— Вот там выход в сад.

Киваю в знак благодарности, иду. Толкаю дверь и… ммм… вдыхаю аромат зелени. Все же, за два дня без воздуха я чисто устала…

Хоть тут посижу, отдохну, подумаю обо всем, если вообще после всего этого смогу думать. Брожу по тропинкам, касаюсь растений, цветов, наклоняясь, вдыхаю аромат и пыльца попадает мне в ноздри.

Жмурюсь, но внутри накатывает, щекочет…

Я хотела заткнуть рот рукой, чтобы чихнуть беззвучно, но не получилось. Чихаю громко и с наслаждением:

— Аппчхи!!!

И слышу сзади голос — молодой и до того приятный:

— Будь здорова… Кстати, привет.

Оборачиваюсь, вытаращив глаза.

Кир!

Тот самый, который голый в кресле…

Какого хрена… Почему-то первое что выдаю — агрессивное:

— Ты за мной следишь?

Он сразу сходу отвечает:

— Да.

— Нахрена???

— Да че ты… Я же просто…

Улыбается. И вид такой расслабленный, будто он только что с побережья шикарного курорта. Ну или долбанулся чем-нибудь, хрен знает.

— Просто что?

— Ну подошел. Не хочешь — ладно, — он говорит, смотрит и не уходит. Касается пальцами цветка, проводит по лепестку и я засматриваюсь на его руки — светлые тонкие пальцы, но так властно трогают маленький скромный цветочек…

Ффф! — надо выдохнуть. Кажется, я здорово перевозбудилась и слишком уж агрессивно нападаю на этого мальчишку. Хотя… есть за что.

Начинаю сразу с лобовой атаки:

— Зачем ты заходил в кабинет?

Он улыбается. Значит это был он, я правильно подумала.

— Ну думал… А ты что, против того, чтобы смотрели?

Ахреневаю.

— Смотрели кто?

— Ну все. А че, ты здесь… типа новенькая?

— Да.

— Не волнуйся, поначалу всегда страшно.

— Поначалу?

— Это же не просто больница, — он улыбается, опускает глаза в них, словно разглядывает свои кроссовки.

Я тоже, кстати, опускаю. Смотрю на свои ноги, на траву. Она до того свежая и яркая, что так и хочется ее тронуть. В городе-то давно уже жухлая, сентябрь на дворе.

Кир прерывает тишину, говорит фразу, от которой у меня мороз по коже:

— Здесь лечат по-особенному.

Только я собралась спросить “как?” и узнать что все это значит, уже взяла воздуха в легкие…

… как в зеленый сад открылась дверь.

— Ах вот они где, гуляют, — доктор Вальтер шутливо обращается, — покажи что-ль даме сад. Она тут ни разу не была.

— Да я уже, — улыбается Кир и, неспешно, вынимает сигарету и закуривает.

Как? Разве можно курить в больнице?

Хотя это же…

Черт.

Ушел бы Вальтер, я бы спросила напрямую что все это значит. Кир вроде начал говорить, но…

И сразу вошел Вальтер.

А вдруг у них тут прослушки, раз нам даже не дали пообщаться?

— Я хочу погулять, — говорю, наверное, слишком резво и пялюсь на Вальтера как на лишнего. Откуда-то изнутри ощущаю, что уже могу хотя бы слегка им… повелевать. Что-то во мне взыграло такое… женское, когда как пишут в журналах — стоит переспать с мужчиной и сразу считаешь его своим.

Но тут все не так.

Конечно не так, бесспорно. Но... Вальтер улыбается, скорее даже ухмыляется, кидает нам идиотское:

— Ну-ну, гуляйте, сладкая парочка.

И уходит, закрыв за собой дверь.

Мы остаемся один на один, смотрю на него и тут же выпаливаю. Пытаюсь говорить быстрее, пока никто нам не помешал:

— Че это за место?

— А ты че, сама не вдупляешь?

— Не вдупляю. Вдупляла бы не спрашивала.

— Ну как че, медклиника.

Смотрю ему в лицо:

— Че ты несешь… Я видела как ты…

— Ооо… любительница подглядывать! А когда другие на нее — низя-низя, — улыбается и тычет в меня по-пацански пальцем.

Не выдерживаю, простое любопытство лезет:

— А сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Ты старше.

— А ты моложе.

— С логикой у тебя прям…

— Че? — улыбается.

— Прям прекрасно! Просто восхитительно!

— А че ты какая… злая? Тут всем вроде… хорошо.

Он смотрит на меня пытливо, будто пытается просверлить взглядом насквозь. Только его глаза не такие надменные, как у доктора, а по-мальчишески живые.

— Кому всем?

— Ну… всем кто приходит сюда, — он обводит руками круг имея в виду это помещение.

— И…

Пытаюсь вытянуть из него информацию, но он вскидывает бровь.

— А ты кричала прям… — он рычит и щурит глаза.

Таращусь на него и заливаюсь краской, и тут же опускаю глаза.

— Ну ты че…

— Прекрати. Хватит.

— А что ты так… Тут все ко всем заходят…

Смотрю на него и с губ само срывается:

— Б...

Он ржет, а я смотрю на его красивые зубы — белые, ровные. И улыбка во весь рот от уха до уха. Красивый, но… наглый. И есть в нем что-то… От настоящего врача. Какая-то холодность во взгляде, уверенность, но сейчас это как будто далеко спрятано.

В голове почему-то проскальзывает “чтобы не напугать”.

Спрашиваю его в лоб, чтобы перевести тему:

— А ты че здесь делаешь?

— Отдыхаю.

Ахреневаю, пучу на него глаза:

— Отдыхаешь… здесь?

— Ну да.

— В том кожаном кресле?

Кивает.

— Именно.

— И… что это за отдых?

— Тебя похоже ветром занесло. А ты че здесь делаешь?

— Медкомиссию прохожу.

— Оу… — он вскидывает бровь, — а это интересно. Ты сама придумала или здесь новая программа?

Смотрю на него как на ненормального, но потом вспоминаю — мне нужно не возмущаться, а узнать у него что тут не так.

— В смысле сама? Мне в универ надо справку принести.

— Че??? В какой универ? Ты сюда за медкомиссией что ли пришла?

— Ну да. А че?

Он начинает ржать так, что сгибается пополам от смеха. Даже лицо его покраснело, ржет, блин, как конь. Даже хочется его влегкую пнуть ногой, что я и делаю. Как будто целюсь в пах, но пинаю легко — просто чуть кидаю ногу вперед и говорю, сама сдерживая смех:

— Хватит ржать, блин, конь!

Он ухахатывается так, будто перед ним на сцене куча стендаперов. Мне даже становится неловко за себя. Кидаю обиженное:

— Ну и ржи, блин, конь, — отхожу от него, — пока.

— Стой! — он хватает меня за руку.

Черт. Какие руки у него крепкие. На вид — стройный, высокий, красивый, а хватка… железная. Вот это пацан.

— Подожди! Не уходи… Давай еще поболтаем.

— А че болтать-то, ты ржешь.

Он пытается успокоиться, сглатывает, кусает сочные красные губы. Вижу слезинки от смеха в уголках его глаз. Ржал, блин, до слез.

Он делает глубокий вдох и это выходит у него до того театрально, что я тоже начинаю вместе с ним ржать. А у него, кажется, открывается второе дыхание и мы ржем уже вдвоем…

— Ооо… ну ты даешь…

Его голос звучит так необычно — молодой, но вместе с тем такой глубокий, сочный. А интонация настолько важная, словно ему не двадцать два, будто он старше.

— А че… Я просто увидела объявление и позвонила.

— Объявление? Где?

— Ну да. В газете, блин! — шутливо злюсь, — где еще я буду искать объявление? Кстати, не знаешь, почему здесь смартфоны нельзя?

Он нехотя успокаивается и отвечает мне так, словно это само собой разумеющееся:

— Ну чтобы была полная секретность.

— Я понимаю что это далеко не обычная клиника. Но что это?

— Для кого как. Для меня место отдыха, для других — место терпения, для кого-то здесь идеальные возможности, чтобы побороть страх.

Побороть страх… В мою голову его слова вонзились эхом. Точно. Он сказал это как будто про меня.

Пытаюсь быстро перевести разговор, чтобы не палиться и не показываться совсем уж дурой, но он, кажется, быстро все понимает:

— Получается, ты не знала…

— Прикинь, да — говорю нервно.

— Вот это круть! — в его глазах загорается огонь.

— А что крутого? Я ваще-то просто за справкой пришла…