— Она хочет уйти.

И потом молчаливое:

— Ага… ага…

Поворачиваюсь, на нее смотрю и требую:

— Отдайте мне мои вещи.

Сестра выходит, направляется к кабинету доктора, где я была вчера. Открывает своим ключом и достает мою карту. Продолжает в телефон:

— Вот, нашла… Да-да… Хорошо… Передам сейчас…

Кладет трубку и выразительно смотрит на меня.

— Сейчас я разрываю соглашение, согласно которому ты можешь быть пациентом этой клиники. И так как уходишь досрочно — то все осмотры и обследования аннулируются, то есть не засчитываются.

Киваю.

— Хорошо.

Она вынимает карту, достает листы с мелким почерком — про вчерашние обследования, я беру один в руки, читаю:

“Гинеколог: осмотр пройден. Пациентка гинекологически здорова”.

Такая же надпись про проктолога, лор-врача и даже терапевта. Тут действительно что-то нечисто, — мелькает в голове. Надо гнать.

Медсестра достает ножницы, берет мою заполненную бумажку и собирается ее разрезать, но я останавливаю:

— Дайте ее мне.

— Зачем?

— Я посмотрю.

— Что ты посмотришь?

— Свои данные. Они ведь… здесь указаны…

— Указаны. Да. Но я ничего тебе не дам.

Но ножницы она все же убрала.

Решаю возмущаться еще:

— Почему? Ведь это МОЯ карта болезней. Я же могу перенести показания в других медцентрах.

— Конечно же нет.

Я абсолютно не знаю можно ли так делать, но решаю говорить уверенно:

— Мне переставят результаты! Отдайте!

— Нет, девочка, ты нарушила договор.

Меня бомбит. Захожу с козырей:

— Я имею право знать информацию о себе.

— Только в том случае, — перечит медсестра, — если вы у нас наблюдаетесь.

— А если нет? Информация обо мне — секрет?

— Она будет уничтожена.

— А почему такая секретность?

В дверях появляется доктор Вальтер. Медсестра делает удивленное лицо и говорит странную фразу:

— Ну вот, мы вас потревожили…

Потревожили? От чего? Если оно сна, то у него как бы рабочий день. Или он тут… чем-то еще занят.

— Аня, — он обращается ко мне, — никаких документов мы не выдаем, если ты не проходишь до конца нашу медкомиссию. И если ты сейчас уходишь — то сюда больше не придешь.

Я молчу.

Естественно не приду.

— И больничный я тебе не выпишу, потому что ты уходишь раньше срока.

— Ну и что? Можете мне написать справку? Мне всего на один день.

— Не могу. Ты нарушила условия. У нас тут документы, понимаешь? — он смотрит на меня по-простому, — это же все документально подписано. И я никак не могу тебе написать один день.

Получается, у меня вчера прогул. Конституционное право, я его ненавижу. Не то чтобы предмет сложный, нет. Препод плохой, чуть что сразу два, а если не прийти без справки, без уважительной причины — он всю сессию запорет.

Блин.

Смотрю на врача, перевожу взгляд на медсестру, закатываю глаза в потолок.

Ну что за хрень?

Если бы еще позавчера или, наоборот, завтра где нет конст. права, где нет проблем. Но все именно вчера.

И в ушах звучат слова декана — “иди бегом пройди…”

Ага.

Прошла.

Вот тебе нахрен.

От расстройства к горлу подступают слезы. Не сдерживаюсь, всхлипываю. Врач протягивает ко мне руку, касается моей щеки, смахивает слезинку.

Не выдерживаю, уже не просто плачу. Начинаю рыдать.

Вальтер встает и по-мужски обнимает, прижимает к сердцу, прячет мои слезы у себя на груди, застегнутой в белый халат.

— Ну все… все-все-все… — обнимает меня как маленькую, — тише… успокойся… Просто перенервничала вчера, испугалась…

Мне кажется, он сделал жест медсестре, потому что та торопливо встала и ушла. Зачем-то прикрыла за собой дверь.

Доктор садится на стул, а меня усаживает на колени. Прижимает меня к себе так ласково, так по-отечески — с любовью, с теплом. И говорит как своей — тихим уютным голосом:

— Я понимаю все… понимаю тебя… Ччч… давай…

Он встает, берет что-то из шкафа, встряхивает. Поворачивает меня спиной к себе и говорит настолько буднично, обычно… так, словно это ничего такого не значит…

— Поднимай халатик на пояса, раздвинь ладошками попу и наклонись.

Сглатываю, смотрю — в его руках градусник.

В голове пусто от слез, но в груди решимость уйти.

— Давай все сделаю сам. Я понимаю… тебе неудобно при мальчишках…

Молчу. Дышу. Мальчишек я пока не видела. Ко мне в палату заходил только один.

Тонким голосом возражаю:

— Нет… Не это… Мне просто… Просто даже не дали умыться… Подмыться… искупаться…

Он касается моего плеча и мягко подводит к столу. И я ощущаю, что мне ничего не стоит прямо сейчас наклониться и сделать то, что он требует. Врач такой вежливый, добрый, заботливый.

Хоть я и решила уйти…

Но сколько проблем обрушится сейчас, если я уйду! Конст. право, декан, родители, которые пошлют к своему гинекологу, а потом будут спрашивать меня — ну как?

Ну уж нет. Я взрослая, мне 19.

И эту проблему мне надо решить самой.

Спрашиваю несмело:

— Так что, мне лучше остаться?

Он как само собой разумеющееся кивает:

— Все деликатное я сделаю сам. Утром тебе будут давать время на душ и на различные твои желания. Хоть медитируй, — он сказал и улыбнулся, взял банку со смазкой и выдавил на палец гель.

Почему-то мне совершенно не страшно от его действий, даже как будто… уютно. Его кабинет, мы вдвоем, больше никого…

Он подходит ко мне и трогает попу пальцем.

— Расслабленная, — и давит сильнее, непроизвольно сжимаюсь, — ну вот, уже испугалась.

Легко шлепает меня по ягодице и говорит заботливое:

— Сейчас немного… холодок… потерпи…

И между ягодиц я ощущаю холодный носик предмета. Вздрагиваю.

— Ну-ну, кто же боится градусника.

Леденею от его слов.

Это вот такие измерения температуры по утрам?

Это он хотел, чтобы тот молодой интерн меня градусником в попу тыкал?

От этих мыслей аж сжимаюсь и чувствую боль.

— Ччч… — он пальцами разжимает мне ягодички и спокойно говорит, — чего сейчас-то испугалась? Все спокойно, все привычно. Все как каждый день.

“Каждый день”.

Что это за слова?

Решаюсь, спрашиваю:

— А почему… — голос сдавленный, когда в попе предмет, — … каждый день?

— Расслабься и ни о чем не думай.

Уверенным движением он вводит градусник. Сдавленно ойкаю, но он даже не обращает внимания, держит и запросто так, спокойно говорит:

— Укольчики тоже проколю сам. Сам сегодня возьму анализы. Вечером, как всегда, ты на прием ко мне.

Тянется, берет со стола свой смартфон. Через какое-то время слышу:

— Андрэ, алло, слушай, принеси в кабинет все…

Пауза… Слышу его дыхание:

— А что там? Уколы только, а еще… А… нет. Мне не надо карточки здоровья. Я ее знаю и так.

Врач кладет трубку, вынимает из моей попы градусник. Кладет руку мне на поясницу — вынужденно так и продолжаю стоять.

Слышу сзади себя скрип, прямо в шаге от моей распростертой попы — дверь, она распахивается, кто-то заходит. Я вздрагиваю приподняться, но врач удерживает меня твердой рукой.

В голове успевает промелькнуть “медсестра”, но я слышу приятный мужской голос:

— Доктор Вальтер, вот витамины, вот ее медкарта.

До меня доходит — интерн. Вскакиваю, чтобы опустить халат, трусов-то нет. Доктор мне уже не перечит.

Оборачиваюсь и вижу того паренька в очках — высокий, красивый, худой. Он даже не смотрит на меня. Выдыхаю, хоть перестаю стесняться, а врач тем временем говорит ему:

— Проходите. Садитесь, смотрите. Сейчас буду ее колоть.

В металлической емкости перекатываются шприцы, кидаю взгляд на них — уже “заряженные”. Смотрятся словно пистолеты. И его слова эхом…