— Я не смогу, — говорю понуро извиняющимся голосом и в оправдание добавляю, — я никогда на таких обследованиях не была.
Медсестра тут же заявляет:
— И что? Теперь, значит, плюнешь на свое здоровье?
Врач поднимет бровь, вздыхает, смотрит на меня так тяжело, что мне становится безумно неудобно за то, что я вся такая неправильная и доставляю им мучения.
Вздыхает. Ждет как медсестра уложит меня. Она укладывает и я снова не вижу доктора, не вижу его рук…
Паника рисует страшные картинки, мне кажется, еще миг — и это зеркало снова коснется попы, начнет растягивать ее, углубляться, лезть. И он этого сильнее сжимаюсь, снова вздрагиваю…
… перед глазами потолок. Медсестра нависает надо мной и говорит строго, грозно:
— Так, ты или нормально себя ведешь, успокоилась сейчас, выдохнула или..
Она не успевает договорить, слышу доктора — его голос доносится у меня из-за ног:
— Или пристегнет. Скорее всего так и сделаем.
Медсестра уже тянется к оковам, мое сердце стремительно летит вниз, но спасительный голос врача звучит как надежда, как облегчение:
— Подождите, Ирина Петровна, подождите. Палец-то она выдержала. Она умница, просто испугалась. Сейчас она соберется духом, — на последнем слове он повысил голос, как бы обращаясь ко мне, — Аня, ведь так?
Тишина колет уши. Смотрю в больничный потолок и мне кажется, что я тут уже вечность, а ведь пришла не больше часа-полутора назад. А кажется, я тут провела всю жизнь лежа в гинекологических креслах морщась от боли.
Крича от боли.
Дергаясь.
Сжимаясь.
Глотая слезы от унижения, что я не могу ничего сделать.
Тихо шепчу:
— Да.
И обещаю себе на самом деле изо всех сил постараться, чтобы не испортить осмотр.
— Вот и умница, — медсестра уже по-свойски гладит меня по головке, — хорошая девочка.
— Хорошая, — говорит врач, — сейчас посмотрим какая она изнутри.
Эти его слова чуть не лишили меня сознания, настолько страшно они прозвучали. И аккомпанементом к ним лязг металла — холодный пугающий звук.
— Сейчас я в тебя введу палец, — назидательный голос врача, — потом второй. Ты лежи спокойно, дыши. Потом вставлю третий и ты расскажешь мне… расскажешь свое последнее домашнее задание. Ты же учишься, детка, да?
Охреневаю от его слов, машинально открываю рот, чтобы сказать, что я учусь, легкие уже набрали воздуха… как в попу входит его смазанный крепкий палец, и вместо ответа и пищу тонкое:
— Аааа…
— Ну-ка говори, — он вводит палец глубже, — где ты учишься?
— Юридический…
— На юриста, значит. Ну что же, отлично, — он держит палец неподвижно. Жмурюсь, терплю, я подобное же перетерпела, значит выдержу и это с той разницей что… сейчас он вставит еще и от этой мысли боль становится как будто сильнее…
— Ууу…
— Ччч… вот расслабь попу… Иначе взвоешь от боли.
Он приставляет второй и начинает вводить. Колечко попы болезненно расширяется…
— Дыши глубоко, — медсестра как будто обнимает, но на самом деле давит, вдавливает мои плечи, чтобы я не дернулась.
— Ну-ну! Слишком зажалась… Давай дыши, расслабляй…
Как могу пытаюсь расслабиться, но попа плотно сжимает пальцы. Он приставляет третий, пока не вводит, но просто давит на вход.
— Ыыыы… — вою, смотрю в потолок, он мне кажется смертельно-белым, — не могуууу…
Медсестра не дает сказать слова:
— Все ты можешь.
Врач говорит недовольно:
— Я могу, конечно, тебе сделать так, — и он касается бугорка и я вмиг расслабляю попу. Перестаю жмурить веки, выдыхаю, на миг становится так приятно, хорошо и его пальцы в попе, как будто, даже приносят терпкое наслаждение…
— Вооот, — и он вставляет третий палец, продолжает мять мой бугорок. Ощущаю боль, но она… практически не мешает. Наоборот, только дополняет приятное… дополняет хорошо…
— Но это нечестно, — голос медсестры как будто расстроенный. Конечно, мне это просто показалось, наверное, в бреду.
— Нехорошо, — у врача голос тоже зазвучал по-другому, — но это сейчас, уж решил я дать ей поблажку. Потом мы научим ее правильному принятию.
— Да, придется учить.
В шоке слышу их слова, не понимаю смысла. Если че, — решаю про себя, — мне больше никакие осмотры не нужны.
— Ну а теперь готовься к третьему пальцу, — он продолжает мять бугорок, я тяжело дышу, хочется шире открыть рот, чтобы взять больше воздуха.
Голос доктора резкий и требовательный:
— Аня, скажи, ты ведь хочешь пройти все глубокие исследования?
Его палец мнет мой бугорок и на миг отпускает, чтобы потом сильнее сжать между двух пальцев…
Дергаюсь, беру в легкие воздуха и со стоном шепчу сладкое возбужденное:
— Дааа…
Глава 18... три
Я только успела сказать "да" — как он резко сжал клитор пальцами и тут же отпустил. Тепло разошлось по всему телу — такое бывало, когда я сама трогала себя, мне еще всегда было стыдно за то, что я словила оргазм, ведь нельзя же самоудовлетворяться…
Но теперь я позорно кончила перед врачом. В гинекологическом кресле. С двумя пальцами в попе.
Стыд.
Лежу не думая ни о чем, в голове шухер, мозги расслаблены. Тело тоже. Чувствую, как в мою попу входит что-то еще.
— Три, — довольно говорит доктор, но медсестра опять ему перечит:
— Ну так она не терпит, она расслаблена. Зря ее так…
— Ну ничего. Зато она больше не боится врачей, верно?
Ничего не говорю, слышу металлический лязг и чувствую холодок у попы.
Нет сил даже сжиматься и доктор сразу это замечает:
— Вот, зато сейчас раскрою ее хорошо…
— Конечно, — медсестра все еще недовольна тем, что мне легче, — можно по полной ее раскрыть. Заодно и привыкнет, — она переводит взгляд мне в глаза и спрашивает меня, — да?
Ощущаю, как в мою попу входит сталь, вопрос “зачем мне привыкать” так и остается несказанным. Рот раскрывается болезненным криком “аааа”, глаза лезут на лоб…
Скользкий холодный металл хладнокровно расширяет мою маленькую тугую попу.
— Ну-ну, — медсестра успокаивает, — твоя задача терпеть. Лежи, дыши, расслабься…
Врач проталкивает еще, внутрь, вглубь и я ощущаю, как кишка болезненно расширяется, как попа раскрывается широко…
… и как мое тело уже согласно на все их ухищрения, потому что я больше не могу им перечить… у меня нет сил.
Боль холодным металлом расширяется внутри, я дергаюсь, дышу, но уже не перечу. Сама ощущаю, как мои глаза устало смотрят в потолок, как я лежу… покорная, готовая на все.
И медсестра говорит с удовлетворением:
— Нашей пациентке сейчас больно, но она терпит.
Слышу слова доктора…
— Ну, я же говорю — налицо прогресс…
… и явно понимаю: тут что-то не то.
* * *
Ногтями сжимаю подлокотники, чувствую железную штуку в попе и совершенно ей не противлюсь. Врач делает замечание:
— И все равно ты не полностью расслабилась.
Молчу. Не спорю. Может, и так.
Он продолжает:
— Смотри, я сейчас буду раскрывать его в тебе и если тебе станет больно — значит ты напрягаешься.
Медсестра продолжает за доктора:
— А если почувствуешь, что тебе хорошо, — значит попа правильно расслаблена. Поняла?
Их слова… “хорошо”.
Как может быть хорошо, когда в тебе железная штука?
Верчу головой отрицательно — не могу больше врать, говорю честно:
— Я все равно не смогу расслабиться, — в уголки глаз набегают слезы, — мне больно… очень больно…
— Потерпи, — медсестра убирает с моего лица прядь и смотрит на меня внимательно. Сейчас врач растянет тебя хорошенько…
Уже не посмотрит, а “растянет”.
Зачем растягивать меня, зачем???
Говорю как есть, хоть и голос уже срывается от боли — от неподвижной этой штуки в попе:
— Зачем растягивать меня…
Врач и медсестра отвечают одновременно:
— Тебе же потом будет легче.
Всхлипываю:
