— Подать другой расширитель? Длинный тонкий?

— Нет-нет, пускай этот, маленький.

— Так если плева позволяет…

— Нет, не стоит. Все равно ей нужно ректальное исследование…

— А, ну да. Если все равно попу смотреть…

Медсестра освободила хватку видя, что я больше не дергаюсь. А я прямо в кресле застыла от ужаса — от собирался вводить расширитель сквозь плеву?

Боже мой. Куда я попала…

— Ну, в принципе, все, — врач вынимает зеркальце, — ну что, теперь больше не страшно?

Он смотрит на меня ободряюще, а в моих глазах неприкрытый страх.

— Сейчас давай на клизму. Давай-давай, слезай с кресла, — он шлепает по моей внутренней стороне бедра, — там во всем слушайся Ирину Петровну. Скажет дышать — дыши. Скажет терпеть — терпи.

Я представляю, как эта мегера мне будет ставить клизму, как она вонзит в меня наконечник…

Нет.

Это вынести невозможно.

Что бы то не было — в крайнем случае брошу учиться. Или найду другой медцентр.

Решаюсь, говорю что крутится на языке?

— А можно я… пойду…

— Куда? — в один голос удивились врач и медсестра.

— Ну в смысле, я все закончу…

— Закончишь?

— Да, и уйду домой.

— Но у тебя уже есть документ, мы тебе сделали справку, ты должна быть тут и только тут на протяжении рабочей недели.

— Но я… мне ведь надо…

Доктор встает во весь рост:

— Тебе надо о своем здоровье заботиться! Ни разу не проходила осмотры до девятнадцати лет. Сейчас будешь отдуваться за все девятнадцать, поняла меня?

Ничего не остается, кроме как кивнуть. Перечить ему уже страшно.

— Давай бегом на клизму! И чтобы молчок там, безо всяких капризов!

— И не хныкай просто так! — медсестра зовет меня за собой.

— Да! Это не прихоть, это чтобы ты чистая была.

— Иначе как пойдешь на осмотр? Как справку получишь? Сейчас промоем кишечник и доктор тебя хорошенько осмотрит. Выпишет назначения, если анализы — то анализы. Все сделаешь и пойдешь домой.

Выдыхаю.

Смотрю в пол.

Да…

Похоже попала я круто. Клиника и вправду серьезная.

Что же. Деваться некуда, я сама ее выбрала, реклама зацепила своим слоганом.

Что же… Вздыхаю.

Встаю с кресла и иду за ней.

Выходить не пришлось — соседняя комната прямо внутри кабинета.

В отличие от белоснежной смотровой, в клизменной все в зелено-голубых тонах — стены, жалюзи на окнах — они закрыты, в комнате царит полумрак — и даже широкая кушетка тоже зеленоватая. Какой-то изумрудный край.

— Ложись на бочок, коленки поджимай к подбородку, — она ставит рядом со мной штатив с огромной резиновой грелкой, — и не напрягай попу пока я всю воду в тебя не введу. А это у нас три литра.

— Три? — вздрагиваю, спрашиваю вслух, — в меня столько…

— Не переживай! И меньше слов, девушка. Все что сказали врачи — делай.

Ложусь на кушетку, поджимаю колени, пытаюсь расслабить попу — себе же так будет легче — но мышцы сами собой сжимаются.

В проеме появляется врач.

— А то я уже о кляпе подумываю для нашей пациентки, — он говорит совершенно серьезно, потом смотрит на меня и вскидывает бровь, — кляп — хороший помощник от болтливости.

Я понимаю, он пошутил. Но мне сейчас совсем не до шуток.

Я вижу боковым зрением, как медсестра достала гель и смазывает наконечник. Вижу полную воды грелку, вижу от нее длинный резиновый шнур.

Меня словно током бьет — наконечник почему-то черный. Медицинские всегда белые, а этот черный.

На ум приходят развратные картинки и ролики БДСМ, где с девушкой в главной роли чего только ни делали.

— Давай, — медсестра надвигается, а доктор все стоит в проеме. Он занял такое положение, с которого ему хорошо видна моя попа и он увидет тот момент, когда и куда наконечник мне будут вставлять.

Увидит лицо.

Увидит как я вздрогну.

Как стыдно…

Жмурюсь, пытаюсь ни о чем не думать.

Ладонью в латексе медсестра оттягивает мою ягодицу и жестким кончиком тычется в анус.

Оттягивает еще сильнее и начинает давить.

— Урррргхт… ффф… — боль оказывается сильной даже от такого маленького тонкого наконечника.

Резко дергаюсь, но медсестра кладет мне руку на плечо и давит.

Вздрагиваю и пучу глаза, в этот момент замечаю, что за плечо меня держит вовсе не сестра, а сам доктор.

Смотрю ему в лицо, оно сразу становится деловым, строгим:

— Терпение… я же говорил…

Медсестра с силой вжимет бедра в кушетку и вводит инструмент, принуждая сфинктер раскрыться. Сжимаюсь и чувствую, как наконечник весь уже внутри.

Внутри меня.

— Сейчас включу воду.

Она отпускает хватку, а доктор в этот момент мягко ко мне обращается:

— Сейчас будет тяжело, но ты терпи. Будет казаться, что очень хочется в туалет и это надо перетерпеть. Поняла меня?

Киваю.

Он берет мой подбородок пальцем и говорит:

— Ну-ка скажи вслух.

Только говорю “да” — взволнованное, дрожащее, как в этот миг вода начинает заполнять, поступает резкой прохладой, болезненной, мучительной.

И мое “да” уже становится другим — трепещущим, волнительным, пугливым.

— Умница, хорошая попка… то есть девочка, — он быстро поправляется. Успеваю обратить на это внимание, но поступающая боль от воды затмевает все. Она раздувает, болезненно льется и сразу просится наружу, кажется — если сейчас не вытащить наконечник и не дать воде выйти — то все.

Терплю из последних сил. Три литра заливать в меня — это слишком. Живот уже вовсю бурлит, его давит и распирает — становится дико больно…

— Пожалуйста… хватит… — голос тонкий, словно писк мышки, — прошу, остановите…

Медсестра будто не слышит, спокойно удерживает наконечник внутри попы. Врач тоже не обращает внимания, как будто такие стоны для него — привычны и он постоянно их слышит.

Странно. Почему мне пришла в голову такая мысль?

А вода продолжает поступать, боль в животе превращается в резь, появилось жжение — живот заныл тупой, глубокой болью, от которой хочется согнуться.

Шепчу одними губами:

— Мне больно… Я… я больше не могу…

Медсестра кладет мне руку на плечо и говорит привычной интонацией:

— Превозмогай себя. Ты сможешь.

— Ей еще рано так, Ир, — слышу я голос врача, но мне плевать на их разговоры. Мысли только об одном: как пережить это унижение… и эту боль.

Начинаю крутиться, дергаться — такую боль не вынести вода изнутри меня разрывает кажется, что-то жизненно важное порвет.

Врачи налегают на меня в четыре руки, медсестра отпускает даже наконечник, больше не придерживает и я пытаюсь изогнуться так, чтобы потужиться и выдавить его из себя. И кое-как тужусь, но от этого становится только больнее.

— Ну-ка хватит! — громкий голос медсестры, — успокоилась!

— Спокойно! — голос врача и шлепок по бедру.

Шлепок.

От врача.

Совсем не медицинский.

В страхе замираю. Как это вообще могло произойти?

Наверное, мое лицо стало слишком уж перекошенным от страха, потому что доктор дает команду сестре:

— Давай хватит.

— Но этого же мало… Всего чуть больше двух литров.

— Хватит, говорю.

Поток останавливается, трубку из меня выдирают, но заставляют полежать “хоть пять минут для начала” — настаивает медсестра.

Для начала…

Внутри бурлит, жаждет выйти наружу.

— Ну все, три минутки прошли, если не можешь еще потерпеть — беги.

Подрываюсь, встаю, бегу, в спешке не понимаю куда:

— Вот же значок туалета, — показывает сестра.

Выпучив глаза, лечу.

— Ну что? Как дела? — выхожу из туалета, они стоят поодаль и смотрят на меня, — идем.

Не сводят с меня глаз, как с экспоната в музее.

— Давай, ложись на бочок.

— Как, опять??? — мой голос надтрескивается на середине слова.