— Вот этой штукой будем смотреть твою сигмовидную. Знаешь как стонут неподготовленные? Им очень больно. Поэтому я делаю с тобой подготовку, чтобы ты спокойно терпела. Не веришь? Вот, посмотри.

Он вынимает планшет, с минуту ищет нужный файл и показывает:

— Вот, этим пациентам мы выполняли осмотр сигмовидной кишки без подготовки.

Еще не успеваю взглянуть на экран, как слышу душераздирающий крик. Болезненный, мучительный, сжатый.

— Видишь?

Он переключает файл.

— А эти — как и ты прошли подготовку.

На экране женщина лежит в кресле, а врач вводит в попу ей толстую трубу. Она часто-часто дышит и негромко постанывает. Но я ловлю в ее стоне нотки боли, даже мУки. Но ей определенно легче.

Киваю.

— Да. Я поняла.

— Так что настройся, дорогая, но хорошую работу с попой. И имей в виду, тут такое будет каждый день. Под конец уже настолько привыкнешь ходить к проктологу, что будешь чуть ли не засыпать в кресле.

Хренею от его слов.

— И это еще учти — у тебя нет нормальных осмотров гинеколога. А так бы пришлось еще и там глубоко смотреть.

Недоумеваю от его слов и только сейчас понимаю: он что, и гинеколог и проктолог в одном лице?

Спрашивать как-то неудобно.

Мало ли. Вдруг он выучился на две специальности, что вряд ли.

— Ну что, отдохнула? Пойдем еще.

Он приглашает меня на другую кушетку, где требует встать раком широко разведя ноги. Конечно, он все называет строго по-врачебному — “на четвереньки”, но суть остается та же.

Он показывает кляп — красный шарик на кожаном ошейнике:

— Это для тех, кто жаждет плохо себя вести. Или… если сама попросишь… когда больно, но ты понимаешь, что надо молчать и вести себя хорошо.

Молчу.

Не понимаю.

Мне реально страшно…

Врач кладет кляп на ремешке рядом со мной и говорит, словно про вкусность в ресторане:

— Если понадобится — бери.

И добавляет совсем пугающее:

— Просто закусишь, а я застегну и будет все удобно.

Берет в руки расширитель… мне становится нехорошо.

И берет второй — еще крупнее и даже как будто шире.

Оба инструмента в одной его руке. Он идет за мою спину, встает около попы, в его руках — слышу — гель. Смазывает меня и…

— Сейчас может быть больно. Не сразу, а постепенно. Твоя задача — стонать, кричать, хоть реветь, но… обойтись абсолютно без слов.

Край инструмента касается попы и скользко входит. У меня получилось даже не сжаться, но… того, что ждет впереди... я боюсь.

Едва я выдохнула, как инструмент вошел в попу глубже и я почувствовала металлическое касание у лона, у влагалищных губ. Ловким движением металлические лопасти входят и туда, но на самый край. На краешек. И сразу же…

— Ммм… — болезненное слетело с губ.

… начинают расширять.

Расширитель и там, и тут — и в попе и между нижних губок. Только в попку он просто идет в глубину, а где лоно — раскрывается вширь. И мне кажется, расширитель между губок делает толчкообразные движения…

— Аай, — пока робкое, скромное, но уже набирающее силу… — аааай…

Чувствую, как анальный идет в глубину и от этого становится тягуче больно, но… его палец касается клитора…

— Ммм, ааах…

Массирующие круговые движения и боль сменяется на долгожданное тепло… Оно расходится по телу волнами, мягким теплом окутывающим, нежным, сладким…

— Ммм…

И тот, что в попу идет в глубину… и который раскрывается между губок… Все становится приятным, нежным… томным…

— Ууу…

Он убирает руку от клитора и тепло вмиг кончается. Расширитель между губками раскрывается и вместе с ним раскрывается мой рот… не знаю почему… становится… приятно? волнующе?

Нет…

Но не страшно точно. Анальный продолжает идти вглубь, но я больше не боюсь. Раскрытое лоно придает… наверное, возбуждения… мне опять, как в прошлый раз хочется, чтобы это все продолжалось опять и опять.

Анальный начинает раскрываться во мне, он становится шире, больше и от этого я вздрагиваю… расширитель в лоне мягко толкается — на самом краешке… страшно, конечно, но я доверяю врачу…

… и я теку… От доверия, сласти, врачебного контроля и… его рук. Эти латексные перчатки, немного скользкие от геля…

— Ммм…

Глушу себя, чтобы не сказать “... как хорошо…”

Игрушка проходит внутрь, а в лоне еще немного раскрывается и мой краешек губок — словно похотливая приманка… Манит, приглашает, ждет… и меня это чертовски заводит…

Но огонек боли все же тревожит:

— Уууу…

Расширитель зашел далеко и раскрылся сильней — тот, который в попе. И я вздрагиваю, клитор настойчиво хочет ласки и я… чуть виляю попой…

Врач как бы невзначай касается пальцем бугорка и я не выдерживаю — аж подвываю, только теперь от удовольствия — неприкрытого, настоящего…

— Ууу…

Еще бы чуть-чуть, и мне бы стало хорошо как когда-то я сама себя удовлетворяла или как при нем… тогда… стыдно, но хорошо.

Его палец остается, но штука из киски уходит. Она так легко вышла — видимо, действительно, введена была на самый край. А мне казалось что глубоко… Не зря я ему верила.

И анальный расширитель тоже начинает выходить. Выдыхаю — попа снова свободная. Дышу спокойно, схожу с позы — он мне сейчас даст отдохнуть.

Сажусь на кушетку уже по-человечески — лицом вверх, попой вниз и смотрю…

… меня бросает в жар. Я вмиг узнаю что это…

Врач держит в руках приличного размера конус и от него идет электрический шнур.

— Не бойся! Чего ты, глаз аж на лоб! Это нагревательный элемент… Греется так, чтобы приятно было трогать.

Он вставляет его в электричество, нажимает на кнопку — индикатор загорается красным.

— Ложись пока в кресло. Ты уже знаешь как.

Опять туда же, лицо в потолок лежать перед ним с раскрытыми ногами…

Вздохнув, подхожу, пытаюсь лечь, выходит как-то нервно, неправильно…

Врач подходит, берет под руку:

— Вот тяжело то как без медсестры…

Не знаю зачем, но я говорю то, что на самом деле думаю:

— Мне без нее лучше.

— Вот как? — он вскидывает бровь.

— Да и…

Наверное, это лучше не говорить, фиг знает что он обо мне подумает. Но врач уже пытливо смотрит на меня — типа, продолжай свою мысль. Приходится продолжать…

— … и я бы не так стеснялась того врача в очках… интерна, если бы не она…

— Милочка! Да что ты такое говоришь…

— Правда-правда…

— Ну если это правда… Хорошо, завтра утром доктор будет один. Андрэ.

Сажусь на кресло и благодарю. Со стороны понимаю, что это выглядит дико и мне становится до того неудобно, что я краснею как рак. Чувствую, как кровь прилила к лицу, как к щекам бросилась краска.

Он смотрит мне в лицо… наверное думает, что я стесняюсь лезть на кресло.

Честно, я сама не знаю отчего мне вдруг стало до того стеснительно, что будь моя воля — провалилась бы сейчас на месте. Но вместо этого я лезу на кресло и сажусь попой ко врачу.

На моих глазах он берет конус и открывает гель. Не могу оторвать взгляда… хотя лучше бы не смотреть…

Он видит мой страх и дает мне потрогать:

— На, обхвати ладошкой… Видишь, он приятный…

Ощущаю тепло и гладкую текстуру, но размер… Сначала тонкий, а потом все шире и шире…

— Он большой… — мой голос тонкий, еле слышный.

— Так он и должен быть таким… А как иначе подготовить?

— А это… очень больно?

— Это приятно. Увидишь сама.

Врач отходит к стене и выключает свет.

В кабинете на миг воцаряется мрак, но тут же включается маленькая лампа, желтая. Она едва светит, тускло и от того кажется, что кабинет врача превратился в смесь спальни и бомбоубежища — свет вроде уютный, но стоит взглянуть на тусклую лампу — попахивает пыточной, не меньше. Лампа еще и висит на голом проводе… бррр…