Мысль соскальзывает вслух:

— Строгого режима…

— Да. Не обращай внимания.

Мы поворачиваем по коридору и проходим мимо “Смотровой № 1”, где меня вчера мучили.

Направляемся дальше.

“Проктолог. Процедурный кабинет” — виднеется на табличке. Врач останавливается рядом с дверью и говорит, скрывая сласть в голосе:

— Нам сюда.

Может сласти и нет, может мне просто показалось, — вертится в голове и я пытаюсь над этим подумать. Но…

… ключ поворачивается в замке, я захожу за ним в кабинет и вижу картину, от которой у меня дергается глаз.

Белоснежные, широкие — два явно понятных кресла в центре комнаты и по бокам от них кушетки странно-короткой длины.

Наверное, я слишком на это все вылупилась, потому что доктор тут же отправил меня за ширму — “там оставь халат и выходи”.

С завязками справляюсь сама, хоть и без медсестры это оказалось сложнее. Но, честно, я очень рада, что ее нет.

Стою за ширмой и словно кожей ощущаю тот кипяток, который в меня войдет в виде конуса.

А я ведь даже не спросила что это за обследование, зачем оно.

Стою, в мозгах уже вертится — он маньяк, сумасшедший, двинутый, утром надо было уйти, сбежать…

— Тебе помочь? Ты долго?

Надо пересилить себя. Выйти и пойти.

— Идем-идем. Кресло тебя ждет.

На ватных ногах выхожу и себя ругаю, что все же не ушла сегодня утром.

Врач уже перед креслом.

Уже ждет.

Увидев меня, натягивает с характерным звуком латексные перчатки.

Он уже готов… исследовать мой зад.

Только открываю рот, чтобы спросить зачем это обследование, как доктор меня подхватывает за локотки и подводит.

— Ступенька… так, вот так… Усаживайся правильно… Ирины Петровны нет, но ничего, сядешь сейчас и так…

Сажусь, ноги пока вниз. Живот напряжен, а потому не могу нормально откинуться на спинку. Он мягко толкает меня, кое-как ложусь.

— Ножки…

Выдохнув, кладу. На языке вертится вопрос, но задать его не могу, стесняюсь и не знаю как это сказать ему в лицо. Спросить у доктора — зачем.

Выдыхаю, ложусь. Он что-то делает с креслом и меня заваливает на спину точь-в-точь как в прошлый раз. Смотрю в потолок, радуюсь, что нет лица медсестры рядом, но все больше и больше ощущаю его горячий взгляд на…

— Сейчас ножки пошире разведем, чтобы я все хорошо видел…

И мои ноги разъезжаются еще шире.

Лежу на спине. Ноги широко. Мне кажется, что я попкой чувствую воздух, самой дырочкой.

Наверное, мне кажется.

Это фантазии.

Черт, ощущаю, что возбуждена. Но вместе с тем как вспомню эту штуку, как вспомню видео, где девушке было больно и хорошо.

А что если… Если мне будет только больно.

А что если… это вовсе не анализы и не лечение?

Сейчас спрошу.

Смотрю на врача, он смазывает гелем палец. Внутри все сжимается, рот застегивается на замок…

Он подходит ко мне, встает между моих ног.

Блин.

Как неудобно за свои мысли, как неловко. Пялюсь, не могу отвести глаз от того, что он — большой крепкий и высокий мужчина в белом халате стоит между моих разведенных ног.

Ммм… Запульсировало вниз.

Холодным скользким пальцем он касается попы. Вмиг кусаю губу, напрягаюсь и жду, что он тронет клитор.

Жду.

Жду…

Его палец кончиком уже во мне и это чертовски… неприятно. Еще небольно, нет. Но страшно…

А если застонать?

Искусственно стону:

— Ммм…

Но он только сильнее толкает. Теперь уже глаза на лоб лезут по-настоящему.

Боль нарастает. Судорожно беру глубокий вздох…

Сжимаюсь вокруг его пальца, потому что безумно больно. Он расширяет то, что сейчас… болит.

— Ммм, — уже настоящий стон, полный боли.

Я думала, он что-то мне скажет приободряющее, но его слова… заставили меня вспотеть:

— Это просто палец. Пока что палец. Готовь свою попку. Как бы ни было больно — терпи.

Теперь толчки — он уже вводит не мягко, а как будто…

Нет. Это просто мысли неприличные. На деле он просто осматривает…

Дада, — пытаюсь себя уговорить, а телу кажется обратное. Гнусное. Неправильное и… до того возбуждающее, что боюсь вот-вот потеку и он это увидит, поймет и…

— Ммм, — толчок уже сильней, пока могу — сдерживаюсь, губы сжимаю плотно чтобы не закричать.

Но его палец идет в глубину и не кричать тут уже сложно. На глаза наворачиваются слезы. Он так и не тронул клитор.

Неужели мне теперь это все… терпеть?

И зачем?

Палец пробирается глубже. Всхлипнув, спрашиваю — смелости через край, потому что очень больно:

— А зачем… зачем мне… этот… горячий конус?

Смотрю в потолок. Видеть бы его глаза… Боюсь, что они зажглись злобным огнем. Но… я уже спросила, уже переживать поздно.

Его палец делает болезненный толчок в глубину и ощущается это как-то совсем не по-врачебному, вовсе не медицински.

— Зачем?

Палец остается во мне. Доктор делает что-то с креслом, что моя спинка поднимается и я смотрю ему в глаза. Его взгляд внимательный и… словно бурлящий ядом: глядя ему в глаза я понимаю твердо — он делает то, что нельзя.

— Затем, моя хорошая, что…

Он глубже вводит внутрь, но пальцами другой руки касается моего лобка. Пока не клитора, но может быть и его заденет… скоро…

— … этот конус хорошо тебя подготовит…

И опережая мой вопрос от сразу на него отвечает:

— … ко всему. Он большой — да, это больно. Но он горячий — а это приятно. Тебе будет больно и приятно одновременно. А после…

Он смотрит мне в глаза.

—.. после твоя попа станет мягкой и податливой. Не будет больше таких истерик, как были вчера.

— Но… мне… только медкомиссию…

— А ты знаешь сколько у тебя впереди осмотров? Сегодня, завтра, послезавтра… да всю жизнь!

Он положил мне руку на лобок так, чтобы аккуратно не трогать клитор. Словно оперся одной рукой, а палец другой руки ввел до костяшки.

— Ааайй…

Чувствую как сжимаюсь, дергаю, вздрагиваю.

Я не понимаю одного… он сумасшедший или маньяк?

Его голос звучит мелодично:

— После этой штуки ты совершенно спокойно будешь относиться ко всему.

Хоть я и голая, но от страха мне стало жарко, потом сразу бросило в холод.

— Это… ммм… настолько больно?

Он ухмыляется, смотрит мне в глаза и отклоняет мое кресло назад так, чтобы я могла видеть только потолок.

— Это хорошо.

Он выводит из меня палец, отходит и достает из шкафа большой расширитель с зазубренными краями. Показывает мне и задает вопрос:

— Если сейчас начну вводить без конуса — ты выдержишь?

И, не дожидаясь, сразу:

— Нееет. Вот-вот. А с конусом пройдешь, так сказать, подготовку. Боевое крещение.

— Я… я боюсь…

— Он горячий. Тебе будет приятно.

Ничего не отвечаю, молчу.

Доктор Вальтер находится около шкафа, я слышу металлический лязг и мне кажется он звучит страшнее чем вчера.

— Так, ты рановато о конусе размечталась. У нас с тобой сначала анализы. Да, дорогуша?

Киваю.

Да.

— После пальцевого осмотра твоя попа готова к легким процедурам, поэтому вставай с кресла и иди сюда.

Еще не встаю, но вижу как он указывает на одну из коротких кушеток. Как будто обычная нормальная, но на нее не лечь. И по бокам ремни — кожаные, крепкие. На других таких же кушетках цепи и я догадываюсь зачем.

Он перехватывает мой взгляд и обещает:

— Я не буду тебя связывать, если ты будешь хорошо себя вести.

Я подхожу к кушетке, ложусь, но доктор ставит меня правильно: оказывается, на ней надо стоять на четвереньках и опустить голову.

— Прогнись, — стою, грубо говоря, раком, он давит на спину и берет металлический прут. Тонкий, но если его в попу — такая длина будет ужасной.