— Потому что меня раздражает. А ей не говорю.

Из часов Елены Павловны донёсся голос:

— Теперь говоришь.

— Но раньше не говорил.

Тени разделились.

Варвара вошла третьей. Мир показал ей все версии, объединённые отказом подчиняться. Этого оказалось достаточно, чтобы попытаться считать неповиновение общей функцией.

Она ничего не сказала.

Просто сняла браслет.

— Что ты делаешь? — спросил Сергей.

— Не хочу, чтобы вещь решала, где заканчиваюсь я.

Серый свет коснулся её кожи. Версии Варвары приблизились.

Она подняла нулевой браслет и надела его не на себя, а на сросшуюся стену вагона.

Поле погасило часть общего пространства. В гладкой поверхности появилась неровная трещина.

— Вот моё различие, — сказала Варвара. — Я использовала защиту не по назначению.

— Это предсказуемо, — произнёс Воронцов голосом Большинства.

— Тогда почему не предотвратили?

Ответа не последовало.

Егор вошёл последним.

Для него мир не стал искать определение. Он уже был зарегистрирован как брат Елены.

На запястье мальчика появилась серая надпись:

«РОДСТВЕННАЯ ФУНКЦИЯ».

— Сними, — приказала Варвара.

— Не могу.

— Назови себя.

— Егор.

— Полностью.

— У меня нет фамилии отдельно от линии.

Сергей почувствовал боль. Мальчик был его возможным сыном, но любое предложение фамилии могло превратить возможность в заранее назначенное родство.

— Выбери сам, — сказал он.

— Если выберу вашу, это будет согласием?

— На имя. Не на всю биографию.

— А ты признаешь?

— Что ты имеешь право носить её, если хочешь.

Егор посмотрел на Варвару.

— А ты?

— Та же формулировка.

— Тогда Егор Волков.

Варвара подняла бровь.

— Почему его?

— В моей линии я носил двойную. Вяземский-Волков.

Это имя наконец коснулось старой ошибки, проходившей через раннюю историю семьи.

Михаил спросил:

— Почему Вяземский, если в липовоключских книгах мы записаны Ярецкими?

Егор посмотрел на него с удивлением.

— Вы ещё не знаете?

— Чего?

— Ярецкие — имя укрытой ветви. После первого дела Особого управления Александр Павлович записал семью под фамилией матери, чтобы Императорский контур не нашёл наследника Вяземских. В столичных родовых книгах вы Вяземские. В уездных долговых — Ярецкие.

Варвара медленно произнесла:

— Поэтому взыскание шло по мастерской Ярецких, а проект Наследника искал Вяземских.

— Да.

— Отец знал?

— До смерти.

Александр услышал через часы.

— Знал о двух записях, — сказал он снаружи. — Не знал, что именно скрывали предки. Я сохранил уездную фамилию для имущества и столичную для проекта.

— Мог рассказать, — отрезала Варвара.

— Мог.

— Обсудим после.

Егор положил ладонь на серую надпись.

— Егор Волков. Фамилия выбрана мной и не подтверждает обязательное родство.

Метка исчезла.

Мир Большинства открылся.

За сросшимся поездом лежал город, в котором не было дверей. Дома переходили один в другой без стен. Улицы не имели названий, потому что любое место определялось только положением относительно общего центра. Жители носили серую одежду одного размера, но тела оставались разными. Люди шли группами и меняли направление одновременно, хотя никто не отдавал приказов.

На площади стояло единственное здание с отдельными окнами.

Суд.

— Почему суд отделён? — спросил Сергей.

— Потому что там создаётся общее решение, — ответил голос из всех громкоговорителей.

— Кто спорит, если отдельных людей нет?

— Состояния большинства.

— Тогда это не суд. Расчёт.

— Различие не признано.

Серый Воронцов повёл их к поезду.

Снаружи состав казался одним зданием. Внутри пассажиры сидели на местах, но между ними исчезли проходы. Тела соприкасались плечами, руками, коленями и местами срастались одеждой. Каждый дышал в одном ритме.

Зорич находился у окна.

Он чертил что-то пальцем на стекле. Линия тут же исчезала, исправленная до общего среднего.

Молодой Молчанов сидел напротив, прижимая к груди стеклянное реле. Внутри Алексей Белый метался, пытаясь сохранить отдельную форму. Большинство уже признало его не человеком, а внутренним сомнением инженера.

Воронцов стоял в проходе, которого не существовало.

— Лев Ильич, — позвал Сергей.

Все пассажиры повернули головы.

— Имя относится к следственной функции, — ответили они.

— Почему Лев Ильич?

— У функции зарегистрированы также имена Григорий Арсеньевич и Григорий Алексеевич.

Сергей вспомнил несоответствия, которые прежде казались ошибками записей.

— Это разные люди?

— Ранние носители должности. Особое управление сохраняло служебную непрерывность, присваивая поздним следователям память предшественников. Лев Ильич Воронцов — имя текущего носителя, выбранное после отделения функции.

На мгновение его собственное лицо проступило отчётливее.

— Запишите правильно, — сказал он.

Большинство снова заговорило через него:

— Уточнение не влияет на решение.

— Влияет на обращение, — сказала Варвара. — Лев Ильич, сколько пальцев я показываю?

Она держала кулак.

— Ни одного.

— Большинство тоже видит?

— Да.

Варвара показала средний палец.

— А смысл понимает?

В окнах пассажиры нахмурились с разной скоростью.

Воронцов почти улыбнулся.

— Не полностью.

— Значит, вы ещё там.

Сергей подошёл к Зоричу.

— Что строите?

Все ответили:

— Схему общего носителя.

Сам Зорич продолжал царапать стекло. Палец двигался упрямо, возвращаясь к одной и той же неровной линии.

— Он не строит, — сказал Михаил. — Портит симметрию.

— Зачем?

— Чтобы оставить отличие.

Сергей коснулся стекла. Зорич написал одну букву: «К».

Большинство стёрло.

Инженер снова написал.

«К».

— Клапан? — спросил Сергей.

Никакой реакции.

— Контур?

Палец замер.

Потом написал следующую:

«И».

— Кирилл?

Зорич резко ударил по стеклу костяшками.

Большинство заставило его руку опуститься.

Варвара заметила.

— Он знает что-то о Кирилле Ярецком.

— Вяземском, — поправил Егор. — В столичной записи.

— Потом.

Молодой Молчанов наконец поднял голову.

— Нас признали одним пассажиром, потому что договор куплен одним юридическим лицом.

— Кем? — спросил Михаил.

Триста ртов ответили:

— Еленой Сергеевной Волковой.

Сергей почувствовал, как Варвара напряглась.

— Сергеевной?

— Она сама выбрала отчество, — сказал Егор. — В моей линии была Елена Сергеевна Вяземская-Волкова.

— Здесь выбрала только одну фамилию, — произнесло Большинство. — Это подтвердило происхождение от инициатора.

— Я ничего не подтверждал, — сказал Сергей.

— Будущая версия подтверждала.

— Обратное согласие недействительно.

— В данном мире согласие определяется совокупностью всех состояний.

— Удобно.

— Удобство не является критерием истины.

Варвара подошла к Молчанову.

— Где Елена?

— На голосовании.

— О чём?

— Станет ли её линия частью реальности.

— Триста пассажиров уже проголосовали?

— Один пассажир имеет триста голосовых состояний.

— И каков результат?

Молчанов попытался ответить отдельно, но соседняя женщина открыла рот вместе с ним.

— Двести девяносто восемь за. Два воздержались.

— Кто?

Большинство повернуло к ней все лица.

— Состояния не имеют имён.

Варвара посмотрела на Воронцова и Зорича.

— Один следователь. Один инженер.

— Предположение не подтверждено.

— Молодой Молчанов голосовал за?

— Да.

Инженер закрыл глаза.

— Почему? — спросил Михаил.

— Большинство показало линию, где Елена создаёт устойчивую сеть тел для архивных граждан. Без неё через двенадцать лет начинается война.