Но Кир решительно мотает головой:

— Вальтер в любом случае останется для нас как символ… — он поджимает губы, — … что во всем нужно соблюдать баланс и помнить, что игра — это добровольное решение обоих.

И подчеркивает, с нажимом:

— Добровольное, а не обманом. Пассивная сторона должна хотеть этого сама.

Ирина Петровна согласно кивает, переводит взгляд на меня и говорит, вздыхая:

— Ты уж прости, если что не так.

Она смотрит на меня так искренне, что весь мой заряд гнева тут же куда-то девается.

Я только беру с нее честное слово:

— Он точно больше не будет работать?

— Нет, конечно. Я положу его в диспансер…

Кир переводит мне:

— В психушку.

А глядя на медсестру добавляет:

— Я за этим прослежу.

Он еще раз проверяет мою справку и, не прощаясь, мы выходим.

Уже стоя на пороге клиники, меня вновь схватывает истерический плач.

— Кир… — протягиваю к нему руки и обнимаюсь… Больше не могу сказать ни слова. Мне так плохо, так страшно… но теперь рядом Кир. Если бы не клиника и доктор Вальтер, мы бы не познакомились.

С трудом прихожу в себя, делаю глубокий вдох:

— Кир, я пойду отнесу эту справку декану, пока не опоздала. Он вроде до пяти ил до шести вечера… — нахожу смартфон, смотрю на часы.

Кир вдруг вспоминает и встревоженно говорит:

— Ира же обещала продлить тебе больничный, чтобы завтра ты…

Я перебиваю его:

— Нет, Кир. Знаешь… не надо мне больничного, — я слабо улыбаюсь, — слишком дорого мне уже обошлись эта справка и пропуск конституционного права.

— Ты на юриста учишься? — вскидывает бровь.

— Ну как бы да…

Он берет меня под руку, кидает простое:

— Пойдем, провожу.

Он ведет меня не на дорогу, а заводит за дом, подводит к небольшой закрытой стоянке. Ключом открывает автомобиль — черная иномарка, внутри светлая кожа, тонкий аромат сандала — дорогой салон.

— Не бойся, — он улыбается, по-смешному мне треплет волосы, — я просто подвезу. Называй адрес.

На пальцах описываю куда мне надо, потому что адрес универа не знаю. Машина заводится и мы мягко летим.

Глазам не верю, что дом “доктора Вальтера” остается далеко и, главное, позади.

— Стой, справка у тебя?

Смотрю на Кира, он ухмвляется, лезет в карман и протягивает. Смеясь, наставляет:

— Не потеряй.

— Ни за что. Главное, чтобы она была настоящей, — делюсь сомнениями с Киром.

— Не, это-то все настоящее, врачи нормальные — окулист, стоматолог и прочие. Ну и сам Вальтер, в принципе, хороший врач… был.

— Но уже нет, — перебиваю я.

— Уже больше не будет.

Мы подкатываем к универу, Кир бросает мне короткое:

— Иди. Я подожду.

Декану совсем не до меня, в кабинете сидит завуч и кто-то из преподов. Я сую ему справку, он быстро открывает папку, кладет, вычеркивает меня из списка должников и торопливо закрывает за мной дверь.

Выхожу из универа и вижу Кира… в белом медицинском халате.

Он стоит у автомобиля, облокотившись, и горделиво мне улыбается:

— Предлагаю вам завершить осмотр у самого лучшего доктора на планете!

Его улыбка вытаскивает из меня ответную. Я хихикаю, глядя на его наряд, и говорю первое, что приходит в голову:

— А этот халат… настоящий?

— Самый что ни на есть! Я ж учусь в меде.

Он прожигает меня взглядом, но губы приветливо улыбаются — чувственные полные валики, магнетически-серые глаза.

Перед глазами всплывает та самая фотка его комнаты — кирпично-красные стены, гинекологическое кресло из черной кожи и кушетка — тоже в стиле лофт.

И я понимаю, что не боюсь.

Я хочу… хочу с ним поиграть… попробовать… ощутить то, что пугает и возбуждает одновременно.

С Киром я не боюсь.

С ним мне ничего не страшно, а огонь между ног подсказывает — эти игры в доктора я точно захочу продолжить, но так, чтобы от них было только… хорошо!

КОНЕЦ.