Командир гвоздеголового крушта, великан в полу-рыцарском доспехе, поднял оружие, напоминавшее копьё с косовидным лезвием (Варэк помнил, что оно называется «глефа»), и дал жертвам одну минуту помолиться. Множество стрел и самострельных болтов сразу полетело в него, но напрасно – рулевой успел потянуть на себя руль.

– Что вы делаете?! Круштаны так не поступают! Это не путь небесного кочевника! – завопила Келли, но её слова потонули в рёве крушта.

Никогда ребята Миртару не слышали ничего жалобнее, отчаяннее, и даже не подозревали, что крушт может издавать такие звуки. Это был не пафосный «рёв Миртару», которым крушт встречает весну. Это был рёв, который сопровождает жестокие пытки. Натянувшись, тросы заставили двигаться гвозди, и причинили, видимо, крушту страшную боль. В попытке ослабить её он резко взмыл вверх, и ни одна стрела не причинила ущерба его безумным хозяевам.

– Так вот как Братья Свободы выучились управлять круштом! – произнёс Варэк, не спуская немигающего взгляда с хохочущего великана с глефой.

Он был просто раздавлен и опустошён. Не такой он видел встречу с кумирами своего детства – бунтарями, восставшими против главного завета предков: воля крушта – воля судьбы. Людьми, дерзнувшими распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Больше Варэк не возмущался, что этим круштанам запрещено зимовать в Сонной Долине. И лучше бы он и дальше считал Братство Свободы всего лишь легендой.

Люди рядом с ним умирали, сражённые стальным дождём, пролившимся с летающей крепости, от двух стрел его самого спасли лишь доспехи, но Варэк и тогда не сдвинулся с места. Не давая плачущей Келли увести себя в укрытие, он застыл в ступоре.

– Эй, крестьяне, время жатвы! – крикнул капитан жуткого крушта, вскидывая глефу. – Время большой жатвы!

Оглушая всех вокруг криками новой боли, крушт спикировал прямо на самое большое здание в деревне. Когда затих треск дерева и опустилась пыль, на роге крушта прибавилось кровавых пятен.

– Это только начало, люди-черви, только начало!

По команде капитана рулевой заставил крушта пуститься в бреющий полёт у самой земли.

– Большая, очень большая жатва! – вопил великан, свесившись с Подковы и орудуя глефой.

Женщина ли, ребёнок, старик – жертв он не выбирал, убивал всех подряд.

Варэк, наконец, вышел из ступора и побежал, но не в укрытие, а навстречу несущемуся по улице крушту.

Для любого воина нижнего мира это был бы невозможный манёвр, но не для человека, рождённого на покачивающемся в воздухе панцире, и ещё зелёным мальчишкой, научившегося проходить прыжками линию шестов вдоль его поверхности.

Взбежав на колодезный журавль, Варэк, легко балансируя на тонком бревне, заставил его развернуться к пролетающему рядом крушту, и, не побоявшись оттолкнуться обеими ногами, оказался на Подкове, прямо напротив изумлённого капитана, который, несомненно, был намного сильнее и опытнее в воинских искусствах, да только глефа – никакое оружие против короткого меча в ближнем бою.

Переступив через ещё не остывшее тело вожака, Варэк бесстрашно ринулся на его потрясённую банду. А ему на подмогу уже мчались вдохновлённые его примером мужики с топорами и вилами. Никто из них не смог бы запрыгнуть на крушта так, как это сделал Варэк, но в этом и не было нужды: крушт уже не парил в воздухе, а утюжил улицу, с хрустом избавляясь от своих жутких украшений – черепа летели во все стороны.

Очень неудачно для Братьев Свободы натянувшиеся тросы заставили крушта вращаться, ломая соседние дома и рыхля землю.

Вынудил моллюска пойти на такой странный манёвр рулевой, точнее, его труп, повисший на руле.

Довольная метким выстрелом из подобранного лука, Келли снова натянула тетиву.

– Никакой пощады! – орал тем временем, орудуя мечом, её спутник. – Вы не круштаны! Не круштаны!

– Да не смотри ты волком, малыш, мы же тоже круштаны! Знал бы, что здесь мальчики Миртару, всё было бы по-другому.

Только в хвастливых историях юношей Миртару одинокий подросток выходит победителем из самой неравной схватки. Хотя в этот раз победа была близка. Банда была буквально деморализована внезапной гибелью вожака – но кто ж знал, что он окажется таким живучим?

– Ударил правильно – в слабое место доспеха. Хвалю! Будь на моём месте человек обычного роста и веса, каюк бы ему. Ну, а такому кабану, как я, нужен свинокол посерьёзнее.

Варэк хотел спросить, кто такой кабан и как он связан с ножами для убийства свиней, но удержался – не хотел бросать тень на своих учителей Миртару.

– Эх, будь твой меч чуть длиннее и шире, а так… лишь поцарапал слегка.

Называя свою рану лёгкой царапиной, капитан, которого звали Гуго Исполин, бравировал. Это было видно, прежде всего, по горе перепачканных в крови бинтов. А ещё Гуго разговаривал с ним, не вставая с гамака, и слишком часто улыбался для человека, которому не надо скрывать боль. И, судя по тому, что Келли успела рассказать, пока их не привели на допрос, раненого Исполина хватило лишь на то, чтобы оглушить Варэка сзади, откуда он не ожидал нападения, а потом он снова упал.

– Голова до сих пор болит? А ведь ты был в шлеме, а я бил в четверть силы.

Варэк наконец разглядел в куче трофеев свой шлем. Славный бацинет теперь годился лишь на лом.

– Будет тебе уроком. Добивай! Всегда добивай, не оставляй позади себя раненых. Только проверенные трупы.

Варэк помотал головой, а бедняжка рядом с ним даже побледнела от такого жестокого совета, чем заинтересовала советчика. Раньше он вёл себя так, словно бы её и не существовало, – всё его внимание было поглощено Варэком. А теперь Келли съежилась, ожидая своих вопросов, но короткий насмешливый взгляд – всё, чего она удостоилась. Через секунду Исполин опять смотрел на Варэка.

Парень не хотел даже думать, кого бы из пленников этот двуногий зверь игнорировал, а кого бы наоборот, будь в курсе, что один из них девушка. Он знал ответ, и знал, каким будет в этом случае внимание. Но надёжнее короткой стрижки и мальчишеской одежды тайну Келли оберегало убеждение, что девочки никогда не ходят в Миртару.

– Твоего приятеля мы отпустим, когда улетим достаточно далеко, чтобы он остался навсегда в нижнем мире – нам не нужны лишние разговоры в Сонной Долине. Отпустим, не сомневайся, уж больно малохольный, хоть и стреляет хорошо, а ты нужен команде Короля Крови. Тринадцать трупов! Тринадцать – я потерял каждого пятого бойца!

Варэк удивился. Гуго не выглядел расстроенным. Он скорее радовался тому, что наконец подвернулась стоящая заварушка, чем грустил о погибших.

– Четверо попали под каток обезумевшего крушта, трое – под гнев осмелевших крестьян, двое – под стрелы меткого лучника, а ещё четверых зарубил ты лично. Если ты такой удалец сейчас, то каким же опасным бойцом станешь, когда повзрослеешь!

– Мне лестно твоё мнение о моих бойцовских талантах, – наконец заговорил Варэк. – И да, скорее всего, я очень нужен Королю Крови. Но вот нужен ли Король Крови мне?

– А вот это стоит обсудить!

Гуго поднялся, опираясь на глефу, и велел развязать Варэка. А потом рявкнул так, чтобы его слышал весь Квартириус (Братья Свободы, видимо, совсем не уважали право на уединение, раз сломали все перегородки):

– Кто хотя бы приблизится ко второму пленнику, пока я болтаю с первым, тому лично глаза вырву и заставлю сожрать!

Когда они оказались на Подкове, Варэк не удержался и спросил, не боится ли Гуго оставаться наедине с тем, кто утром чуть не отправил его в вечное послушание на Чёрный Крушт. Гуго поправил повязку на ране, а потом со смехом сказал, что, во-первых, он безоружен, а во-вторых…

– Не станешь же ты рисковать своим спутником? Видно, что он тебе очень дорог.

Несколько секунд Гуго смотрел вдаль, а потом полез, словно забыв про рану, к рулю. Воздух опять огласил рёв страдающего крушта.

– Терпи, родной, терпи! – кричал Исполин, одной рукой управляясь с рулём, а вторую прижав к ране. – Терпи, всем нам иногда бывает больно!