— Идемте, — голос девушки-интерна.
Подчиняюсь, иду.
Мы идем на второй этаж и останавливаемся перед незнакомой мне дверью. Она открывает, заглядывает и делает мне знак: “пока не входить”.
Я слышу, как она спрашивает:
— Ей нужна какая-либо подготовка?
И пугающий ответ, сказанный голосом Вальтера:
— В ее случае лучше ничего заранее не знать.
* * *
— Посидите пока тут, сейчас врач все подготовит, — девушка указывает на скамейку около кабинета.
— А что готовить, он разве… будет лечить?
Девушка молчит.
— Я хочу знать…
— Там вам все скажут. В любом случае сначала осмотр…
“Сначала”...
Да и осмотр осмотру рознь. Я знаю как тут смотрят, как мне говорил Вальтер раньше — “тщательно” и насмотрят мне здесь двадцаток пломб. Многие взрослые, может, обрадовались бы халявному стоматологу, но только если это не в клинике Вальтера…
Стоп-стоп-стоп!
Я слышала его голос, он что… еще и… стоматолог? Не может один человек уметь так многое…
Я начинаю дрожать. Если это Вальтер — я ему не дамся. Одно дело гинекологические и другие там осмотры, он все-таки врач и по профилю гинеколог, Кир подтвердил. А другое…
— А что, лечит тоже… Вальтер? — задаю вопрос девушке, но она снова не отвечает.
Решительно встаю и заявляю:
— Тогда я хочу уйти.
Девушка вида не подает, что слышала мои слова. Похоже, временно оглохла. Замечаю, как она достает из кармана халата смартфон и быстро что-то пишет.
Ясно, стучит.
И ей телефон, похоже, можно!
Оглядываюсь по сторонам, в страхе забываю откуда мы пришли, вижу лестницу и решительно направляюсь. Слетаю один пролет и сталкиваюсь лицом к лицу с медсестрой. С той самой, с которой знакома здесь с первого дня — Ириной Петровной, кажется, правильно вспомнила.
От нервов, зачем-то первая ей говорю:
— Я решила уйти. Дайте мою одежду.
Про себя стучит отчаянное “лучше бы ушла молча”.
— Ты че, с ума сошла? — она миролюбиво улыбается, — я тебе тут уже справку готовлю, документы заполняю, тебе осталось два врача и все.
— Каких?
— Ну это… стоматолога и окулиста.
— И… все?
— И все!
Она улыбается так тепло, что мне становится спокойно. Но на душе все же нерешительность: может, она врет?
— А два врача… это точно все?
— Конечно. В пятницу уже пойдешь домой. Может, утром даже.
Сегодня среда. То есть, мне осталось практически… один день, не считая сегодня?
Хотя как сегодняшний можно не считать.
— А скажите пожалуйста… — начинаю, она вскидывает на меня взгляд, полный уважения. Не узнаю в ней ту медсестру, что была в первый день, — а сейчас что, мне будут лечить зубы или только посмотрят?
— Да, посмотрят, — она машет рукой, — там врач хороший, он раз в неделю в нашей клинике бывает. Смотрит и если легкий кариес — вылечит, чтобы дело с концом.
Она берет меня под руку и ведет обратно. Ступаю по лестницам ощущая, как мое сердце все громче и громче стучит.
— А если я… Не хочу лечить зубы?
Мы приближаемся к кабинету, я вижу незнакомого врача. Мужчина, большой и крепкий, на нем темно-синий врачебный халат. Рядом стоит доктор Вальтер, завидев меня — улыбается:
— А вот наша пациентка, — кивает мне и вместе с другими врачом заходит в кабинет.
Медсестра все продолжает меня поддерживать за локоть, но держит некрепко, если бы я хотела — могла бы спокойно уйти.
Но если моя справка уже практически готова…
И мне осталось всего лишь сейчас стоматолога, а окулиста — это сущая ерунда. Зрение у меня стопроцентное, вижу хорошо…
— Проходите, — голос из кабинета.
Медсестра открывает передо мной дверь.
Глава 64. Визит к стоматологу
Стоматологический кабинет.
Чистый, пугающе стерильный. Запах антисептика, легкий холодок от кондиционера.
И в самом центре кресло. Большое, белое, с жутковатыми рычагами и подголовником, с кучей стоматологических штук, которыми сверлят зубы.
Ежусь, представляя, что меня ждет.
Чувствую, как подкашиваются ноги, как становится все больше и больше страшно.
— Садитесь, — говорит незнакомый врач, поднимаясь из-за своего компьютера.
Молодой, в очках, с аккуратной стрижкой. Выглядит доброжелательно, но это ничего не меняет.
Медсестра мягко подталкивает меня вперед.
— Давай, не бойся, — шепчет она. — Доктор хороший, все будет быстро.
Я делаю шаг. Еще один.
Кресло кажется огромным и как будто даже страшнее, чем гинекологическое.
Вот честно, я бы лучше еще раз к Вальтеру… На осмотр… Лучше бы раздвинула перед ним ноги, чем перед стоматологом раскрывать рот.
Мне много раз лечили зубы в школе и я знаю как это больно. Знаю, что такое “только легкий кариес” и “это небольно”.
Ага-ага.
Трясусь, но сажусь в кресло. Еще один день и справка будет у меня.
— Вот и отлично, — врач улыбается, поправляя перчатки. — Как вас зовут?
Я открываю рот, но вместо ответа выдавливаю:
— А… вы лечить будете?
Врач смеется.
— Сначала просто осмотр, если что-то понадобится — обезболим.
Медсестра помогает мне устроиться в кресле. Оно мягче, чем кажется, но все равно — я вцепляюсь в подлокотники, будто сейчас полечу в космос.
— Откидывайтесь, — говорит врач, нажимая какую-то кнопку.
Кресло плавно опускается назад. Сердце колотится где-то в горле.
— Открывайте рот пошире…
Я зажмуриваюсь.
И тут раздается звонок телефона.
Врач вздыхает, снимает перчатку и берет трубку.
— Да?.. Ага… Выйти прямо сейчас? Хорошо.
Он кладет трубку и смотрит на меня чересчур внимательно.
— Извините, срочный вызов. Сейчас вернусь.
И выходит.
Я лежу в кресле, широко раскрыв глаза.
Медсестра улыбается:
— Ты пока расслабься.
Расслабиться… Ха!!! Легко сказать.
Я смотрю в потолок, жду.
Как-то странно это все… Едва он меня тронул — как его сразу куда-то позвали по телефону.
И Вальтера в кабинете нет.
Явно о чем-то говорят.
Лежу, пытаюсь успокоиться. Дышу, смотрю по сторонам. Замечаю плакат на стене: «Чистите зубы два раза в день!» Под ним — жуткая картинка с черными, гниющими зубами.
Я резко отворачиваюсь. Слышу, как дверь открывается, и врач возвращается.
За ним заходит Вальтер.
— Ну что, продолжим?
Я глубоко вдыхаю, киваю и отвечаю тихое:
— Да.
* * *
Врач снова надевает перчатки, и я чувствую, как по спине пробегает холодок.
— Открывайте рот, — говорит он, беря в руки зеркальце и зонд.
Я сжимаю кулаки и повинуюсь. Губы дрожат, но рот открываю.
— Шире, — мягко подсказывает медсестра, стоя рядом.
Я пытаюсь. Но чем сильнее стараюсь, тем больше кажется, что челюсть сейчас сломается.
— Тааак, сорок шестой кариес, сорок второй кариес… Тридцать четвертый пломба…
Слушаю как в бреду. Неужели сейчас… лечить зубы? Может, сказать, чтобы дали направление, а я как-нибудь уже сама…
— Один глубокий, а остальные — средней и легкой степени, — он переводит взгляд на меня, — всего четыре зуба лечить.
Вальтер тут же появляется из-за кресла… Как призрак, либо я его просто не видела.
— За сегодня все вылечишь — завтра пойдешь домой. Будешь ныть и дергаться, мешать лечению — два дня будешь лечить зубы. Вон сколько кариозных-то уже развела…
— Как... Два дня лечить…
— Да. Если сегодня все не вылечишь.
— А можно пожалуйста…
— Это уже как скажет врач.
Я смотрю на врача, а он — на доктора Вальтера. Но он не ждет его команды, а говорит повелительно:
— Вылечим сегодня. Да? — стоматолог задает мне вопрос, смотрит выжидательно.
Почему-то здесь всем важно, чтобы я дала свое согласие. Постоянно требуют “да”, даже если что-то делают через силу.
