— Да я не про тебя. А о том, какую от сабу словил.

— Он — это кто?

Кир вскидывает бровь и ничего не отвечает, только отводит глаза и смотрит вдаль как-то слишком уж возбужденно и горячо. Так, что мне становится даже как-то неловко и… страшновато продолжать с ним болтать.

Но любопытство сильнее и я робко говорю, касаясь его за рукав:

— О чем ты задумался?

Не отвечает, смотрит, только бровь нервно подрагивает. Но я тормошу так, чтобы вывести его из очень уж глубоких дум. Монотонно тяну:

— Эй, слышь…

— Да очень уж интересно…

— Интересно че?

— Да все. Как ты сюда попала и как он ловко… заманил. Приманку выставил…

Он переводит взгляд на меня, замечаю, как его зрачки словно огненные полыхают:

— А если я предложу тебе…

Он замолкает на полуслове, я задерживаю дыхание и… тормошить его уже не хочу.

Лучше пусть молчит.

Неизвестно еще что предложит.

Смотрю ему в лицо и вижу, как мягко гаснет блеск в глазах. Ясно-понятно, что он передумал говорить то, что собрался изначально. И это же подтверждает словом:

— Не буду тебя пугать… пока.

И хватает меня за рукав.

— Черт, мы куда? — плетусь за ним по направлению выхода из сада.

— Я не черт, я Кир. Хотя… в чем-то ты угадала.

Мы уже выбежали из сада, как старшеклассники хлопнули дверью и чуть ли не бегом помчались наверх.

— Ты куда меня прешь? Я ваще в саду хотела…

Не успеваю договорить, запыхиваюсь, бегу за ним переступая через лестницу.

Он впереди, не оборачивается, кидает на бегу:

— Сейчас я кое-что тебе покажу.

Мы останавливаемся перед высокой дверью, она почему-то больше обычных и в высоту и, слегка, в ширину.

— Что это?

— Сейчас узнаешь.

Он приоткрывает дверцу и мне в глаза ударяет слепящий свет.

Слепящий свет медленно рассеивается, и я щурюсь, пытаясь разглядеть куда он меня привел.

Сердце стучит в висках.

Мне страшно, но… все же скорее любопытно. Если бы было прямо совсем страшно — я бы не пришла. Или сейчас бы ушла.

Но нет. Я не планирую уходить не увидев, куда он меня привел. Все же, любопытство перевешивает, интересно.

Вдыхаю, воздух пахнет антисептиком с едва уловимыми нотами дорогого парфюма — странное сочетание клинической чистоты и чего-то… интимного.

Разве может так пахнуть в медицинском кабинете?

Мне кажется, нет.

На первом этаже запах был обычный — что-то холодное и медицинский спирт.

А здесь… Вдыхаю и любопытство само срывается с губ:

— Где мы? — мой голос звучит тише, чем я ожидала.

Он не отвечает сразу, пропуская меня вперед, и дверь с мягким шипением закрывается за нами.

Помещение просторное, с высокими потолками, и первое, что бросается в глаза — стены. Они будто сошли со страниц футуристичного журнала:

белоснежный глянец, отражающий свет, но в углах — тёплые бра с матовыми плафонами, отбрасывающие янтарные блики.

Контраст резкий, почти провокационный: холодная стерильность против глубокого, почти звериного уюта.

— Нравится? — наконец слышу его голос. Он стоит рядом, наблюдая за моей реакцией.

— Это… настоящий кабинет? — я делаю шаг вперед, и подошвы больничных туфель слегка прилипают к полу — идеально чистом, без единой пылинки.

Голос Кира меня заставляет вздрогнуть:

— Не совсем.

Он проходит мимо меня, его пальцы скользят по металлической поверхности стерилизатора, стоящего у стены. Внутри аккуратно разложены зеркальные инструменты — пинцеты, зажимы, что-то, напоминающее скальпели, но с закруглёнными краями.

Смотрю на них и меня бросает дрожь. Хочется спросить — зачем эти инструменты, но видя лицо Кира мне не хочется этого делать.

Он стал другим, когда мы вошли сюда. Вся его пацанская небрежность ушла и вперед вышла уверенность, граничащая с жестокой властью. Даже глаза как-то странно смотрят на меня — холодно и будто бы даже жестко.

— Здесь не лечат, — говорит он негромко, но от того особенно веско, — здесь… исследуют.

Исследования… опять, — проскальзывает в голове, но вслух молчу. Мне хочется посмотреть что это за место.

В центре комнаты — широкая кушетка, обтянутая гладкой медицинской кожей цвета слоновой кости. По бокам — мягкие ремни с пряжками, но они не похожи на те, что используют в больницах: кожаные, с тонкой прострочкой, будто взятые из дорогого BDSM-ателье.

— Судя по твоим прогулкам по саду, ты ищешь в клинике… что-то новое?

Я чувствую, как горло пересыхает. Обиженно отвечаю:

— Я что-то ищу? Я хотела просто погулять.

Он подходит к столику с инструментами, берёт стетоскоп, металл блестит в его руках.

— Ну согласись, это куда интереснее, чем прогулка. Уверен, ты еще не была в этом кабинете.

— Нет, не была.

— Ну вот, видишь, — он уверенно улыбается, показывает мне кружочек стетоскопа и говорит:- Давай… посмотрим тебя.

Я поднимаю на него глаза, полные возмущения. Кто он такой, чтобы меня смотреть?

Но мой красноречивый взгляд, кажется, нисколечко не пугает Кира. Его пальцы касаются моего запястья, нахально-медленно, как будто ищут вену.

Он говорит холодно и абсолютно спокойно:

— Начнем с осмотра, — говорит он тихо. — Ложись.

Вспыхиваю! Мне хочется ему ответить всякого, но…

… на всякий случай отступаю от него на шаг и молчу. Чувствую, как спина упирается в холодную глянцевую стену.

Я в тупике, зажатая им в угол и пока лучше не спорить.

Лучше промолчать.

Но нет. Зажатой им быть нельзя, я…. не дам ему над собой власти!

Тут же отхожу слегка вбок, выбираюсь из тупика. Лучше держаться от этого парня подальше, хотя где-то в глубине стучит обратное. Мне хочется коснуться Кира хотя бы пальцем, хотя бы кончиком пальца…

Но я перебарываю себя.

— Отвали, — говорю уверенно, даже с наездом, но пальцами сжимаю край халата от волнения. — Ты привел меня чтобы кое-что показать. Что это за кабинет?

Пытаюсь перевести тему, чтобы не показать своего испуга.

Кир стоит напротив, его поза расслаблена, но в глазах — опасная искра.

— Это место для… особых процедур, — его голос звучит как тягучий густой сироп, — где пациенты получают не только лечение, но и… наслаждение.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, как в глубине рождается желание, как мне хочется, чтобы глаза Кира скользнули по пикантным зонам моего тела.

Но…

Я так не могу.

Не могу вот так…

Я не так воспитана!

В запале беру глубокий вдох и выпаливаю:

— А почему ты решил, что я соглашусь быть твоей… пациенткой?

Говорю и ощущаю, как я покраснела — вся. От кончиков пальцев до головы.

Он это видит и… ухмыляется, достает тонкий металлический шпатель и проводит им по своей ладони.

— А разве ты не хочешь?

Смотрит исподлобья и я чувствую, как зажигаюсь под его взглядом.

Черт.

Он настоящий черт! А я… я проклинаю себя за это. И себя, и его, и вообще… Вообще все!

Это ненормально иметь такие мысли, такие желания, такое…

Он говорит медленно, веско, важно:

— Эта комната для тех, кто хочет потерять контроль, — он шепчет прямо в ухо, — здесь нет врачей и пациентов. Только те, кто знает, как доставить удовольствие… и те, кто готов его принять.

Его рука внезапно охватывает мою талию, прижимая к себе. Я чувствую тепло его тела и лёгкий запах кожи с оттенком дорогого виски.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка крепче, чем кажется.

— Раз ты оказалась здесь, значит… это судьба?

Его губы почти касаются моей шеи, дыхание обжигает кожу. Я сжимаю кулаки, но предательское дрожание в коленях выдает меня.

— Нет, это просто… ошибка, — выдыхаю я, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.