— Когда потом?

— Когда будем смотреть еще, — медсестра начинает, а врач продолжает:

— Когда еще раз посадим тебя на кресло.

— Но ведь это осмотр… — плачу, всхлипываю, дрожу.

— Осмотр! — доктор аж вспыхивает, — а лечиться ты не будешь?

Откуда он знает заранее, до анализов и даже осмотра, что мне понадобится лечение?

Но спорить с раскрытой попой не хочу. И так мне кажется, что он с силой раскрыл пальцами мои ягодицы и запросто может сейчас…

— Ааааййй… — он еще глубже ввел расширитель. И уже не так ласково.

Грубо осекает мой крик:

— Лежи и терпи.

Холодно и властно он начинает раскрывать эту штуку во мне, боль острыми прутьями прокалывает попу.

— Ууу, — не могу больше сдерживаться, плачу уже не одной слезинкой, а целым каскадом… горькими слезами…

— Ты вся красная, — стыдит медсестра.

А врач раскручивает еще и еще, расширяет мою бедную настрадавшуюся попу.

Я начинаю выть и мелко трястись, от страха попа с силой сжимается и боль прокалывает меня до того остро, что в пору только орать.

— Вот видишь как тебе больно, когда ты напрягаешься? — медсестра пытается поймать мой взгляд, но ей это не удается. Мои глаза бегают — взгляд то на потолке, то на верхушках стен, то я вижу лампы над самим креслом.

Кстати, а почему доктор их не включает? Почему смотрит меня при простом свете?

Но тут же понимаю, что я ни разу не была ни у гинеколога, ни у проктолога уж тем более и я не знаю пользуются ли доктора при осмотре этими лампами, или только когда что-то серьезное.

— Фффф, — выдыхаю, дышу. Чувствую, как вся вспотела, даже лоб стал мокрым.

— Ну вот… У нашей девочки-то не все правильно.

— Что там, доктор?

— Что-что, смотреть надо. И не таким маленьким расширителем, а нормальным. У нее там в глубине…

Медсестра оставляет меня и идет смотреть мне в зад.

— Ооо… да тут ничего не видно.

Она деловито встает и отходит к шкафчику:

— А я и говорю, — доктор гремит басом, — надо взять нормальный инструмент…

Меня бросает в пот, колени дрожат, тело покрывается мелкой испариной.

— Так, милочка, на завтра отложим. Сейчас ты уже никакая…

Медсестра перебивает:

— А я уже приготовила побольше, даже смазала. Вот.

Краем глаза вижу, как она подает большой… нет, даже огромный расширитель доктору и тот нехотя берет.

— Ну да, лучше сейчас. Когда пациентка уже хочешь-не хочешь морально готова.

Медсестра хмыкает:

— Ну готовой-то ей надо быть каждый день.

Врач вынимает из моей попы инструмент и приставляет другой.

Он еще не ввел, только дотронулся, а я чувствую, что он еще шире. Шепчу устало:

— Если я сегодня выдержу, то завтра… уже все?

Врач молчит, медсестра смотрит на меня строго, но ничего не отвечает.

— Еще смазки, — вместо ответа говорит врач, наносит на мою попу скользкую каплю и приставляет к кружочку ануса холодный металл.

Его пальцы раздвигают мне ягодицы и металлические лопасти давят. Инструмент начинает погружаться, ощущаю, как он расширяет изнутри…

— Ммм… Аааай…

Чувствую, как сейчас просто заплачу от боли.

— Ыыыы, — начинаю часто дышать и слезы все-таки градом льются, хоть я и изо всех сил сдерживалась, старалась не плакать.

Доктор сразу касается бугорка и я глубоко вздыхаю, все кажется легко, лучше, телу становится приятно. Ласковое тепло между ног — и все хорошо.

С губ срывается стон, но я сама слышу, он уже другой — довольный. Едва я застонала, как врач расширил внутри штуку и стон стал…

… я даже не могу передать словами каким…

Он как бы приятный — от удовольствия, и вместе с тем смешанный с болью:

— Ууу…

Лицо медсестры вмиг изменилось, в ее глазах появился темный блеск. А врач даже не стал скрывать:

— Слышу, пациентка теперь понимает, что осмотры могут быть…

Медсестра продолжает его сова:

— … сладкими.

— Вкусными, — дополняет врач.

И говорит, уже обращаясь ко мне:

— А в следующий раз мы тебе и в писечку сразу вставим расширитель, чтобы была раскрытая с двух сторон…

Его слова меня до жути коробят, в глубине сознания утверждается мысль, что здесь что-то не то. Но удовольствие ее затмевает, мне хочется, чтобы его палец сильнее тер бугорок и я ощущаю, как он властно ложится на клитор…

— Ммм… — теперь уже точно вздох наслаждения, удовольствия…

Еще бы немного и…

— Ммммм… ууууу…

Я ерзаю в кресле, мне хочется крутить бедрами от наслаждения, хочется удовольствий…

Он наносит на палец гель. Я понимаю, что сделает что-то еще, но уже совершенно его не пугаюсь.

Самое страшное он сделал.

Расширил мою попу.

Но он вопреки моим страхам касается бугорка и делает мне…

— Ммм…

Делает хорошо.

Медленно вынимает расширитель, судя по звуку — убирает его в сторону. Я все продолжаю лежать.

Он говорит строго:

— Такие поблажки — не каждой. Ты просто… просто умница, — и шлепает меня по попе, — да и понимаю, что ты в первый раз. Тут волнение, стресс, все дела…

Сглатываю. Лежу. Смотрю в потолок и ощущаю, как в голове пусто. Нет ни страхов, ни волнений…

— Ну, можешь вставать, — голос врача.

А я и не хочу. Как-то лень, на самом деле. Нет сил да и… Словно срослась с этим креслом, все же я столько на нем намучилась, а под конец даже стало хорошо. Оно уже как родное, как часть меня, как что-то сладостное интимное…

— Чего, не хочется уходить из кабинета? — врач усмехается, — ну-ну. Быстро наша пациентка пообвыкла, — он говорит, улыбаясь.

А я ничего не могу поделать. Правда лень.

Какое-то такое расслабление в теле, какого не бывало даже при самоудовлетворении, где я делала все как мне надо, как хотелось…

Сейчас другое. В башке — полная пустота, в теле покалывают иголочки, а между ног там тепло, так приятно, еще остались отголоски горячего и пульсирующего…

Собираю себя в кулак, снимаю с опор ноги и ощущаю, как раненая попа побаливает. Глубоко дышу и понимаю, что мне на это… даже как-то плевать и… даже будто нравится.

Встаю с кресла и безразлично смотрю на доктора. Он подхватывает пальцем мой подбородок, а медсестра говорит назидательно:

— Теперь садись на стул и слушай доктора.

Врач отпускает меня и, словно опомнившись, говорит:

— А, да. Список на завтра. Да-да.

Холодный стул уже не пугает, я не съеживаюсь. Доктор садится за стол, делает пометку в журнале и строго мне говорит:

— Завтра утренний осмотр — придут ребята интерны, тебя посмотрят прямо в палате. Днем — на анализы и не вредничай там, чтобы все прошла. Меня там не будет, Ирина Петровна проведет тебя по докторам и лабораториям. А под вечер уже ко мне.

— На огонек, — добавляет медсестра и доктор улыбается, — да, завтра тебя ждут горячие процедуры.

Морщусь, не понимая, но врач тут же объясняет:

— Вот эту штуку видишь? — показывает ребристый конус, — он разогревается и вставляется в анус.

— В попу, — как маленькой переводит мне медсестра.

— Да, вводится в прямую кишку. Пациенты, обычно, не жалуются, так как конус нагревается и доставляет приятные ощущения. Но тебя я предупреждаю заранее, чтобы психозов не было. С утра настройся.

— Это небольно, — обещает медсестра.

— Ну, кому как, — доктор берет пульт, вставляет рядом с монитором флешку и показывает мне видео, — вот, посмотри как другие переносят эту процедуру.

И поворачивает ко мне монитор...

Экран разделен на две части — на одной крупно лицо девушки, она уже красная, заплаканная, я даже через экран чувствую ее боль. А на второй — крупный план ее ануса и рука врача, держащая конус.