Но никто не ответил ему и в этот раз. Мэцеё вновь осмотрел строй пленников. Его взгляд остановился на Максиме.

- Ты, новый чужак! Ты готов принять милость Червя?

- Поцелуй меня в зад, - предложил вождю мальчишка.

Мэцеё хмыкнул. Удовлетворенно.

- Вы, жалкие уроды, вы ещё не поняли, как тяжко тут карается непослушание. Что ж, вам придется преподать урок! - Он вновь повернулся к Максиму. - Ты знаешь, что такое эккзахат?

Мальчишка не ответил, но живот у него сжался. У слов есть цена, вспомнил он. У всех. У слов Чести - особенно... Ну что ж...

- Не знаешь, - удовлетворенно сказал Мэцеё. - Что ж, я тебе объясню, - он вновь окинул взглядом строй пленников и их конвоиров. - Кащуё!

Вперед вышел мрачный худощавый парень. Не настолько худощавый, чтобы его захотелось назвать Кащеем, но и не такой здоровый, как остальные Хоруны. Лицо у него было... неприятное. Не столько даже из-за грубых черт, сколько из-за выражения - хронической, застарелой жестокости.

- Познакомься со своим новым хозяином, - ухмыльнулся Мэцеё. - Я дарю тебя этому доброму человеку. И надеюсь, что он придумает для тебя смерть, которой в этом мире ещё не было. Долгую, жуткую, страшную смерть.

Сердце у Максима ёкнуло. Наверное, надо описяться, подумал он. Но настолько страшно ему пока всё же не было - в основном потому, что он не мог до конца поверить в происходящее. Казалось, что его вытолкнули на сцену какого-то жуткого спектакля...

Кащуё между тем подошел к пленнику. Справившись с волной необъяснимого страха - его вызвало темное пламя, пылавшее в глубине черных, как ночь, глаз Хоруна, - Максим упрямо посмотрел в лицо палачу, которому поручили отнять его жизнь самым дол­гим и мучительным способом, какой тот только в состоя­нии придумать. Должно быть, взгляд удался - Кащуё оскалился и отступил.

- Он займется тобой позже, когда мы вернемся в город, - снисходительно пояснил Мэцеё. - Поверь мне, в его доме ты познаешь много удивительных мучительств.

Максим сплюнул на землю. Мэцеё вновь хмыкнул и перевел взгляд на других пленников.

- К сожалению, у меня мало времени. Раз вы слишком глупы, чтобы принять милость Червя, я обращу вас к нему силой. Сопротивляться не советую. Тех, кого не выйдет обратить, я посажу на кол. На это времени мне хватит, - он вновь обвел взглядом пленников. - Ну, кто первый?

- Я! - звонко сказал Вайми.

- Ты? - Мэцеё с презрением посмотрел на него. - Ты решил предать своих добрых друзей? Я рад. Надеюсь, из тебя выйдет верный раб, - он сделал знак рукой.

Конвоиры отпустили Вайми, вытолкнув его вперед. В отличии от большинства других пленников, он ничуть не пострадал. Его золотая кожа сияла даже в полумраке. Сделав несколько легких шагов, он остановился перед Мэцеё. Тот вперил в его зрачки свой пронзительный взгляд...

Всё замерло - казалось, даже шелестящие листья. Два парня тоже замерли, глядя друг другу в глаза. Никто из них не двигался - но Максиму вдруг показалось, что оба дымятся от напряжения. А ведь ни хрена это ни сдача, понял он. Это поединок. Поединок двух воль. Или даже чего-то большего...

Мэцеё вдруг дернулся, вытаращив глаза - казалось, он увидел что-то вообще невероятное. Потом вдруг завыл и покатился по земле, царапая себе голову - словно стараясь вырвать что-то из неё...

Максим почувствовал, что руки Хорунов на его плечах ослабли - они тоже обалдели от изумления. Верно, такое они были просто не в силах представить...

Вайми легко повернулся на пятке, глядя на них. Его синющие глаза, казалось, сейчас пылают в полумраке своим собственным светом.

Максима вдруг продрал мороз. Буквально - все волоски на теле встали дыбом. Он думал, что знает Вайми... но он совсем его не знал. Сейчас Вайми совсем не был забавным. Он был СТРАШНЫМ. Способным свести с ума одним только взглядом. Максим, правда, не знал, чем всё это кончилось бы - скорее всего, просто смертью Астера - но тут вокруг них в воздухе вдруг словно что-то лопнуло. Некая пленка, неощутимая, но мешавшая дышать. Замунги страшно заревели, завертелись, срывая с себя упряжь. Максим вывернулся из рук окончательно охреневших Хорунов, врезал одному в ухо, точным пинком в живот свалил второго...

Вокруг творилось примерно то же самое - вырвавшиеся из лап оторопевших Хорунов пленники лупили их. Между тем, сорвавшие упряжь замунги обратили своё внимание на них.

- Бежим в лес! - заорал Верасена.

Повторять не пришлось. Вороны, Максим и сам Вайми дружно ломанули в заросли. Ещё долго за их спинами слышались яростные крики Хорунов и злобный рев замунгов...

- Что это было? - выдохнул Максим, когда они, наконец, остановились. Вновь попадать в лапы Хорунов никому не хотелось и Вороны не останавливались, пока между ними и рабовладельцами не встали две поросших лесом горы.

- Храм Поющего Червя пал, - по лицу Верасены гуляла улыбка яростного торжества. - С ним пала и власть Хорунов над всеми живыми существами. И, раз пало малое зло, то близко время пасть великому!

- А, - Максим всё равно ничего толком не понял и повернулся к Вайми. Сейчас тот выглядел как самый обычный запыхавшийся мальчишка. Тот страшный взгляд погас. Но Максим всё равно его помнил. - Что ты с ним сделал-то?

- Я? - Вайми задумался. - Знаешь, я, конечно, любопытный идиот, но свободу я таки люблю. Телесное рабство, все эти ошейники, я ещё могу стерпеть - тут всегда можно сбежать или, на худой конец, меня кто-то вытащит. А вот рабство душевное я ненавижу. Лучше уж смерть... настоящая, - его вдруг передернуло. - В общем, там, в Свободных Землях, я кое-чему научился. Не так, как настоящие маги Разума - они, знаешь, имеют иногда по две личности и если захватить контроль над одной, то может оказаться, что дом большой, темный, и в нем кто-то... а-а-а! - он усмехнулся, когда Максим вздрогнул. - Я так не могу, но мне всё же сказали, что подводные течения у меня могут быть... очень глубокие. С тех пор ни разу в жизни я не делал того, чего действительно не хотел.

- И что? - спросил Максим. Тут он тоже явно не всё понимал.

Вайми вздохнул.

- В общем, фантазии у меня не всегда добрые и иногда... независимые. От меня. И когда Мэцеё меня... меня-то он вырубил, в смысле, я себя уже не сознавал... но вот мои... фантазии начали жить самостоятельно и в конце концов нашли... новые места для поселения, - он ухмыльнулся. Усмешка у него вышла... жутковатая.

Максим отвернулся. Я бы так не смог, подумал он. Превратить свою голову в минное поле для всех, кто захочет украсть мою волю. Интересно, что надо пережить, чтобы сотворить с собой такое... лучше уж этого не знать. Совсем.

- Что дальше делать будем? - обратился он к Верасене.

Тот тоже усмехнулся. Более вежливо.

- Пойдем в Безвозвратный Город. Я хочу видеть тех, кто поверг храм Червя.

И я тоже, подумал Максим.

- Господин, нам нужно видеть товарища генерала...

- По делу...

- По очень важному делу...

- Мы не знаем, куда нам идти за приказами...

- В сад к ёжикам - они требуют секса с вами! - не выдержал наконец Борька. Компания бывших рабов исчезла, словно сдутая ветром. Димка усмехнулся. Дурацкое прозвище привилось. Вообще-то, не такое уж дурацкое - ведь он и в самом деле командовал армией, пусть и маленькой...

Но почти сразу мальчишка нахмурился. Рабов Хорунов они освободили - по крайней мере, сняли наведенный ими морок. Но среди них обнаружилось много рабов, так сказать, по призванию - жалких в общем-то людишек, на удивление упорно не желавших жить своим умом. Они ждали, что им непременно укажут, что делать, что готовить на обед и даже куда им ходить в туалет! Сначала это смешило, теперь начало бесить. И пугать, честно говоря. Димка просто не знал, что есть люди, для которых свобода - тяжкий груз. Оказалось, что есть. И он не знал, что с ними делать...

К счастью, такими здесь оказались далеко не все. Он посмотрел на сидевшего рядом Асэта. Волосы у мальчишки были необычные - удивительно объемный ворох черных прядей, в котором терялось небольшое светлое лицо. Овальное, большеглазое, очень красивое. У себя дома он был учеником скульптора. Олаёец обратил его в своего личного раба и заставил вырезать те жуткие барельефы на стенах. Теперь Асэт каждый день шел в храм - и методично долбил их камнем, сантиметр за сантиметром превращая в крошево и пыль. Димка легко мог его понять...