Кончик мягко касается ее анального отверстия, девушка тут же морщится, игрушка начинает входить еще… Глаза девушки расширяются, в них начинает плескаться боль, она кусает губу, когда конус проталкивается глубже.

… конус широкий… большой…

Решаюсь на вопрос к доктору:

— А до каких пор он будет вставляться в попу?

Врач не отвечает, будто не слышит, тем временем попку девушки уже серьезно расширили, вижу как попа натянута, вижу, как она дрожит.

И вдруг ее рот раскрывается широко, она начинает судорожно дышать, пытаться глотнуть побольше воздуха, эротично облизывает губу…

— Видишь, как может быть хорошо при работе с попой, — врач смотрит на меня так, что в этом взгляде я читаю — и я должна то же самое испытывать.

Киваю, чтобы он не задавал лишних вопросов, но врач не собирается меня отпускать.

— Завтра утром к тебе придут врачи — два молодых доктора. Ты при них не истери только. Поняла?

— А что они будут делать?

— Да ничего особенного. Утренние процедуры.

— А… какие? — мне лучше заранее знать.

— Ну что утром делают в больницах?

— А я не знаю.

— Вот и узнаешь, — улыбается медсестра.

Врач терпеливо говорит:

— Измерение температуры, осмотр рта, горла, ушей…

— А, поняла, — вздыхаю, киваю.

Это, по крайней мере, нестрашно.

— И укольчики.

— Уколы?

Меня бросает в дрожь.

Я ужасно боюсь уколов с самого детства, а потому избегаю идти ко врачам даже когда болею, чтобы меня не положили в больницу и не начали делать уколы.

— А какие?

— Тебе это не надо знать, — отвечает медсестра, а врач быстро переводит тему:

— А сейчас Ирина Петровна отведет тебя в палату, ты поешь и ляжешь спать.

Киваю, молчу. Обычно я поздно ложусь, но ничего ему не отвечаю. Я просто посижу и подумаю что это за клиника, погуглю, если мне дадут телефон, и, может быть, отсюда сбегу.

Ирина Петровна заводит меня в палату — кровать-односпалка, шкаф, и прикроватный коврик размеров на два шага.

На окне решетка.

— Вот, пришли.

— А одежда моя... где?

— Тебе же выдали халат. Пока тут находишься…

— А все мои вещи? Сумка, телефон…

— Телефоном пользоваться нельзя, пока ты здесь. Важно сосредоточиться на здоровье.

— А чем телефон мешает…

— Так, дорогуша, не спорь! Здесь все делается для тебя, доктор Вальтер даже согласился взять тебя на углубленное обследование, лишь бы ты поскорее прошла медкомиссию и не вылетела из универа…

Ощущаю, как она сразу давит на важное, на комплекс вины, типа я должна быть благодарна им.

Ничего не говорю. Молчу.

Странные осмотры, нетипичные слова от доктора, какое-то жуткое их поведение… еще и уколы. Но на ум тут же приходит логичное:

— Сейчас она выйдет и я отсюда сбегу.

Но медсестра и не думала уходить. Она показала мне маленькую комнатку где туалет — унитаз, раковина и поддон с лейкой — вот и все удобства. Села на стул и дождалась, пока мне принесут еду. Прямо в палату. Как в больнице.

На тарелке рисовая каша — жидкая, как я не ем и котлета.

Сидящая напротив медсестра начинает откровенно бесить. И почему она не уходит?

Смотрю на нее и говорю — будто обычно:

— А можно соус?

Может, уйдет за соусом, а я пока быстро смотаюсь. Хотя как я покажусь на улице в этом дурацком белом халате?

Как дура.

Как сумасшедшая.

Как сбежавшая из психушки, кстати, не психиатрическая ли это лечебница?

— Ишь какая! Подавайте ей соус! Это не ресторан, девочка, это больница. Тут здоровая еда и сразу же сбалансированная.

Кидаю разочарованное:

— Угу. Тогда мне ложку. Я такую кашу вилкой не съем.

— Ешь чем дали.

Лениво ковыряюсь в тарелке, съедаю пару вилок каши, котлету глотаю целиком — за весь день очень захотелось есть. Отодвигаю остатки с недовольным:

— Спасибо, я наелась.

— И все? А это кто будет есть?

Странные слова от взрослого человека. Пожимаю плечами:

— Я не знаю.

— Чай пей, — пододвигает кружку.

Как дура. Пью.

Она пододвигает стакан с водой и маленькую таблетку:

— На, выпей.

— Это от чего?

— Нет от чего, а зачем.

— Ну зачем?

— За тем, чтобы таких капризов больше не было.

Выпучиваю глаза:

— Так что это за препарат?

— Ну что ты какая пугливая! Это таблетка для сна. Сегодня выспишься хорошо.

Она смотрит на меня, беру в рот, выпиваю воду и она требует:

— Открой рот.

Пришлось глотать.

Она проверила мой рот и только после этого отвернулась — взяла в руки тарелку, чашку:

— Давай ложись, не затягивай. Завтра рано вставать.

И ушла.

Будто неспешно подхожу к двери, толкаю — заперто.

Меня бросает в пот.

Как загнанный в клетку зверь, я пытаюсь толкать и дверь, попутно понимая, что в палате может быть камера.

Озираюсь по сторонам. Вроде нет, а может, я просто не вижу.

Плевать.

Лучше попытаться как можно быстрее выбраться отсюда.

Еще раз толкаю дверь.

Сильней.

Изо всех сил давлю на нее весом тела, пытаюсь выдавить коленом. Смотрю на замок — черт знает как его взломать, учитывая, что я ни разу в жизни даже не пыталась.

Плохо.

Плохо дело.

Подхожу к окну в надежде, что я увижу людей. И тут же мелькает в мыслях, что я буду как больная — стучаться, кричать, биться в стекло. Люди заволнуются, зайдут помочь, а врач им скажет — да вот она, совершенно свободна, никто ее не держит…

Может, все же рискнуть — и настойчиво сказать, что я решила уйти. Просто заявить, что не нужна мне медкомиссия, решить для себя, что я уйду.

И уйти.

Решаю так и сделать, когда кто-нибудь придет. А пока сажусь на кровать, чувствую, как наливается тяжестью тело, ложусь на спину, снимаю с волос заколку — единственное, что мое. И закапываюсь под одеялку — хорошо так, тепло…

Закрываю глаза. Решаю ни в коем случае не спать, просто полежать так, с закрытыми глазами, полчасика…

— Подъем!

Силюсь закрыть глаза, чей-то незнакомый голос будит, звучит настойчиво, повторяет противное слово еще и еще.

Открываю глаза.

Больничная палата.

В зарешеченное окно светит солнце.

Черт.

— Давай вставай, утренний осмотр. Ну же!

Пытаюсь проморгаться, сажусь.

Я даже не умылась!

Не приняла душ!

— А можно мне… хотя бы душ принять, — я направляюсь к туалету, но медсестра меня тут же останавливает, — нет, ни в коем случае не нужно. Ведь нужно сдавать анализы как есть…

Меня аж передергивает. Какие анализы? Время хрен знает сколько, я толком еще не проснулась и вообще — почему я вчера уснула, ведь я не хотела спать!

Чертова таблетка…

Блин! Я думала, я устою, я справлюсь.

В дверь заходит молодой высокий человек в белом медицинском халате.

— Здравствуйте, — в его глазах мелькает интерес, но он быстро его прячет. Молодой, высокий, в очках — настоящий студент-медик, мать его. Только че он делает здесь?

— Вам кого? — говорю с ядом.

Я понимаю, что это все ко мне. Но не слишком ли?

Да, мне всего девятнадцать, я уже не маленькая, но не до такой же степени, чтобы ко мне водить разных мужиков.

Меня начинает бомбить, злить — вот что значит злую голодную разбудили.

— Аня, ты что себе позволяешь? — медсестра смотрит на меня зло.

“Аня”. Да еще и на ты.

— Я… Я вообще хочу пойти домой. Я ухожу. Отпустите.

Встаю и направляюсь к двери.

Я ожидала что меня схватят, как террориста повалят на пол, уложат лицом в пол и нажмут сирену.

Но тишина.

Я выхожу за порог, оказываюсь в длинном больничном коридоре и… могу идти на все четыре стороны. Меня никто не держит. Никто.

Слышу за за спиной как медсестра говорит с доктором по телефону: