Задача усложнялась на порядок. Но и потенциал возрастал кратно. Это уже была не игрушка, а прототип силовой установки.

Я взглянул на сестер, аккуратно раскладывающих транзисторы по ячейкам, наклонившись над ящиком. Они уже навели идеальный порядок на моём столе. И сейчас… Нет, всё-таки юбки могли бы быть и подлинней.

— Сначала малые формы, — подумал я, уже чисто по инерции. — Потом — большие. Сначала — помощники. Затем — мастера.

И впервые за долгое время я почувствовал не груз ответственности, а предвкушение. Предвкушение того дня, когда не я один буду стоять у верстака, а целая команда единомышленников будет превращать магию в технологию, а технологию — в силу.

Силу для защиты нашей цитадели. И, возможно, для изменения правил игры во всём этом странном, опасном, но бесконечно интересном мире.

— А это куда отнести? — прервала мои пафосные рассуждения Елена, словно случайно подняв подносом с радиодеталями подол своей юбки, демонстрируя…

Жизнь в сторожке имела свои плюсы и минусы. Несомненным минусом стали ворота. Их кому-то нужно было открывать и закрывать, иногда не по разу в день. Проблему я решил просто и элегантно, но дорого. Ворота с электроприводом, освещение, видеокамера и домофон. Всё продублировано на радиокласс, мою сторожку и жильё стариков.

Встало мне это дело в два фонаря и пояс на четыре ячейки.

Всё, что получил от заказа Охотников, буквально до копейки ушло в столь нужное обновление. Как оказалось, ещё и своевременное.

Темнеет всё ещё рано, пусть и не так, как в декабре, но после семи вечера фонари уличного освещения уже горят. Требовательный сигнал автомобиля раздался за воротами вечером, в начале восьмого часа.

Малый дух, мой глупый, но старательный наблюдатель уже начал мониторить территорию приюта и окрестностей, и он оказался даже полезней, чем камера над воротами.

Легковушка остановилась так, что со стороны можно было подумать, что она собралась въезжать в ворота. В то же время ничего ей не мешало, чуть вырулив, помчаться дальше по улице.

В машине были двое. Молодые парни, не старше двадцати пяти. Рядом со вторым, что устроился на заднем сидении, лежал обрез — охотничье ружьё с изрядно укороченным стволом и почти полностью отпиленным прикладом.

— Что хотели? — спросил я через домофон.

— Посылка директору. Прими и распишись, — донеслось из открытого окна.

Хм… Кто-то из приютских «стучит» бандитам. Я только-только в сторожку переселился, а они уже уверенно пытаются вытянуть меня за ворота и знают, кто к ним выйдет. Совпадение? Нет, не верю.

— Иду, — заверил я убийц, отключаясь от картинки, демонстрируемой духом.

Теперь самое главное — не облажаться и выполнить всё, как давно задумал и отрепетировал.

Цепляю на себя два уровня защиты. Один на свою ценную тушку. Второй Щит — динамический. Его я могу двигать и очень быстро. Настолько быстро, что я им раньше успевал сбить с копыт несколько коней вместе с их всадниками, прежде, чем Щит истощался.

— Где посылка? — открыл я калитку.

— А ты кто? Как звать?

— Соколов я, давай живей, не май месяц, чтобы разговоры разговаривать, — обрадовал я своего потенциального убийцу.

Реакция у него оказалась замечательная. Тут же схватил свой огнестрельный агрегат и выстрелил…

Угу. В бетонную стену. Прямо поднесённую вплотную к его стволу.

Чисто теоретически я ожидал один из двух исходов: или разорвавшееся оружие повредит стрелку руки и лицо, либо произойдёт рикошет, если Щит не выйдет приставить вплотную.

Вышло не так. Ствол расщепило на четыре или пять полос, а отдача, подкинув обрез, одну из этих полосок воткнула стрелку в уголок правого глаза, тот, что ближе к виску.

— Похоже, не жилец, — чисто автоматически оценил я состояние убийцы.

Водила пару секунд тупил, зато потом топнул педаль газа в пол, шлифуя покрышками замёрзший асфальт у ворот.

— Ослепни! — пожелал я ему на прощанье, отправляя проклятие в путь.

Надо же, он ещё метров триста сумел проехать, всё разгоняя и разгоняя машину, прежде, чем обнял бампером и радиатором бетонный столб.

Хм… Какие-то неправильные бандиты. А где же пафос? Где это извечное:

— Тебе привет от банщика Оганесяна! — или как там его зовут.

Эх, мельчает уголовный мир! Хотя, вполне возможно, что я столкнулся с самым дном. В том смысле, что с исполнителями самой низкой квалификации, которые согласились меня убрать за полугодовой абонемент «с девочками». Больно уж у них и тачка и оружие были никакие, как у последних лошариков.

— Санчес, что тут было? Помощь нужна? — прибежали ко мне парни, как раз после того, как я уничтожил запись с камер последних тридцати минут.

— Нужна конечно. Мне девчонки макароны по-флотски приготовили. Целую кастрюлю, если что. Один ни за что не справлюсь, — легко переключил я их внимание на вполне понятное и приятное предложение, — Но и к вам у меня задание будет. Кто-то из приютских бандитам «стучит», может, тем, из бань.

— Если с банями связано, то скорей всего это кто-то из девчонок. За парнями мы присмотрим, а вот…

— Этого будет вполне достаточно, — вспомнил я серьёзную моську Кати, когда она пыталась доказать мне всю полезность её малышни.

Вот и поручу ей первое задание. Пусть мелкие рыщут по всему детдому этакими Пинкертонами. Они шустрые и пронырливые. Глядишь, чего и нароют.

Нет, можно было бы и без них обойтись, к примеру, вызвав ещё тройку духов в наблюдение за самыми предполагаемыми кандидатурами «дятлов». Но такой роскоши я пока себе позволить не могу.

Сейчас я усиленно занимаюсь развитием собственного магического конструкта и его закреплением в новом теле.

Если кто-то наивно считает, что этот процесс так себе, и упоминать о нём не стоит, то визит к стоматологу, костоломный массаж и копание во внутренностях — это так себе, мелочи, даже если разом. Мне приходится гораздо хуже и если бы не моё мастерство чернокнижника, то я бы с этим вряд ли справился. Как минимум поймал бы болевой шок, а то и вовсе мозгами съехал. Но пока справляюсь, и даже стараюсь не подавать вида, как же мне хреново.

Ночь после визита «посыльных» прошла тревожно. Мой боевой дух кружил по периметру, как нервная стрекоза, а я сам, несмотря на адскую усталость после сеанса «прокачки», долго не мог уснуть. Тело ломило, будто меня пропустили через мясорубку, а сознание отказывалось отключаться, проигрывая снова и снова момент выстрела, хруст лопнувшего ствола и тупой ужас в гласах исполнителей.

Они были мелкими сошками. Шпаной. Но их прислали ко мне. Значит, кто-то сверху дал команду. Банщики? Светлов? Или уже кто-то новый, кто уловил запах потенциальной угрозы или, наоборот, выгоды от моих изысканий?

Утром я собрал всех своих ближних — парней, девушек-швей во главе со Светкой, и малышей с Катей во главе. Собрал не в сторожке, а в самой большой комнате корпуса.

— Вчера ко мне приезжали гости, — начал я без предисловий. — С недружественным визитом. С обрезом, из которого по мне стреляли. Разобрались. Но это сигнал. Нас проверяют на прочность. Кто-то внутри сливает информацию. Кто и куда — мы выясним, но сливает точно — это факт. Но сейчас важно другое. Мы — одна команда. Одна семья. Наша сила — в том, что мы друг за друга. Поэтому с сегодняшнего дня — новые правила.

Я объяснил систему дежурств. Парни, под руководством Сергея, будут патрулировать территорию по ночам, с рациями и тревожной кнопкой, выведенной прямо ко мне и в милицию (договоренность с Всеволодом уже работала). Девочки-швеи, помимо своей работы, организовали круглосуточный пост на кухне — кто-то всегда там, готовый накормить дежурных и поднять тревогу, если что. Малыши под началом Кати стали нашими «лазутчиками» — их задача была не шпионить, а просто быть внимательными. Видят чужого взрослого там, где его быть не должно — сразу к старшим.