Член касается раскрытого влажного лона и входит. Медленно — так, что каждый миллиметр его продвижения отпечатывается во мне огненным вихрем.
Я чувствую, как растягиваюсь, принимаю, обволакиваю его всей горячей плотью тела.
— Оооо… — мой стон глухой, приглушённый подушкой, но он слышит.
Слышит, как голос дрожит, как спина выгибается, как пальцы впиваются в простыни, беспомощно цепляясь за них.
Почему-то сейчас больнее.
Гораздо больнее, чем в первый раз. Как будто тело, уже потревоженное, вздрагивает от каждого движения, каждого толчка.
— Ммм… — морщусь, кусаю губы.
Мой стон тонет в тяжёлом воздухе комнаты, пропитанном запахом секса. Я не знаю какой он, но я так явно его ощущаю… Он растворен в воздухе, я запомню его и узнаю из тысячи… И имя ему — Кир.
Я стою на четвереньках, чувствуя каждый мускул, каждую растянутую мышцу лона.
— Да… вот так… — его рычание грубое, животное, и зубы впиваются мне в плечо.
Больно, сладко, невыносимо.
— Умничка... — он хрипит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него непроизвольно, от боли, от непривычки. Его руки крепко обхватывают мои бёдра, не давая отстраниться, прижимая ещё ближе.
— Аай... — я пытаюсь отодвинуться, но он тут же тянет меня назад, глубже насаживая на себя.
— Привыкай. — его голос твёрдый, безжалостный, но в нём чувствуется напряжение.
— М-м-м... больно…
— Больно, — шепчу и ощущаю болезненный глубокий толчок.
Глава 76. Порочно
Мой голос дрожит, прерывается на выдохе, когда его тело вновь заполняет меня до предела.
Губы сами собой прикусывают нижнюю — до крови, до боли, лишь бы не закричать. Пальцы сжимают простыни так, что суставы белеют от напряжения.
— Не бойся… просто доверься…
Его ответ — горячий шепот, обжигающий кожу между лопаток. Губы скользят по позвоночнику — влажные, жадные, оставляя за собой след из мурашек. Он покрывает мою спину поцелуями с легким укусом, от которых по спине пробегает дрожь.
Он двигается уже не так, как в первый раз — осторожно, сдержанно. Теперь каждый толчок будто наглее, выверен, рассчитан на то, чтобы заставить меня чувствовать.
Медленно.
Он выходит почти полностью, оставляя лишь кончик, и я непроизвольно сжимаюсь, пытаясь удержать, не отпустить — и он возвращается. Глубже. Тверже.
Размашисто.
Бедра бьют о мои с глухим стуком, ладони сжимают таз так, что завтра останутся синяки. Каждое движение — огненное клеймо, метка, напоминание: я здесь. я внутри.
Принимай.
— Аааа...
Голова падает на подушку, волосы прилипают ко лбу, к щекам, к губам. Я не прошу остановиться.
Не потому, что не могу.
А потому, что не хочу.
Потому что где-то там, под слоем боли, под жжением, под непривычным растяжением — разгорается тепло... знакомое, странное.
Оно ползет из глубины, разливается по низу живота, заставляет бедра предательски подрагивать, тянуться навстречу.
Я подчиняюсь ему.
Потому что оно сильнее меня.
Потому что оно значит — я снова потеряю контроль.
Снова разожму зубы.
Снова закричу и… отпущу все, летя с головой в пропасть!
И упаду в этот безумный, огненный, стыдный восторг.
Кир видит, как мои пальцы сами собой ослабляют хватку, как спина выгибается, подставляясь под удары, как внутри все сжимается, готовое взорваться.
— Да... вот так...
Его голос — хриплый, приятный, властный.
Я беру глубокий вдох, выгибаюсь, прогибаюсь спине и голова запрокидываю назад…
Вдыхаю полной грудью… Ощущаю, как Кир сильнее вонзается в меня… Широко открываю рот…
Кричу…
— Аааах…
Мой вопль разрывает тишину комнаты, превращаясь в хриплый, надрывный стон.
Кир не останавливается — его мощные бедра бьют в меня с новой силой, каждый толчок заставляет мое тело податливо пружинить под ним. Его пальцы впиваются в плоть моих бедер так, что завтра останутся четкие фиолетовые отпечатки.
Будут синяки. Дя, я это уже предвижу, но эти метки будут мне очень дороги… Места его касаний, его крепких пальцев…
— Ммм…
Я чувствую, как капли пота скатываются по моей спине, волосы прилипли к вискам, а веки судорожно дрожат — еще немного, и я сорвусь в пропасть.
И вдруг меня пробирает ледяная волна ужаса. Будто кто-то вылил ведро ледяной воды на мою разгоряченную кожу.
Глаза сами собой поднимаются.
Я смотрю на дверь.
Она приоткрыта.
Всего на нескольких сантиметрах...
… но этого достаточно, чтобы увидеть...
… в проеме стоит Вальтер.
Глава 77. Подсматривал? Или показалось?
Вальтер.
Это точно он, сомнений быть не может. Стоит неподвижно, как призрак. Его белый халат почти сливается с бледностью лица.
Глаза — широкие, темные, горящие нечеловеческим огнем.
Он не моргает. Не шевелится.
Просто смотрит.
Смотрит на нас.
На меня.
Он видит.
Видит ВСЕ.
Как Кир, огромный, властный, господствует надо мной.
Как я судорожно сжимаю пальцами простыни, вырывая их из-под себя.
Как губы открываются в немом крике, когда Кир входит особенно глубоко.
Как мое тело, предательское, отзывается на каждое его движение, сжимаясь, пульсируя, разгораясь…
— Ккиир... — мой голос срывается, дрожит, но он не слышит, не понимает, продолжает двигаться, глубже, грубее.
А я хотела сказать…
Вальтер не шевелится, стоит словно призрак.
Только глаза… его глаза обжигают больнее, чем руки Кира.
Я должна это остановить.
Должна.
ДОЛЖНА!
Но тело не слушается…
Оно хочет больше…
Хочет кончить…
Даже перед ним.
ОСОБЕННО перед ним.
Почему-то это ненормальное желание полностью перекрывает мне глотку, заставляет молчать и… глядя на него продолжать…
Хотеть продолжать долго…
Еще и еще.
Член входит глубоко, но я не сжимаюсь, как делала это недавно. Я… выгибаюсь, подставляя Киру свое тело… открываюсь перед ним САМА.
Не понимаю почему…
Почему сейчас мне так… так нравится… то, что я под контролем…
— Аааа…
Внутри сжимает и расслабляет одновременно. Слезы катятся по щекам от смеси непонятного мне удовольствия.
Кожей ощущаю, как Вальтер на меня смотрит…
Но Кир…
Он ускоряется, его дыхание становится прерывистым, хриплым.
Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться.
Нет... нет, нет, НЕТ!
Мой внутренний крик так и не вырывается наружу. Вместо этого из горла вытекает прерывистый, влажный стон, когда Кир внезапно меняет угол и бьет прямо туда, в самую чувствительную точку.
Вздрагиваю.
Сжимаюсь и… расслабляюсь…
Вальтер делает шаг вперед.
Всего один.
Но его тень уже ложится на край кровати, длинная и искаженная в полумраке.
Я взрываюсь от яркой, гасящей все, вспышки:
— Уууу… Кир…
Хочу прошептать “остановись”, но Кир берет мои волосы и заставляет запрокинуть голову.
И я снова молчу… Не издаю ни слова… Только нечленораздельное “ууу”...
Собираюсь, заставляю себя:
— Кир... — я снова пытаюсь предупредить, но он перекрывает мой голос грубым рыком, впиваясь зубами мне в плечо.
Его сладкий контроль. Он контролирует и для меня это… одновременно сладко, но вместе с тем унизительно…
Все это смешивается, превращаясь в один сплошной невыносимый кошмар.
* * *
Вальтер уже не на пороге, он сделал шаг и… стоит смотрит. Его белый халат переплетается со светом луны из окна.
Может, это просто луна и мне все… показалось?
Но нет. Вот он, Вальтер… Я вижу его позади себя.
И я открываю рот, чтобы, наконец, сказать… Вымолвить… Сдать Киру его присутствие…
Вздыхаю. Сглатываю. Прогибаюсь сильнее под рукой Кира…
Он отпускает мои волосы, голова по инерции свешивается вниз. Утыкаюсь лицом в подушку, но тут же поднимаюсь.
