— Раз… два…

— Ччч! Подожди! Какая торопышка. Еще пока рано… Еще же небольно, ты че. Пока еще лекарство не идет…

А я уже не могу… Больно…

Игла, кажется, нарочно меня так мучает. Пытаюсь вздохнуть, легкие расширяются на вдох и спиной словно сама напарываюсь на иглу и она… теперь уже из-за меня… сама проходит глубже.

— Йййй, — сжимаюсь, жмурю глаза, кажется, в уголках уже образуются слезы.

Слышу его пугающее... и вместе с тем спасительное:

— Считай.

И я начинаю счет.

— Раз.

Голос пока нормальный. Но... Кипяток под кожей уже начинает донимать, а потому на…

— Два.

Я уже говорю тяжеле. Иголка впускает в меня жидкость так медленно, что кажется, я буду считать до ста.

— Три…

И тут же его голос:

— Ты считаешь для того, чтобы отвлечься и не дергаться. Не двигайся. Стой ровно. Когда больно — считай и дыши.

— Пять, — говорю и жмурюсь. Понимаю, что пропустила счет, но мне кажется…

… у меня такое дикое ощущение, что лекарство будет идти ровно весь мой счет. То есть — лекарство вводят так медленно, чтобы я досчитала до десяти.

— Шесть, семь, восемь…

Врач резко перебивает:

— Хулиганим? Сейчас продлю счет до десяти.

Он так наказывает, когда делает больно и долго. Врач в возрасте, он мог бы сделать любой укол быстро и легко, но то что происходит сейчас…

— Ааай, — стараюсь тихонько, но происходит громко.

Хнычу, закусив губу. Уже совершенно не скрываюсь, что мне очень больно.

Перестаю считать.

Интерн тут же подбегает ко мне. Хватает меня за бедра и зачем-то низко приседает. Его губы напротив моей киски…

Замолкаю от удивления.

От своих мыслей — до ужаса пошлых, грязных, неприятных.

Он сидит на корточках, серьезно смотрит на мое лоно… А что, если он прямо сейчас начнет меня… лизать?

Я видела, такое часто делают во взрослых фильмах и не знаю делают ли в жизни.

И уж точно такое не делают в кабинете врача.

А жаль.

Черт. О чем я думаю… Боже-боже-боже…

Игла продолжает вводить. Больно до того, что я сжимаю пальцы и впиваюсь ими в ткань халата. Если бы было что кусать, я бы укусила…

Голос доктора сзади:

— Ну? я не слышу счет…

Трясущимся от боли голосом продолжаю:

— Девять…

Доктор советует:

— Дыши.

Вздыхаю и считаю опять:

— Одиннадцать…

И вздыхаю. Собираюсь считать еще… Пока говорю вслух, боли как будто нет. Со счетом как будто легче… Хороший совет…

Собираюсь произнеси следующее число, но врач удовлетворенно выдыхает:

— Ну вот и все, — и выводит из кожи иглу, — а ты боялась.

Стою. Молчу.

Интерн встает и отходит от меня, садится напротив — как будто на уроке у старшего опытного врача. Наверное, так и есть, он здесь проходит практику.

Опускаю глаза. Не смею даже опустить вниз подол халата.

Страшно.

Боязно.

Уже привыкла — без его команды нельзя. Это непреложное правило. Он может разозлиться. Может поругать.

— Опускай халат. На сегодня все. У меня… сейчас мало времени.

Поворачиваюсь, смотрю на него — доктор убирает использованные шприцы, и в голове против воли вспыхивает… по аналогии… использованные презервативы… хоть я и не разу в жизни не видела что это такое, в руках не держала.

Не знаю что со мной.

Глаза врача вспыхивают огоньком — смешным, ироничным:

— А интерны наши никуда не торопятся. Если бы ты не бунтовала, тебя бы смотрел Андрэ.

Перевожу на него взгляд, он очень вежливо мне кивает. Я чуть не буркнула глупое “здравствуйте” от неожиданности.

Отвожу глаза.

Может, и зря я так психанула. Может… Но нет. Как случилось — к лучшему.

Врач смотрит на интерна, кивает ему:

— Останьтесь на разговор.

Переводит взгляд на меня и продолжает:

— А вы можете быть свободны…

Он смотрит на часы,

— … до вечера. Вы уже не успеваете на анализы. Так что вечером их и прибавим к процедуре. Я сам у вас все возьму.

Я не знаю как быть. Уходить уже как-то не хочется, но мне нужны мои вещи. Хотя бы трусы надеть. Хотя бы телефон.

Решаю ничего не говорить медсестре, если увижу ее в своем номере. Блин, то есть в палате. А вечером доктору скажу.

В палате никого нет, закрываю дверь и валюсь на кровать в бессильи.

Черт!

Я не знаю что мне делать. И даже хуже — я не знаю чего я хочу!!!

Я не могу разобраться в себе, я не могу договориться с собой чего я хочу нафиг!

Блин. Выдыхаю. Смотрю в потолок и пытаюсь понять: я боюсь вечера или… его жду.

Мне принесли обед — занесла вовсе не медсестра, а какая-то незнакомая женщина. Серое платье, фартук, на голове — необычный убор и впереди тележка — прямо как в голливудских фильмах. Ну или в лучших гостиницах у нас.

В тарелке плещется суп, по вкусу мясной, но плавают картошка, фасоль, морковь и зелень.

На второе умопомрачительное пюре, залитое томатно-мясным соусом и две котлеты. Больших, в панировке из сухарей. И рядом веточка петрушки — изысканно, но вместе с тем по-домашнему.

И на третье — компот.

Я ждала чай, потому что обожаю чаевничать. Хрен знает как продержусь здесь без чая дальше. Либо на обед они чай просто не дают. Вчера-то чай был, просто я не ощущала от него кайф.

С удовольствием ложечкой ем суп, зачерпываю полную и сразу в рот — горячий, насыщенный, вкусный. И хочется сразу вприкуску с котлетой — оголодала я прилично, ем так, будто не ела никогда.

А пюре… Ммм, настолько воздушное, легкое и с приятной кислинкой томата, что я чуть не собралась идти просить вторую порцию хотя бы одного пюре. Но стало как-то стыдно просить, ведь я здесь бесплатно и еще буду попрошайничать.

Ну уж нет!

Пальцем провожу по тарелке — настолько вкусно…

Воровски осматриваю комнату на предмет камеры и… проводу по тарелке языком.

Хах! В ресторане бы я так — ни за что, даже если очень вкусно. но там можно взять хоть десять добавок, а тут…

Хорошо, что в номере свой туалет. Вернее, в палате. Спокойно делаю свои дела, купаюсь и… слышу стук в дверь.

Выключаю воду, напяливаю белое отельное полотенце на грудь.

Черт.

Кого принесло?

Пока купалась — даже начала напевать себе под нос — до того настроение скакнуло вверх. Аж показалось, что я в отеле, а не в странноватой больнице.

Выхожу из туалета и вижу посреди своей палаты врача — самого доктора Вальтера. Он стоит, демонстративно смотрит на дверь туалета, за которой я быстро облачалась в полотенце. Слава богу, стоял и смотрел, не заходил.

— Сегодня медсестры нет. А потому я сам за тобой пришел. Пойдем.

В груди сразу радость от его слов — медсестры нет, а значит… Мне будет намного легче. Вчера ее присутствие меня здорово напрягало.

Но сейчас надо спешить…

— Я… мне еще расчесаться бы…

Торопливо собираю волосы в хвостик, благо, хоть резинка для волос своя есть. А вот расчески тут нигде нет.

Беру халат, начинаю его надевать, врач помогает мне правильно вдеть руки. Рукава немного длиннее положенного, но вроде не как у смирительной рубашки. Но похожи. Очень. Похож сам халат.

Торопливо иду, он берет меня за руку, ключом закрывает мою дверь.

Мы идем по коридорам — проходим белые двери с номерками. И на одной из них я вижу надпись

“Комната строгого режима”...

… и округляю глаза.

Ничего не говорю вслух. Доктор видит мое лицо и спокойно поясняет:

— Будешь хулиганить — окажешься здесь.

Я думала, он сейчас засмеется, что это его врачебная шутка. Но из-за закрытой двери вдруг раздался болезненный стон. Мужской.

— Там проходят процедуры…

Голос врача слишком холодный и отстраненный. Он явно что-то скрывает. Как будто я не могу прочитать вывеску кабинета.