— Значит, там я был неправ.

— Вы не знаете обстоятельств.

— Поэтому не собираюсь подчиняться своей мёртвой версии.

— Ваша версия обладает большим опытом.

— И большей заинтересованностью не исчезать.

В другом конце зала проснулся старый Воронцов. Половину лица скрывала маска первого управления.

— Она говорит правду, — сказал он.

Живой следователь помолчал.

— Неприятно слышать.

— Через двенадцать лет Ротенбург начнёт войну с имперскими провинциями.

— Почему?

— За тела.

— Чьи?

— Архивных граждан. Ротенбург признает их субъектами, но не сможет воплотить всех. Провинциальные князья предложат тела осуждённых в обмен на технологии.

Эва Рот выругалась из переговорной трубы.

Старый Воронцов продолжил:

— Совет города запретит торговлю носителями. Три провинции объявят это вмешательством. После первого нападения Молчанов создаст армию механических тел. Ланская вернётся через имперский архив. Через пять лет погибнет половина населения.

Молодой Молчанов, слышавший передачу в крепости, спросил:

— Какая моя роль?

— Вы попытаетесь построить безопасный интерфейс для мёртвых.

— Получится?

— Да.

— Тогда почему война?

— Интерфейс не даёт ощущений человеческого тела. Архивные граждане потребуют равенства.

— И я соглашусь?

— Сначала. Потом решите, что лучше переселять их в выращенные оболочки без права размножения.

— Почему без права?

— Реальность не выдержит роста двух населений.

— И что сделаю дальше?

Старый Воронцов посмотрел в сторону кровати, на которой лежала будущая версия молодого инженера.

Она была пуста.

— Вы удалили собственный отпечаток перед смертью.

Молчанов замолчал.

— Значит, я не вернулся.

— Нет.

— Хорошо.

— Вы погибли, взорвав фабрику тел, чтобы её не захватила Ланская.

— Не так уж хорошо.

— Вы спасли город.

— Это сказала моя версия?

— Оставила записку.

— Она может быть подделана.

— Может.

Молодой Молчанов усмехнулся.

— Наконец-то будущее, которому можно не верить.

Софья Ланская шагнула с кровати.

— Вы теряете время. Через девять часов двери закрепятся. После этого мы сможем передать знания без массового переселения.

— Каким образом? — спросила Елена Павловна.

— Каждый живой получит будущего советника.

— Внутри головы?

— Да.

— Без права удалить?

— С правом, регулируемым государством.

— Нет.

— Вы не услышали условия.

— Услышала достаточно.

Ланская посмотрела на её часы.

— Вы случайно получили функцию, к которой не готовы.

— Именно поэтому не считаю её властью.

— Тогда передайте мне.

— Тем более нет.

Будущие правители двинулись к пятому проводнику.

Первый встал между ними.

— Архивные сущности не могут покидать назначенные кровати без согласия живого якоря.

Софья улыбнулась.

— У каждой из нас есть якорь.

По залу прошёл золотой свет.

В настоящем имперские чиновники, губернаторы, офицеры и главы городов уже открывали двери своим будущим версиям. Не все отдавали тела. Многие соглашались разделить сознание ради знаний.

Ланская стала плотной.

За ней уплотнились министры.

— Мы приглашены, — сказала она.

Первый попытался закрыть проход, но государственные печати вошли в его свет. Они использовали ту часть кода, которую Мария Сергеевна когда-то заложила в программу Сергея.

— Он не удержит, — сказала Надя.

— Тогда поможем, — ответила Варвара.

Она бросила клинок Сергею, а сама сорвала с ближайшей кровати металлическую спинку. Ударила ею первого министра по коленям. Тот упал, и архивная плотность пошла трещинами.

Сергей встретил второго клинком. Обычная сталь не разрезала память, но нарушала форму тела. Каждый удар заставлял будущую сущность вспоминать альтернативный исход: ранение, уклонение, смерть. Чем больше вариантов возникало, тем слабее становилась единая версия.

Надя знала устройство второго эксперимента и била не по людям, а по табличкам на кроватях. Срывала даты смерти, меняла местами имена, переворачивала причинность. Будущий генерал исчез, когда его запись оказалась привязана к детской кровати. Министр распался на три версии, не сумев решить, в каком возрасте вернулся.

Елена Павловна не участвовала в бою. Она шла к центральному пульту ядра, где часы пятого проводника пытались соединиться с архивом. Софья заметила.

— Остановить её!

Старая Варвара преградила дорогу.

Молодая подняла спинку кровати.

— Ты тоже за непрерывную власть?

— Я за Сергея.

— Он просил занять моё тело?

— Не успел.

— Значит, это было твоё решение.

— Да.

— Сожалеешь?

Старуха посмотрела на будущего Сергея в её теле.

— Нет.

— Тогда почему он носит твой взгляд?

— Первые годы мы делили.

— А потом?

— Я устала.

— Он вытеснил?

— Я ушла добровольно.

— Куда?

Старая Варвара указала на кровать.

— Сюда.

Молодая поняла. Будущий Сергей получил тело, а сознание Варвары стало архивным советником. Она отдала не только жизнь, но и последующее существование.

— Почему ты согласилась?

— Он умирал.

— Люди умирают.

— Не он.

— Очень убедительная причина для тебя. Не для меня.

— Ты изменишься.

— Конечно. Но не обязана становиться тобой.

Старуха бросилась вперёд.

Молодая Варвара могла ударить, но вместо этого отступила к своей спящей будущей версии и сорвала табличку с именем.

— Что ты делаешь?

— Отказываюсь от непрерывности.

— Тогда ты не узнаешь, как спасти его!

— Возможно.

— Он умрёт!

— Возможно.

— Ты сможешь жить с этим?

— Не знаю.

Связь между двумя Варварами порвалась.

Старуха осталась плотной ещё секунду, затем стала обычной архивной сущностью без живого якоря. Она не исчезла. Села на кровать, внезапно постарев не телом, а выражением лица.

— Я действительно считала, что ты согласишься.

— Поэтому пришла предупредить?

— Поэтому пришла заставить.

— Разница существенная.

Будущий Сергей в теле Варвары вскрикнул. Отказ молодой версии лишил его права на носителя. Его форма разделилась. Женское тело осталось на кровати, а старый Сергей упал рядом отдельным отпечатком.

Нынешний Сергей подошёл.

— Как я умер?

Будущий долго не отвечал.

— Открыл дверь для ребёнка.

— Для Лёши?

— Нет. Для вашего сына.

Варвара застыла.

— У нас будет ребёнок?

— Был.

— Имя?

— Не скажу.

— Почему?

— Если узнаете, измените линию.

— Она уже изменена.

— Не вся.

— Как он связан с дверью?

— Родился с памятью обоих миров. Не мог различить свои воспоминания и архивные. В десять лет услышал детей, оставшихся без тел, и открыл им путь.

— Сергей погиб, закрывая?

— Да.

— А я отдала тело.

— Да.

Молодая Варвара посмотрела на Сергея.

— Ты собираешься?

— Нет.

— Хорошо.

Будущая версия засмеялась.

— Вы думаете, знание поможет. Оно только создаст новый страх. Теперь станете видеть угрозу в собственном ребёнке.

— Если он родится, будет не твоим, — сказал Сергей.

— Та же основа.

— Не тот человек.

— Вы повторяете закон, пока речь не идёт о семье.

— Поэтому будем повторять громче.

Старая Варвара спросила:

— А если он откроет дверь?

— Спросим зачем.

— И позволите?

— Не знаю.

— Тогда вы всё-таки можете стать нами.

— Можем, — сказала молодая Варвара. — Но это не даёт тебе права занять место заранее.

Будущий Сергей опустил голову.

— Я не хотел её тела.

— Но взял.

— Она просила.

— И мог отказаться.

— Мог.

Это слово отделило его от образа неизбежного будущего. На кровати появилась новая табличка: