Закрываю глаза — и снова вижу блеск шприца в его руках, холод иглы на коже и… горячий стыд внизу живота.

Вздыхаю. Лежу. Я даже не знаю сколько сейчас времени, легли ли все уже спать или…

Тихонько приоткрываю дверь, выхожу сначала бочком, а потом — вижу что никого нет — быстро отхожу от двери. Оглядываюсь — на первом этаже не так-то много кабинетов, смотровая, еще парочка и… кабинет доктора, в который приоткрыта дверь.

Задерживаю дыхание, стоя перед дверью. Ладони влажные, но от холода или страха — не разберу. В голове крутится оправдание:

"Ошиблась, перепутала кабинет, извините".

Слова кажутся такими хрупкими, такими ненужными в этой давящей тишине.

Пальцы сжимают металлическую ручку.

Холодный металл буквально прилипает к коже. Медленно, сантиметр за сантиметром, поворачиваю ее, прислушиваясь к каждому звуку.

Сердце бьется так бешено, что я боюсь — вот-вот оно вырвется наружу, каждый удар отдается в висках, в горле, даже в кончиках пальцев.

Делаю шаг. Плитка под босыми ногами… мурашки бегут по спине, но я не могу понять — от холода или это реакция тела на опасность. Каждый шаг дается с невероятным усилием — ноги будто налиты свинцом, но при этом дрожат, подгибаются...

Дыхание сбивается. Я чувствую, как губы пересыхают, и провожу по ним языком — бесполезно. В горле комок, который невозможно сглотнуть.

Толкаю дверь.

Щелчок раздается как выстрел... Я замираю, ожидая, что сейчас раздадутся шаги, голоса... Но только тиканье часов где-то в глубине кабинета.

Открываю дверь и… тишина… пространство, пропитанное его присутствием. Массивный дубовый стол, темный, почти черный, выглядит как алтарь в этом полумраке. Бумаги разбросаны в хаотичном порядке — не аккуратные стопки, а настоящий хаос, будто кто-то в ярости перерывал их. Некоторые листы смяты, другие — с надорванными краями.

Мерцающий экран компьютера бросает синеватые блики на стены. В его свете я различаю детали: чашка кофе, полная до краев. Пар уже не поднимается над темной поверхностью, но жидкость еще теплая — значит, оставили недавно.

Стетоскоп, брошенный на край стола небрежным жестом. Металлическая часть блестит, будто только что протертая.

Перчатки одноразовые, стерильные. Но одна из них... На ней темные пятна, еще влажные. Кровь? Или просто кофе? Я не решаюсь проверить.

И посреди стола… Торжественно на самом центре…

Шприц.

Один.

Ровно посередине.

Как центр мироздания в этом желтом круге света.

Новый.

Блестящий.

С каплей.

Она дрожит на кончике иглы. Вот-вот упадет.

Я делаю шаг.

Пол скрипит.

Громко. Слишком громко.

И понимаю.

Не просто оставил.

Приготовил.

Для меня.

Воздух в кабинете пахнет спиртом, кожей и чем-то еще — едва уловимым, почти неузнаваемым. Его запах. Тот самый, что остался в моей памяти после первого укола — смесь дорогого одеколона и чего-то медицинского, стерильного.

Я протягиваю руку, но в последний момент останавливаюсь. Что, если это ловушка?

Что, если он наблюдает за мной прямо сейчас?

Мое тело покрывается мурашками при этой мысли. Я медленно оглядываюсь по сторонам, ища скрытые камеры, но вижу только темные углы и полумрак.

В этот момент капля наконец падает с иглы, оставляя мокрый след на полированной поверхности стола.

Черт. В ужасе вытираю каплю рукой — остается влажный заметный след. Аккуратно провожу под иглой подолом халата и только еще больше размазываю жидкость. Получается плохо.

Плевать, — решаю про себя.

Иду быстро к компу, касаюсь мышки и пытаюсь разглядеть что сейчас открыто. Сворачиваю, вижу экран с кучей файлов и папок.

Все чисто. Слишком чисто. Как будто специально подготовлено для чьего-то контроля.

Или для меня, — стучит в голове, но понимаю, что я слишком маленькая фигура, чтобы для меня что-то здесь готовили.

Выдыхаю. Так, надо быстро пошарить по компу. Вожу мышкой, не решаюсь открывать новые файлы, да и толку — все слишком вылизано, сто процентов, что тут ничего нет.

Мой взгляд притягивают бумаги, спрятанные в нижний ящик стола. Выдвигаю и вытаскиваю сразу гору — файлы, тонкие папки, документы…

Больничный лист на какую-то фамилию, справка, диагноз… Роюсь в папке с диагнозами — листы шуршат, выскальзывают из рук и нахожу:

“Громовских Кир.

Диагноз: Стресс.

Показана особая терапия.

Режим: полное подчинение».

Мысли путаются, как нитки в клубке, слова горят в сознании, но смысл ускользает, будто пытаюсь поймать что-то ускользающее.

А дальше от руки:

"Не согласен. Нашел альтернативный метод терапии".

И ниже приписка как будто свежая:

“Я-то хоть знал куда попал;)))”

И смайлик на конце, игривый, полностью сводящий серьезность документа к нулю.

Почерк размашистый, с сильным нажимом, будто буквы врезались в бумагу.

Это он со злости так пишет? Вроде нет. Наверное, это почерк уверенного человека, который не сомневается в том, что думает и что говорит.

Но интересно пока другое — что за альтернативный метод и что за объект, который…

В голове всплывают обрывки: его холодные пальцы, сжимающие мое запястье. Блеск иглы перед тем, как она вошла в кожу. Боль, которая смешалась с чем-то горячим, стыдным, невыносимо притягательным.

Но нет... Не может быть.

Я отбрасываю мысль — неприличную, пульсирующую, манящую:

А что, если альтернативный метод — это я?

Смотрю на выпавшие листы и понимаю, что этот был одним из верхних, его недавно сюда положили. Возможно, тогда же оставили шприц.

Кто мог знать, что я сюда полезу?

С одной стороны — только Кир. Я ж ему задавала вопросы о том, что это за место, у него спрашивала что да как.

Но вместе с тем Вальтер. Он сам мне говорил, что на ночь не будет давать снотворного, мол, делай что хочешь. И он видел меня в саду, а значит понял, что я не сижу на одном месте и…

Черт!

Голова кругом!

Быстро прячу листы и не знаю как быть. Просто уйти или… забрать с собой эту справку и уже лоб в лоб спросить у Кира что это все значит.

Но он не скажет, скорее всего.

Он опять меня возбудит и пойдет все по кругу…

Решительно прячу бумагу на место, оставляю все как есть и… ухожу.

В страхе закрываюсь в палате — вдруг кто увидел и сейчас придет? Но нет. В коридоре полная тишина, меня явно никто не видел и можно выдохнуть.

Но в башке теперь свербит мысль — кто такой Кир? Что у него за лечение и почему если у него стресс, он обратился… сюда.

Он явно знал куда пришел, по нему это видно. Но этот диагноз… и его ответ…

Устав, закрываю глаза и обещаю себе — подумаю об этом завтра. Дышу ровно, пытаюсь как можно спокойнее, и уговариваю себя хотя бы немного поспать.

Успеваю проснуться пока еще никто ко мне не пришел. Быстро иду в душевую и включаю воду. Сначала теплая, потом горячая… Ммм, как хорошо!

С удовольствием купаюсь, чувствую, как струи стекают по моему телу и оставляю горячие дорожки. От удовольствия аж закусываю губу.

Выхожу, закутываюсь в полотенце, просыхаю и надеваю тот же самый халат. Может, наконец, потребовать принести новый или вообще дать понять, что мне нужно белье.

Сажусь на кровать и не успеваю просушить волосы, как дверь открывается и на пороге показывается интерн.

Дверь открывается плавно, и в проеме возникает его силуэт — высокий, статный, с безупречной осанкой, которую не скрывает даже слегка помятый белый халат.