— Больно?
Я киваю, с губ срывается тонкий писк.
Кир не двигает инструментом, просто ждет, пока спазм не ослабнет. Его большой палец рисует медленные круги на моей спине, будто отвлекает.
— Еще чуть-чуть…
И снова движение — глубже, шире.
Боль вспыхивает, но тут же притупляется, потому что он входит не резко, а волнообразно, позволяя тканям поддаться. Внутри становится жарко, тесно, но вместе с этим — странно наполненно.
— Вот так… ччч…
Он раздвигает штуку и я ощущаю настоящее распирание — глубокое, грубое… безумно унизительное…,
Он тут же замирает, чувствуя, как я сжимаюсь.
— Терпишь?
Голос у него низкий, хрипловатый. Вопрос звучит почти как ласка.
— Ччч, не бойся… скажи…
Киваю, потому что мне не то чтобы больно, скорее... унизительно и страшно. А значит, можно и потерпеть…
Мягко он продолжает — уже не столько осматривает, сколько приучает. Каждое его движение вытягивает из меня тихий стон, но он не ругает. Видит, что мне правда уже больно. Мягко, но настойчиво успокаивает:
— Хорошая девочка… не сжимай попочку…
Внутри что-то вспыхивает огнем и я резко дергаюсь:
— Ааах…
Боль становится слишком острой… Я больше не могу терпеть и надо бы ему сказать, что…
— Аааайй…
Но Кир сам останавливается.
Он меня чувствует.
Понимает, что я не вру.
Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая, не позволяя мне лишнего дернуться.
— Все-все-все, ты умничка. Уже достаточно.
Инструмент раскрыт, я дышу глубоко. Кир осматривает, я ощущаю, как расширитель слегка во мне двигается. Закусив губу лежу, с губ срывается болезненный стон…
— Ммм..
— Ччч, моя девочка… Расслабь попу…
Он касается моей спины и новь говорит ласковое “ччч”, и я выдыхаю и… сразу становится легче.
Я только сейчас поняла как была напряжена. Даже расслабившись, я, получается, напрягалась.
И сейчас я отпускаю себя…
Кир отмечает, что я больше не сжимаюсь и пальцами растягивает попу. Дырочка даже с инструментом еще немного расширяется и он меня хвалит:
— Умница… Какая умница…
Вновь слегка меняет угол наклона инструмента и говорит на выдохе:
— Ну вот и все… — и уже в сторону интерна, — видишь, она все дала посмотреть.
Он извлекает инструмент, и попка, с облегчением, смыкается. Но его рука не уходит — скользит по дрожащей коже, гладит.
Кир снова меня хвалит, на этот раз его интонация уже не успокаивающая, а скорее восхищенная:
— Какая умница, Анечка… Настоящая молодец!
Я не вижу, но ощущаю, как Кир выразительно смотрит на интерна и сто процентов знаю, как тот опускает глаза.
— Что у нее еще в программе утреннего контроля?
Не дожидаясь ответа интерна, Кир сам отвечает:
— Все, вижу. Уколы. Их я тоже сделаю сам.
Глава 60. Это необходимо, Аня
— Нет, нет… Хотя бы уколы… прошу не надо… — прошу дрожащим голосом. Но толку-то — его пальцы уже сжимают шприц.
Именно сжимают. Не знаю почему это слово первым приходит в голову. Он так держит этот шприц, будто это… его член. Уверенно, крепко, доминантно и собираясь вот-вот им начать действовать.
Опускаю глаза. Искренне надеюсь, что он… он меня услышит…
Замечаю, что Кир не спешит меня колоть. В отличие от интерна он — не вынуждает, не заставляет.
Он ставит инструмент на стол и наклоняется ко мне. Щекой чувствую его нежное теплое дыхание:
— Ты же знаешь, что это необходимо, Аня, — он говорит тихо, шёпотом, его губы едва касаются моего уха. — Но я не заставлю. Если ты сама скажешь “да” — то ты поймешь, что решаешь ты. Ты, и больше никто. И боль будет ощущаться совершенно по-другому, когда это твой выбор…
Он смотрит на меня серьезно, но вместе с тем ласково — как будто отчитывает маленькую хулиганку. Серьезно, но… любя.
— Ты же понимаешь, что укол сегодня — это необходимость… Это НАДО. пойми. И будет лучше, если ты сама ПРАВИЛЬНО решишь… Так что надо сказать, а, маленькая?
Его рука скользит по моему боку, ладонь разогревает дрожащую от волнения кожу. Я чувствую, как трясусь, мурашки ощетинились.
Кир гладит меня, понимая, что мне страшно, я боюсь.
Вслух срывается тонкое взволнованное:
— Я…
— Шшш… — он прижимает палец к моим губам. — Не говори. Просто кивни.
Я закусываю губу. Он чувствует мой страх.
Я уверена, ему это нравится.
Но я… теперь мне кажется, это начинает нравится и мне.
Неуверенно, но глядя ему в глаза я едва киваю.
Я киваю.
Сама.
— Хорошая девочка.
Его руки тут же принимаются за работу: возвращают меня на живот и укладывают ровно.
Он медленно проводит подушечкой большого пальца по будущему месту укола, заставляя мурашки скопом побежать по спине.
— Ччч… — он наклоняется, и его губы почти касаются моей кожи. — Лежи смирно.
Я чувствую, как его язык скользит по месту будущего укола — влажный, горячий. Он подготавливает меня.
— Не бойся.
Холод спирта заставляет меня вздрогнуть. Слышу лёгкий щелчок шприца.
— Ну-ну… Расслабь попочку. Не бойся… еще рано бояться…
Я думала, он предупредит и я успею испугаться, но Кир быстрым и точным движением вонзил в мою попку иглу.
— Ооойй…
Вздрагиваю, но он крепко фиксирует меня ладонью.
— Ччч… Спокойно… Лежим-лежим..
Я не успела испугаться ЗАРАНЕЕ. Именно преждевременный страх — страшней всего.
А с Киром…
С Киром я почувствовала боль, но не страх. Мне было только чуточку страшно… Когда я ощутила спиртовый запах — я думала еще долго. А когда вошла игла….
— Ммм…
… страха УЖЕ нет.
Есть боль.
Есть волнение.
Стеснение.
Дыхание.
Но страха… его уже нет.
Игла входит мучительно медленно. Я вскрикиваю, но его свободная рука тут же снова прижимает меня к кушетке.
— Тише…
Боль растекается огнём, но голос Кира помогает, он звучит как обезболивающий наркотик:
— Спокойно лежи… Не дергайся… Укол надо вытерпеть… Надо.
Он вводит препарат капля за каплей, растягивая удовольствие… или мучение… Не понимаю…
Мне кажется, я уже не понимаю.
Не понимаю ни-че-го.
— Какая ты послушная… — его губы снова у моего уха, пока игла всё ещё во мне, — ты очень старалась…
Мягко он выводит шприц и ваткой играется с местом укола. Тяжелая боль в месте прокола изнуряет, заставлять вспотеть…
Теперь то можно двинуться — и я дергаюсь, двигаюсь, но Кир требует все еще лежать ровно:
— Ччч… лежи…
Он убирает ватку и хвалит:
— Терпела, практически не вредничала. Очень хорошая пациентка. Умница, Аня.
И смотрит на меня проникновенно горячо.
Выдохнув, я переворачиваюсь и собираюсь приподняться, но Кир берет в руки и сжимает между пальцами второй шприц.
Глава 61. И еще..
Он берет второй шприц, а я… Понимаю, что не буду спорить.
Я хочу еще раз испытать это…
Не боль, нет.
Подчинение… Я хочу подчиниться САМА. С Киром это получается так, что я подчиняюсь по свой воле, но вместе с тем он принуждает меня… сладко, так, как мне хочется.
Вздыхаю, опускаю глаза и послушно кладу голову на подушку.
Жмурюсь.
Понимаю что скоро…
Жду.
Слышу, как он передвигает предметы на столике, как похлопывает ногтем по шприцы…
Уже сейчас.
Вдыхаю.
Нет… Запаха спирта пока еще нет… Значит, можно не бояться.
Обнаженные ягодицы тревожит комнатный холодок…
Мимолетная волна покалывающего запаха и…
… холодок от ватки. Сжимаюсь, хочу убежать, но… заставляю себя САМА.
На поясницу ложится его тяжелая ладонь и я понимаю — надо. Да, это надо. Мне нужно потерпеть.
— Сейчас будет немножечко по-другому… Сделаем сладенький укол…
Я сначала не поняла… Но когда игла МЕДЛЕННО коснулась кожи — мне все стало понятно. Острейшим концом она упирается в толстую кожу попки и назидательно давит…
