— Тссс… — его горячее дыхание обжигает шею.

— Ммм… — снова капризно морщу губы, выгибаюсь… — боольно, — стону жалобно, верчусь под ним. Но бедра прижаты и крепко зафиксированы.

Его голос звучит доминантно, вместе с тем расслабляюще:

— Это надо… надо делать без анестезии…

От этих слов меня пронзает жар. Тугой иглой, раскаленной, острой… мне становится до того… сладко, горячо, нежно… Что я вздрагиваю, расслабляюсь… Всего на миг пропускаю его глубже и он заполняет…

Рывком.

Толчком.

Слезы катятся по вискам, смешиваясь с потом. Я вся горю, дрожу, не могу дышать от этого чудовищного ощущения растяжения, наполнения.

— Ты… такая… узкая… — он говорит сквозь зубы, и в его голосе — дикая смесь восторга и мучения. Его мышцы напряжены, как тетива лука, вены выступают на руках, сжимающих меня.

— Мммм… — я закусываю губу, чувствуя, как внутри все сжимается, протестует, приспосабливается.

Толчок. Сильный. Острый.

Еще один.

Еще.

Мне хочется их считать.

Боль притупляется, уступая место странному пульсирующему теплу.

— Ооой… — мой стон неожиданный, стыдный, но остановить его невозможно.

Он хрипит, ускоряясь, и вдруг сладкая искра… Вспышка… Нечто безумно приятное…

Где-то в глубине, там, где боль и наслаждение переплелись в один клубок, что-то загорается. Ярко. Ослепительно.

— Аааай — я вскидываюсь, впиваясь ногтями ему в спину. Тело живет само по себе, сжимается вокруг него в такт, умоляя не останавливаться.

— Ты… принимаешь… меня… так… — каждое слово отбивается ударом тела, заставляя меня вздрагивать.

— Ууу… — мой голос срывается, растворяясь в прерывистых стонах.

— Расслабься, — его голос гремит, как раскат грома в моих ушах, и я чувствую, как всё внутри сжимается в предвкушении.

Он ускоряется.

Каждый толчок теперь бьёт глубоко, задевая что-то внутри, от чего искры разлетаются по всему телу. Ноги сами собой обвиваются вокруг его поясницы, притягивая глубже, жаднее.

— Я не могу… — захлёбываюсь собственным дыханием, пальцы скользят по его потной спине, цепляясь, чтобы не улететь в это безумие.

Он рычит, впиваясь пальцами в мои бёдра.

Я пытаюсь выдохнуть, чтобы расслабить мышцы, но ничего не получается. Я зажалась… сама чувствую, ощущаю… Но по-другому не могу и не хочу…

Кир наконяется, его горячее дыхание обжигает кожу за секунду до того, как губы касаются шеи.

Лёгкий едва ощутимый поцелуй, нежный, мурашки бегут по спине, заставляя вздрогнуть.

И сразу же, как только я расслабляюсь, его губы прижимаются плотнее, тепло разливается волной, а зубы слегка задевают кожу, заставляя сердце бешено колотиться.

— Мммм… — стон вырывается сам собой, когда он медленно засасывает кожу, оставляя горячий влажный след. Боль и наслаждение переплетаются — остро, сладко, невыносимо.

Я расслабляюсь…

Мышцы слабеют…

Пропускают член еще глубже…

Я ощущаю, как он во мне…

Как движется…

Как толкается…

Как делает больно… Но эта боль мягко, словно дикий мед, превращается внутри меня в сласть.

Его язык ласкает мою шею, не позволяя ни на секунду напрячься. Мне настолько… сладко, нежно, горячо, что я…

— Ммм… — стону выгибаюсь…

В голове где-то глубоко крутится слово “хорошо…”.

Кир отнимает губы от моей шеи, смотрит в глаза и приникает губами к уху:

— Ты… так вкусно пахнешь… — его голос низкий, хриплый, губы вновь двигаются по шее, переходя к новому месту, чтобы повторить всё снова.

Я вцепляюсь ему в волосы, не в силах отпустить...

— Кир… — шепчу, задыхаясь. Чувствую, как тело плавится под его губами.

Он отрывается на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза — его взгляд горящий, дикий, — и снова приникает к шее, уже совсем без жалости.

Я тону. В нём. Навсегда.

Внутри вспышкой проносится жар.

— Аааах…

Вспышка яркая, сумасшедшая, больная.

Я вся взрываюсь.

Волна накатывает сразу, без предупреждения — горячая, всепоглощающая, смывающая все мысли. Тело выгибается в дугу, рот открывается в немом крике…

… а внутри все пульсирует, сжимается...

Кир не выдерживает — глухо стонет, впивается зубами мне в шею и замирает, заполняя изнутри теплом.

Тишина….

Только тяжёлое дыхание и лёгкая дрожь, бегущая по коже.

— Кир… — я шепчу, не в силах пошевелиться. Всё тело кажется чужим, переродившимся.

Он медленно выходит, заставляя меня вздрогнуть от неожиданной пустоты, и опускается рядом.

— Хорошая пациентка… послушная… Лечение прошло хорошо…

Его голос хриплый, довольный, а рука лениво гладит мой живот.

Я не перечу, не возражаю. Не могу.

Просто прижимаюсь к нему и чувствую, как что-то новое разливается в груди. Теплое, приятное… То, чего раньше не было.

И всё, что я могу — это зажмуриться и глубоко вдохнуть, запоминая этот момент.

Навсегда.

Кир повторяет:

— Послушная моя умница… Настоящая пациентка…

Его голос звучит низко, ворчливо-ласково, но пальцы уже скользят вниз по моему животу, рисуя круги вокруг пупка, заставляя кожу гореть под прикосновением.

— А теперь…

Он не договаривает, но рука продолжает двигаться, опускаясь ниже, к тому месту, где всё ещё пульсирует влажным теплом.

— Кир… — я захлёбываюсь дыханием, когда его пальцы касаются разгорячённой кожи, лёгкие, едва уловимые, но от этого — ещё невыносимее.

он целует мое плечо, губы горячие, влажные, а пальцы медленно, преднамеренно раздвигают губки, обнажая чувствительную плоть.

— Ммм…

— Тише… — его дыхание учащается, но голос всё ещё властный, как у врача, который знает, что делает, — Процедура… ещё… не… закончена…

Его палец скользит внутрь, медленно, глубоко, заставляя меня вздрогнуть и вцепиться ему в плечи ногтями.

— Аааа…

— Вот так… — он ухмыляется, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, уже снова готовая, снова горящая.

— Почувствуй.… — его голос становится грубым, тёмным, когда подушечка пальца внезапно изнутри делает мне приятно.

Не понимаю ЧТО он делает и как…

Но… что-то внутри… так хорошо…

Я вздрагиваю, вскрикиваю — резко, неожиданно, — потому что это как удар током:

острая сладкая волна, от которой сводит живот и подкашиваются ноги.

Он давит сильнее, крутит, провоцирует, и я беспомощно сгибаюсь, вцепляясь в простыни.

Его второй палец присоединяется к первому, растягивая, наполняя, а большой палец упирается в клитор, начиная медленные развратные круги.

— Аааай… Кир!..

Моё тело выгибается, бьётся в его руках, но он держит крепко, не давая убежать.

— Ты… так… сжимаешься… — его дыхание срывается, и я чувствую, как его собственное возбуждение давит мне в бедро — твёрдое, горячее, нетерпеливое.

Он тоже заводится.

Быстро.

Яростно.

— Посмотри на меня… — он приказывает, и когда я открываю затуманенные глаза, вижу его лицо — напряжённое, потемневшее от желания.

Его губы… короткий приказ…

— Давай…

Не понимаю что он хочет сказать…

Его пальцы выходят, оставляя пустоту, но только для того, чтобы…

Он переворачивает меня на живот, грубо приподнимает бёдра, и…

— Не сжимайся…

Его руки крепко сжимают мои бедра. Пальцы вцепляются в ягодицы, неумолимо растягивая, заставляя стоять меня в стыдной позе…

Он давит на поясницу, заставляет быть еще развратнее.

Чувствую, как что-то большее, гораздо большее, прижимается снова туда, где всё ещё пульсирует…

— Не бойся…

Его слова звучат как последнее предупреждение.

Они серьезно пугают, заставляют дрожать.