа.

Нина подняла стекло.

— Это не запись.

— Как определили? — спросил Воронцов.

— Он изменяется после ответа.

Сергей подошёл к экрану.

— Миша?

— Да.

— Варвара жива?

— Жива. Наверху.

Юноша закрыл глаза с облегчением.

— Хорошо.

— Где ты?

— В промежутке между контуром и телом. Берестов держит часть меня в камере.

— Можно вытащить?

— Он хочет, чтобы ты попробовал.

Берестов улыбнулся.

— Наконец-то конструктивный разговор.

— Что произойдёт при разделении? — спросила Нина.

— Сергей вернётся в своё тело. Михаил получит своё.

— Тело Сергея погибло.

На экране появилась другая картинка.

Российский промышленный цех.

Дым.

Врачи.

Собственное тело Сергея лежало на полу. На груди были электроды. Монитор показывал редкие удары сердца.

— Для той стороны прошло меньше десяти минут, — сказал Берестов. — Время контуров не совпадает, пока линия не закреплена.

Сергей увидел знакомого мастера смены. Тот стоял у стены в кислородной маске. Увидел женщину-фельдшера, которая держала его голову. Увидел аварийную кнопку без фиксатора.

На полу рядом лежал человек.

Его лица не было видно.

— Кто ещё погиб? — спросил Сергей.

— Не относится к проекту.

— Тогда покажите.

— После разделения.

— Где приёмный контур?

Берестов указал на дрезину.

Каждый круг она исчезала не в стене.

В промежутке между двумя мирами.

— Остановите её.

— После разделения.

— Жители разъезда?

— Служат стабилизаторами.

— Отпустите их.

— После разделения.

— Значит, нет.

— Ты откажешь Михаилу в теле?

Световой юноша ударил ладонью по стеклу.

— Не говори за меня!

Берестов повернулся.

— Твоё мнение известно. Ты хочешь домой.

— Да. Но не ценой Сергея и людей.

— Вы оба удивительно непрактичны.

— Это называется не считать людей деталями, — сказал Сергей.

Берестов вздохнул.

— Детали тоже бывают незаменимыми.

— Вы только что сравнили людей с деталями и считаете это уступкой?

— Для инженера — да.

Серебряков смотрел на камеру.

— Виктор Данилович, где моя дочь?

Берестов не сразу повернулся к нему.

— В безопасности.

— Покажите.

Экран разделился.

В маленькой комнате сидела связанная девушка.

Она плакала.

— Папа, не слушай его!

Фраза повторилась через семь секунд.

Точно.

С тем же движением головы.

С тем же вдохом.

Серебряков заметил.

— Это запись.

— Связь нестабильна.

— Она жива?

— Выполняйте фазовое удержание.

— Она жива?

Берестов ничего не ответил.

Серебряков посмотрел на жезл.

Потом на дрезину.

— Ты обещал.

— И выполню, если не разрушишь проект.

— Где она?

— Не здесь.

— Жива?

Молчание стало ответом.

Серебряков сломал жезл о перила.

Дрезина исчезла в стене.

Не вернулась.

Весь зал содрогнулся.

— Что вы сделали?! — крикнул Берестов.

— Закончил работу.

— Вы выбросили машину между опорами!

— Тогда доставайте.

Серебряные линии погасли.

Экран лаборатории начал рваться.

Нина увидела под полом две возвратные шины.

— Дрезина ещё в контуре! Если замкнуть путь, она вернётся!

— Куда? — спросил Зорич.

— На ближайший физический рельс.

— Здесь.

— На скорости.

Инженер бросился к стрелочному пульту.

Рельсы в зале образовывали кольцо. Один аварийный отвод уходил в каменный тупик.

— Переведу туда.

— Она разобьётся, — сказал Воронцов.

— Зато не пройдёт через людей.

Михаил услышал Михаила внутри камеры:

— Нижний контакт! Он держит возврат!

Нина направила стекло.

— Вижу.

Игнат выстрелил.

Пуля разбила нижний контакт рамы.

Экран Берестова дёрнулся.

Дрезина появилась.

Она летела по рельсам, окутанная бело-голубым светом.

Зорич перевёл стрелку.

Механизм заело.