Но пожилой мужчина, добровольно выбравший Большинство, остался.

Дуняша посмотрела на него.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда не пойду за вас.

Мир дрогнул. Дуняша впервые признала чужое решение, не делая его общим.

Над ней появилась отдельная надпись:

«МЕНЬШИНСТВО: СОБСТВЕННЫЙ ГОЛОС».

Сергей понял замысел мира.

— Вы хотите выбросить нас до окончания голосования.

— Меньшинство не может определять решение большинства.

— Елена тоже станет последствием?

— Если не получит триста голосов.

— Сколько сейчас?

На стене возникло:

«ДА: 117».

«НЕТ: 94».

«НЕДОСТАТОЧНО СВЕДЕНИЙ: 89».

— Вы не можете закончить, — сказала Елена. — Триста ответов уже есть.

— Третий ответ не предусмотрен.

— Но существует.

— Поэтому соответствующие состояния удаляются.

Восемьдесят девять пассажиров оказались на платформе Сергея.

После их исключения Большинство пересчитало:

«ДА: 117».

«НЕТ: 94».

«РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО БОЛЬШИНСТВОМ».

Елена стала плотнее.

Егор начал исчезать.

Сначала побледнел билет в его руке. Потом контур лица.

— Нет! — крикнула Елена.

— Линия рождения закрепляется, — объявил мир.

— Я не согласна такой ценой!

— Согласие инициатора подтверждено покупкой маршрута.

— Тогда отзываю!

— После голосования отзыв невозможен.

Варвара схватила Егора. Руки проходили сквозь куртку.

— Зорич!

Инженер уже врезал второй клапан в серую платформу.

— Нужна причинная опора!

— Какая?

— Решение, которое существовало до голоса Елены и не зависело от родителей!

Егор посмотрел на сестру.

— Я помог тебе открыть маршрут.

— Это зависело от меня.

— Но не закрыл, когда узнал цену.

— Потому что хотел спасти.

— Потом ушёл предупредить их.

— Из-за меня.

— Нет. Против тебя.

Елена отшатнулась.

Егор продолжил:

— Я выбрал остановить поезд, хотя знал, что ты исчезнешь.

Это решение не принадлежало сестре, родителям или будущей линии.

Оно было его собственным.

Контуры вернулись.

Егор стал плотным.

Мир Большинства содрогнулся, потому что закреплённая линия Елены больше не могла вытеснить брата.

— Две личности используют одну причинную основу, — объявила общая фигура. — Требуется выбрать устойчивую.

— Не требуется, — сказал Михаил. — Стройте вторую.

— Нет ресурса.

— Вы только что выбросили восемьдесят девять человек. Ресурс освободился.

— Они являются последствиями Сергея.

— Мы не его части, — сказала Дуняша.

Один за другим люди на платформе называли себя.

Серая опора разделялась на отдельные участки.

Мир не мог списать их существование на одного инициатора.

Елена смотрела на брата. До исчезновения оставалось меньше получаса, но голосование уже не давало ей права занять его линию.

— Если я остановлю закрепление, всё вернётся, — сказала она.

— И ты начнёшь исчезать, — ответил Егор.

— Да.

— Можно построить другую основу.

— Зорич не успеет.

Инженер не возразил.

Впервые за долгое время он выглядел не увлечённым задачей, а испуганным.

— Тело успею, — сказал он. — Историю нет.

— Значит, нужна моя, — сказал Егор.

Варвара резко подняла голову.

— Нет.

— У нас общая до её рождения.

— Продолжай.

— Можно разделить после момента, когда она должна была появиться.

— Тогда потеряешь три года памяти.

— Не потеряю. Отдам ей копию.

— Копия памяти не биография, — сказал Михаил.

— Но позволит начать.

Елена покачала головой.

— Не возьму.

— Почему?

— Потому что тогда стану твоей производной.

— Ты и так сестра.

— Не то же.

Серый город начал закрывать платформу.

— Меньшинство удаляется, — объявила общая фигура. — Оставшиеся состояния подтверждают решение.

Варвара ударила серую стену, но рука прошла внутрь. Мир уже переставал признавать их материальными.

Сергей услышал миллиарды мыслей. Большинство предлагало ему принять ответственность: забрать несогласных, оставить согласных и считать исход справедливым. Это было соблазнительно. Никого не требовалось спасать против воли. Дуняша могла выйти. Пассажиры с «да» оставались. Елена получала линию. Егор сохранялся отдельным решением.

Только после их ухода мир снова поглотил бы всех оставшихся.

— Мы не можем решить за тех, кто выбрал остаться, — сказал он.

— Верно, — ответила Варвара.

— Но можем оставить им возможность передумать.

— Вот этого Большинство не даст.

Сергей посмотрел на Воронцова.

— Нужна дверь, которая открывается изнутри меньшинством из одного.

Следователь понял.

— Право выхода без одобрения остальных.

— Да.

— Мир не признает одного лицом.

Дуняша подняла руку.

— Уже признал. Меня.

На её груди сохранялась надпись:

«МЕНЬШИНСТВО: СОБСТВЕННЫЙ ГОЛОС».

— Я могу остаться, — сказала она.

Варвара шагнула к ней.

— Ты хотела дать показания.

— Дам позже.

— Большинство снова поглотит.

— Не если сохраню право выхода.

— Почему ты?

— Потому что действительно не хочу уходить сейчас.

— Это не обязанность спасать остальных.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Дуняша посмотрела на пассажиров, которые проголосовали «да». На пожилого железнодорожника. На подростка. На людей, для которых общая жизнь была не только тюрьмой.

— Если вы разрушите мир, они потеряют выбранный дом. Если уйдёте без двери, потеряют возможность изменить решение. Я хочу остаться и следить, чтобы она была.

— Следователь нужен больше, — сказал Воронцов.

— Вас Большинство уже считает функцией. Меня — нет.

— Вы не обязаны.

— Именно поэтому могу.

Варвара закрыла глаза.

— Ненавижу правильные решения других людей.

— Это не правильное. Моё.

Серая платформа уходила.

Дуняша шагнула обратно в вагон.

Она не слилась с пассажирами. Вокруг неё сохранилась маленькая комната с дверью, столом и окном. Первый частный объём мира Большинства.

Зорич бросил ей медный клапан.

— Повернёте — откроется маршрут в Ротенбург.

— Даже если остальные против?

— Особенно.

— А если сломают?

— Не смогут, пока вы считаете его своим.

— А если передумаю и захочу стать частью?

— Тогда отдайте кому-то, кто не хочет.

Дуняша поймала клапан.

— Кирилл приказал убить Левина, — сказала она.

Михаил застыл.

— Какой Кирилл?

— Ваш дядя. В столичных книгах — Кирилл Павлович Вяземский. В уездных — Кирилл Ярецкий. Он хотел, чтобы мастерская перешла к нему после взыскания.

— Почему отец не сказал?

— Не успел. Левин нашёл двойную родовую запись и понял, что долг подложный. Его убили до передачи бумаг.

— Где документы?

— В защитном размыкателе первого прибора. Отец спрятал там цилиндр.

Связь с ранним делом вернулась не чудом, а голосом человека, которого они оставили без внимания.

— Шестьдесят один день, — прошептал Михаил. — Когда взыскание?

Дуняша посмотрела на серые часы.

— Когда уезжала из Липового Ключа, оставалось двенадцать. После местных сдвигов не знаю.

Снаружи Эва проверила городской календарь.

— До окончания срока по уездному времени — четыре дня.

Варвара выдохнула.

— Успеваем.

— Если вернётесь, — сказала Дуняша.

Серая платформа вытолкнула меньшинство.

Мир Большинства закрылся вокруг оставшихся пассажиров и собственного несогласного голоса.

Ротенбург ударил их шумом, воздухом и множеством отдельных движений. Сергей упал на камни. Михаил удержал Егора. Воронцов, Молчанов и Зорич выкатились следом вместе с восемьюдесятью девятью пассажирами.

Елена не вышла.

Она осталась на границе, потому что закреплённая линия принадлежала миру Большинства.